Необручница: На острове любви (СИ)

— Шли бы вы к своей лумерке, господин Риз, — я не узнала свой охрипший голос.
— Пойду, ещё немного постоим так, — просто так стоять, разумеется, он не собирался. Руки начали осторожно ощупывать мою грудь, живот, а губы не забывали обследовать изгиб шеи.
Где-то издалека приближался конский топот. Я рассеянно прислушивалась к нему, моля, чтобы это оказался сир Брис и спас меня от наваждения. Тело, привыкшее к еженощным мужским ласкам и за три дня изголодавшееся, предавало меня. Сзади снова прижались бёдрами, проверяя моё согласие, и мои машинально подались навстречу. Довольный вздох в шею мгновенно доказал — меня поймали с поличным.
— Уходите, сир Райан, пожалуйста, — взмолилась я.
— Но ты ведь не против, — мурлыкнули на ухо, прикусывая мочку.
— Я… против… — простонала, потому что мужская сильная рука прижала, скомкав, платье к развилке между ног и опустилась ниже, пытаясь раздвинуть их.
«Может, и в самом деле, отдаться, чтобы он успокоился? — сказала часть меня другой, пытающейся сопротивляться. — Тибо предупреждала тебя об этом».
Но я выбрала сложный путь, мы начали препираться. Я шёпотом ныла, просила меня отпустить, отказывалась признавать власть сира Райана над моей минутной слабостью, а это его только раззадоривало, да и он сам, похоже, терял над собой контроль. Руки уже жадно собирали юбку на боках, приподнимая, но…
Конский галоп приближался, и когда два всадника влетели в светлое пятно освещаемой аллеи перед дворцом, я с облегчением воскликнула:
— Сир Эдрихам!
Это, несомненно, был он. Господин спешился, передал поводья спутнику, и тот умчался назад, уводя вторую лошадь с собой назад, к пристани.
Райан разочарованно выдохнул, приходя в себя и отпуская платье:
— Надо же, Брис как всегда не вовремя.
— Уходите! — я без проблем освободилась из объятий и стала поправлять на себе волосы и одежду.
Но меня вдруг снова заключили в кольцо рук и оттащили от перил, ибо сир Брис шёл внизу и мог нас увидеть.
— Пообещаешь мне одну вещь, и я уйду, — насмешливо, возвращаясь к своему обычному ироничному состоянию, сказал сир Риз, рассматривая в темноте моё лицо.
— Говорите и уходите, пожалуйста, — ко мне, кажется, вернулась магия госпожи, потому что запахи захлестнули.
Я вдруг смогла дать определение тому индивидуальному маг-аромату, который шёл от сира Райана. Это был воздух после грозы, головокружительно свежий и пьянящий, с лёгкими нотками мокрой листвы и мокрых камней. Его хотелось пить полной грудью. Неудивительно, что когда он стоял так близко, вместе с реальностью я теряла себя.
Но это особенность магов — сводить с ума простых лумеров. И, возможно, все они пахнут сумасводяще, поэтому… Я сделала ещё одну попытку оттолкнуть от себя назойливого типа, обхватившего одной рукой моё лицо и дотронувшегося большим пальцем до моих губ:
— Ваши пальцы пахнут землёй, — намекнула на то, что он вообще-то по горе карабкался и руки не помыл, а трогает меня, где не надо.
— Они пахнут Аднодом, — молниеносно отреагировал сир Райан, но руку убрал. — Дай слово, что наденешь мой подарок, иначе вместе будем встречать твоего хозяина…
Я подёрнула плечом:
— Вы с сиром Брисом друзья, встречайте…
Внизу раздался отчётливый стук дверным кольцом. Никто не ожидал возвращения господина сегодня да ещё так поздно.
— А дверь-то закрыта изнутри, — заметил сир Райан. — Как ты объяснишь, что я с тобой, наедине?
— Правду скажу, что вы так же хорошо лазите по горам, как найла, — я решила не сдаваться до последнего, хотя в груди уже неприятно сжималось от страха сердце.
Наконец внизу открылась дверь, послышался удивлённый голос господина Уриэна и баритон сира Бриса, мужчины зашли, дверь с глухим стуком закрылась. Это послужило сигналом к решительным действиям для того, чьи руки продолжали цепко держать меня за талию.
— Не хочешь — как хочешь. Можешь не надевать мой подарок, но раз я старался ради тебя, имею право потребовать оплату. Одного последствия поцелуя на твоей груди будет достаточно… Я не гордый.
 
Он собирался оставить мне синяк?! Как я потом буду объяснять сиру Брису, откуда такая характерная форма у пятна?
— Я надену ваш подарок завтра утром, а сейчас уходите, прошу вас! — взмолилась, проиграв эту битву. Где-то, в конце коридора, бубнили мужские голоса, сир Брис шёл к себе или, нельзя было этого исключать, ко мне.
— Смотри, я проверю! — шепнули мне на ухо; три движения — и назойливый гость исчез за перилами в темноте, но явно не ушёл далеко, потому что я не услышала осыпающихся в пустоту мелких камней.
Я вздохнула с облегчением и вышла в центр террасы, сир Брис сразу меня заметил, а стоял он возле моей двери, и направился ко мне:
— Вот ты где, Ана! — голос его улыбался. — Почему в темноте, одна?
— Пила отвар, — призналась честно о первой причине своего нахождения здесь. — С приездом, господин! Как госпожа себя чувствует?
Вопросов, на самом деле, было много, но этот был самый главный, от которого зависело в том числе моё будущее на Адноде.
— Всё прекрасно, Ана. Госпожа хорошо себя чувствует, лекари обещают положительный исход.
Я успела забрать кружку, оставленную у перил, и вернуться, чтобы попасть прямиком в объятия моего любимого господина. Многострадальная кружка снов полетела куда-то в угол. Меня прижали к себе и сначала уткнулись в мои волосы, пока я точно так же вдыхала пахнущий морем мужской камзол.
— Привет, моя игрунья, — мой подбородок подняли пальцы, и я увидела над собой блеск глаз сира Бриса. — Соскучилась?
Вместо ответа я обхватила его голову и потянулась, вставая на цыпочки, к губам. Мы схлестнулись в поцелуе, жадно покусывая губы друг друга и ласкаясь языками. Госпожа более чем очевидно продолжала следовать обету, значит, три дня между Эдрихамами ничего не было. А я… мои чувства были разогреты недавней провокацией со стороны сира Райана. Мало было огня, сир Брис добавил своего. Я вдруг явственно почувствовала, как соскучилась на самом деле. Три дня, а словно вечность прошла!
— Я голодный во всех смыслах, Ана! — разорвав с трудом поцелуй и тяжело дыша, признался сир Брис. — Покормишь меня, сладкая?
Где-то за спиной, под перилами скрипнули камни, срываясь вниз. Сир Райан подслушивал либо решил дождаться, когда мы уйдём, чтобы спуститься. Настало моё время мести, идея мне показалась настолько блестящей, что я потянула сира Бриса к перилам, ближе к тому месту, где дважды исчезал мой гость.
— Я хочу сначала здесь, господин, — сказала я, расстёгивая его камзол.
— Здесь? Можно и здесь, пока затопят камин и принесут ужин, — сир Брис хмыкнул. Здесь у нас точно никогда не было, и моё предложение было встречено с восторгом. Камзол полетел на ближайшее кресло, и господин предвкушающее сопел, пока я расстёгивала ему пояс и вытаскивала всё тот же великолепный орган наружу. — А мыть меня будешь, Ана?
— Всё, что пожелаете, господин, я соскучилась.
И я взялась за дело, вспомнив звуки Йары под столом. Вот пусть Риз тоже слышит и подумает, каково это — находиться рядом с теми, кто занимается любовью! Может быть, тогда он поймёт, что мне хорошо с сиром Брисом, и любой другой мужчина всегда будет третьим лишним?
Господин меня подбадривал, мычал и стонал, повторяя: «Да, Ана… Хорошо… Умница ты моя… Сладкая… Да!» Наигравшись всласть с его орудием, я поднялась и повернулась к перилам, облокачиваясь на них животом и слегка раздвигая ноги. Мой намёк поняли правильно, и сир Брис задрал юбки платья. Приспущенное нижнее бельё, мои тонкие штанишки, мешали полноценно раздвинуть ноги, поэтому были быстро сняты. И вот, наконец, в меня уткнулось нечто прохладное, успевшее остыть после моих поцелуев. Зато внутри меня было тепло, и сир Брис застонал, замирая от удовольствия.
— Возьмите меня, господин, я вас умоляю! — простонала я, наклоняясь над чернотой за перилами и упираясь в них руками.
— Ана… сладкая… Не зря я торопился! Ах-хр… — сир Брис признался в причине своего внезапного возвращения и начал свой танец бёдер. Я подбадривала его незамысловатой фразой, которая почему-то всегда заводила его — «Да, господин!»