Необручница: На острове любви (СИ)
Леа принесла завтрак. Аппетита ещё не было, но от горячего отвара я не отказалась. Напившись его, я вдруг почувствовала, как моё тело расслабляется, и списала состояние на ночное напряжение, когда пыталась непроизвольно скрутиться, чтобы согреться.
— Я всего чуточку, самую малость… — пообещала себе, зевая и на сей раз предусмотрительно укутываясь, и прилегла на кровать. Полежу полчасика и встану…
В этот раз причиной пробуждения стала головная боль. Разлепив глаза, я долго пыталась понять, где я и сколько проспала. Часы неумолимо показывали четвёртый час вечера, и это меня ужаснуло. Вину, конечно же, я взяла на себя, но быстро наверстать упущенное оказалось невозможным всё из-за той же головной боли.
В котелке госпожи со вчерашнего вечера остался густой отвар, я его разогрела и заставила себя выпить эту горечь. Как ни странно, мне помогло, голову отпустило, зато накатила лёгкая тошнота. Посчитав это справедливым наказанием за мою сегодняшнюю лень, я не без удовольствия понемногу раскачалась. Вылила мыльную воду из лохани в шахту нужника, прибралась на столе, где до сих пор стоял пузырёк с высыхающими чернилами. До наступления темноты у меня было ещё два-три часа, которые можно было провести с пользой на свежем воздухе.
Переоделась в рабочее платье и отправилась в сад. Два часа, проведённые там за прополкой и обрезкой обломленных веток, их уборкой, пролетели незаметно. Настроение заметно повысилось, я похвалила себя и дала зарок больше не идти у себя на поводу и не позволять утром валяться дольше привычного в постели.
По дороге назад мне встретилась Леа, крайне дружелюбно осведомилась о моём состоянии, получила улыбку и вежливый ответ и пообещала принести через час ужин. Я сказала, что буду на террасе, хочу распутать пряжу для вязания, и дверь в комнату оставлю открытой.
Усевшись с пряжей на лежак, как и обещала Лее, принялась за работу. Мы с госпожой планировали связать для сира Бриса тёплый жилет, давно сняли мерки, и задняя часть уже была готова… Было начало седьмого, в это время заканчивалась работа на руднике, так что сир Брис возвращался примерно в половину. По привычке я невольно посматривала на дорогу. Вот показалось двое мужчин, и я сразу узнала их силуэты. Неторопливо возвращались домой в закатном неестественно карамельном освещении сир Райан и сир Дэрвелл, наместник, живущий в следующей от Риза части.
Подходя ближе, сир Райан заметил меня, поймал момент, когда я смотрела на него, и легко поклонился. Сир Дэрвелл сделал то же самое. И мужчины больше не обращали на меня внимание. А я вдруг вспомнила про жемчужину и собственноручно сплетённую сиром Райаном цепь — совершенно вылетел из головы у меня этот подарок. И после этого не выходил из головы он у меня всё время, отведённое удаляющимся на покой светилом, но я мужественно, сколько могла, работала, и только когда совершенно стало темно на террасе, собрала пряжу в корзину и пошла к себе в комнату.
На столе остывал ужин, принесённый Леей, но есть мне не хотелось. Отвар в кружке успел остыть, и вместо того, чтобы разогревать его, я обновила воду и щепотку свежей травы в котелке, закинула артефакт и принялась дожидаться, когда закипит вода, чтобы успеть его вытащить. А пока взяла подарок сира Райана и присела за стол, ближе к свече, чтобы рассмотреть металлическую вязь. Ничего не скажешь — работа была выполнена безупречно и чем-то напоминала стиль той подвески, которую подарила мне госпожа. Я сняла её и положила рядом два изделия — и впрямь плетение оказалось отчасти схожим, только работа сира Райана выглядела гораздо тоньше, аккуратнее.
Вода закипела, подарок я вернула в шкатулку, и с кружкой свежего отвара, прихватив шаль, решила посидеть на террасе, в темноте. Полюбоваться ночным небом, здесь необыкновенно ярким, щедро усыпанным звёздной пылью в ясную погоду. Лампу на террасе я не стала зажигать, чтобы не привлекать одного единственного любопытного светлячка… Но он всё-таки пришёл, незваный и будто почувствовав мои мысли о нём.
— Тибо сказала, что не смогла тебя добудиться днём. Стучала несколько раз в дверь, но ты не ответила, — отряхивая руки и одежду, сказал сир Райан, приземлившись от перил передо мной.
— А вы не пробовали ходить через дверь? Мне кажется, так безопаснее, — я не собиралась оправдываться перед ним за свою сегодняшнюю лень.
— Зато так быстрее. Что это у тебя? — сир Райан забрал у меня из рук кружку. — Пьёшь вино, пока хозяин в отъезде? А, всего лишь отвар…
Разочарование не особенно явно прозвучало в его голосе, он забрал у меня хоть что-то, и это, по-видимому, радовало больше. Более того, он стал пить ароматную горячую жидкость, прислушиваясь к букету:
— М-м, травки Амельдины для поднятия…тонуса… Ты куда?
Сначала он лишил меня удовольствия греться отваром, а потом спрашивает, куда я?
— Налью себе ещё …
— Забери, я больше не хочу, — мне вернули питьё.
Поправив шаль на плечах, я снова устроилась поудобнее и поднесла кружку к губам, наполовину пустую. Сир Райан смотрел слишком пристально и подозрительно.
— Что такое? — не выдержала я его взгляда, пока не догадалась, что коснулась губами того же края кружки, которого касались его губы. Краска мгновенно бросилась в лицо. — Зачем вы пришли?
Разговор, конечно же, зашёл о его подарке, который я приняла. Тибо, судя по самоуверенности дарителя, ничего не рассказала. Пришлось мне опустить сира Райана с небес на землю и признаться, что хочу вернуть подарок, потому что жемчужина вообще не моя.
— С чего ты взяла, что не твоя? — с интересом спросил он. И вдруг небо слева от него окрасилось ярким снопом огненных искр, одна из них, самая крупная, полетела куда-то на запад.
Я соскочила с лежака и побежала к перилам, чтобы рассмотреть уверенный полёт маленького огонька:
— Что это?!
— Сигнал, что лодка добралась благополучно, — сир Риз встал рядом, прижимаясь боком, как будто на террасе именно с этого места было удобно смотреть на небо. Я отодвинулась.
— Лодка? Но это же опасно — плыть на лодке в темноте!
— Не опаснее, чем на судне. С той стороны острова есть маяк, а на берегу по вечерам зажигают лампы, чтобы никто не налетел на скалы, — он повернулся спиной к летящей звезде и опёрся спиной на перила. — Так почему ты не надела мою подвеску?
— Потому что у меня уже есть подвеска от моей госпожи. И ваша с ней не сочетается. Подарите её Йаре.
— Вруша, нет у тебя никакой подвески госпожи. А Йара обойдётся, у неё много всякого.
Я вручила наглецу кружку и полезла в вырез за доказательством. Пока доставала, мой отвар допили одним махом.
— Вот! — вытянула цепочку.
Мужчина отставил кружку на перила, осветил рукой мой оттопыренный палец с кулоном и хмыкнул:
— А твоя госпожа знала, что дарит.
Было в его интонации нечто подозрительное — то ли удовольствие, то ли признаки сдерживаемого смеха. Я не стала выяснять, вернула подарок на место. В разговоре возникла неловкая пауза. Обнаружив, что меня снова лишили горячего, я с досады цокнула. Отвар почти привёл меня в чувство, чем только теперь заниматься всю ночь, если я выспалась на два дня вперёд? Мысль не успела оформиться, потому что сир Райан как-то незаметно оказался сзади и обхватил со спины, прижимая к перилам и запахивая на моей груди шаль крест-накрест:
— Замёрзла? — тихо спросил на ухо.
Я сглотнула, отторгая сознанием происходящее. Ещё немного, и моя крепость падёт. Его руки целомудренно придерживали концы шали, зато губы прикоснулись, не целуя, моей шеи. Услышала вдох — мой запах пытались запомнить. Я лихорадочно подбирала нужные слова, чтобы заставить сира Райана, который был сильнее меня, отпустить. Неприятно мне не было, скорее, наоборот. Прояви он чуть больше настойчивости, я бы уже не могла возражать против рук, заползающих, куда им не следовало. Даже через одежду я чувствовала, как ко мне прижимается возбуждённый орган, вот и чужие бёдра слишком близко прислонились, шею обдало горячим тихим мычанием, затем сир Райан выдохнул и отодвинулся, не выпуская, однако, из объятий.