Необручница: На острове любви (СИ)

Всего пара минут, и в меня излился первый жемчуг, согревая изнутри. Сир Брис обнял меня сзади и поцеловал туда, где недавно гуляли губы сира Райана:
— Благодарю, моя сладкая. Теперь можно и поужинать спокойно. Или ты меня искупаешь сначала?
Я повернулась к нему лицом, одёргивая платье и не обращая внимания на тёплую вязкую струйку, стекающую по ноге. Обвила руками, как это делала госпожа, когда встречала его с работы, плечи:
— Сир Брис, если бы я могла превращаться в госпожу! Я бы сделала вас счастливым, как никого другого…
— О да, сладкая! Амели нам всем будет не хватать, — меня поцеловали благодарно в губы, звонко и глубоко, — напоминай мне о ней чаще, чтобы я не забылся. Кстати, она передала тебе письмо.
— Благодарю, господин, — я опустила руки и дала возможность заправиться. — Пойдёмте, я согрею вам воду и искупаю. Хотите, вместе искупаемся?
Сир Брис подхватил меня на руки, но я пискнула, что мне нужно забрать разбросанные вещи, и пусть он пока сам идёт к себе, а я скоро присоединюсь. Он ушёл, и я в темноте, к которой успели привыкнуть глаза, нашла кружку и камзол. Штанишек нигде не было. При мысли, что они улетели вниз, меня обдало холодом. И только я отстранилась от перил, до этого вглядываясь в темноту и пытаясь увидеть там белое пятно, как рядом, на перилах подтянулся сир Райан, про которого я успела забыть на несколько минут.
— Забавное представление, благодарю за развлечение, Ана, — хитро сказал он, и в его руке я заметила своё бельё, метнулась, чтобы выхватить, но оно тут же исчезло за пазухой камзола. — Вопрос только один, насколько оно было искренним…
— Знаете, что?! — взорвалась я возмущённым шёпотом. — Понравилось? А теперь проваливайте! Я думала, вам хватит ума сделать вывод, что вы мне не нужны!
— Это как раз меня и беспокоит. Что останется от Бриса за девять месяцев с такой Аной, м? Не забудь про обещание, завтра проверю, — сир Райан исчез в темноте, на этот раз шорох камней доказал, что настырный гость точно ушёл.
Что-то в его словах зацепило, и я дала себе слово, что подумаю об этом обязательно, но позже, когда сир Брис уснёт.
Зашла в комнату господина, не стучась. Он уже снял верхнюю одежду и закатил рукава рубашки. На столике стоял разнос с ужином на двоих (догадался он или управляющий?), и вкусный запах плыл по комнате. С меня стащили верхнее платье, оставив в тонком, нижнем, и усадили себе на колени перед столом.
— Ну же, корми меня, Ана! — оттягивая одной рукой вырез на груди, напомнил о моём обещании сир Брис, а второй рукой подавая мне кубок, наполненный вином.
***
Не знаю, что подействовало на сира Бриса — трёхдневное воздержание после выработавшейся ежедневной привычки или чувство полной свободы, — я немного устала после выброса жемчуга в третий раз. Кормить, покачиваясь на органе, заполнившем собой всё пространство моих чресел; в лохани, куда меня затащили и помыли везде в качестве ответной услуги; на кровати, требуя стонать имя господина и умолять о милости. А когда язык сира Бриса виртуозно исполнил танец на моих складочках, и вовсе расслабилась. Ах да, если считать террасу, то и вовсе четыре…
Наконец мне показалось, что сир Брис окончательно доволен, мы расслабленно улеглись, обнявшись, и он рассказал новости. Приезд Эдрихамов в семейное гнёздышко, конечно, стал неожиданностью для родственников, и остаток выходных прошёл во встречах, прогулках с родными. Родители Амельдины, которым, конечно же, по секрету всё рассказали, были счастливы. А помня о предыдущих двух потерях, теперь за дочерью установят такой контроль, что супругу и на порог приблизиться без предупреждения не дадут.
В понедельник Эдрихамы побывали в лекарне, госпожу обследовали и сказали, что пока всё хорошо, угрозы не наблюдается. Узнав о приезде сира Бриса, сам король прислал приглашение на аудиенцию, чтобы узнать, как идут дела на Адноде из первых уст. К счастью, сир Брис взял с собой некоторые отчёты по выработке, поэтому его рассказ более чем удовлетворил Его величество. Король пообещал в скором будущем лично наведаться на Аднод с сыном и небольшой свитой.
 
— Ого, а как же мы здесь все справимся? — я невольно подумала о маленьком штате прислуги.
— Об этом не думай, — сир Брис перебирал мои волосы. — Его величество обычно везёт с собой провиант и несколько слуг, чтобы не стеснять нас. Нам останется только приготовить комнаты, расселим как-нибудь всю эту толпу…
Он цокнул с досадой, вдруг вспомнив важное:
— Забыл я, Ана, в гостинице пакет с подарками для слуг. Амели сказала тебе передать, а я так торопился, что… Тебя не обижали, пока меня не было? — господин приподнялся на локте, заглядывая мне в лицо, и не удержался — взгляд его сместился на мои неприкрытые груди и бёдра.
Что можно ответить, если твои соски вдруг снова начинают щекотать языком, а сильная, со взбугрившимися венами рука раздвигает твои ноги?
— Мы нашли общий язык, благодаря господину Ури…эну…
— Общий язык — это хорошо… — меня повернули на бок и вошли сзади. Сир Брис решил удовлетворить сразу две потребности: вновь наливающегося органа и желание поговорить. — Расскажи, Ана, чем ты занималась без меня…
— Вы завтра не сможете встать, господин, — простонала я, удивляясь нарастающему желанию со своей стороны. Откуда шла эта ненасытность? Неужели магия господина, влитая в меня неоднократно, чувствовала родную и оттого скручивала желание в чреслах?
Но в меня требовательно вбивали вопросы, размеренно и глубоко. Перемежая ответы со стонами, я рассказала в общих чертах о прогулке после шторма, вкусных устрицах, визите к сиру Ризу и знакомстве с его лумеркой. Решила сразу предупредить о подарке-подвеске, а на просьбу показать пообещала это сделать завтра. Ни про унижение у Риза, ни про его приставания, конечно же, не упомянула. Сир Брис сам об этом сказал, на мгновения задумавшись, перед тем как ускориться:
— Райан от тебя не отстанет… думаю… ох… ты его интересуешь более чем… ох, Ана-а-а… — и в меня излилось очередное семя. Сир Брис вышел из меня, собрал рукой вытекающий из меня жемчуг и поднёс пальцы к моему рту, когда я повернулась к нему. Наблюдая с прежним голодным выражением лица за тем, как я мою пальцы, он признался. — Не хотел тебе говорить, но Амели, кажется, попросила его приглядеть за нами. Вот и подарок, что на тебе, — память о Райане, когда он ухаживал за нею в Академии.
Его пальцы накрутили цепочку с подвеской, которую я не снимала ни разу после отъезда госпожи. Теперь мне стало понятно, почему сир Риз едва не засмеялся, и я, рассердилась, села на кровати.
— Сир Брис, вы знаете, что я к вам неравнодушна. Как лумерка, как женщина, которой вы меня сделали, но, прошу… не отдавайте меня сиру Райану! Он… на меня странно действует… Я обещаю, что после окончания договора мы с вами расстанемся, и я не буду досаждать вам просьбой подарить мне ночь!
Длинная тирада произвела впечатление на сира Бриса. Он также приподнялся, взялся за мой подбородок и сказал тоном, который не оставлял мне повода сомневаться в честности моего господина:
— Благодарю, Ана. Отплачу тебе той же монетой — откровенностью. Не скрою, ты меня волнуешь, я не понимаю, как можно желать женщину всё время, пока она находится рядом. У тебя точно в роду не было магов? — я пожала плечами, сир Брис вздохнул и продолжил. — Толку думать об Амели, если я её не увижу так скоро, как хотелось бы? Поэтому получим удовольствие в отведённое для нас время и будем счастливы. Да, моя Ана? Посмотри, какой красавицей ты стала. Такой аппетитной… и влажной…
Его рука нырнула под мои колени и упёрлась в складки:
— Об одном прошу, видишь, не могу сдержаться, когда ты такая. Останавливай меня.
Его взгляд опять затуманился. Что происходило? В глубине моей души некто, пресытившийся, застонал, но я не могла оттолкнуть господина после таких слов. И всё же, не отодвигая его пальцы, перебирающие складки, я уклонилась от поцелуя, напомнив про письмо госпожи. Меня на минуту оставили в покое, и письмо, наконец, попало ко мне. Я развернула лист, ломая печать, и улеглась на кровати, на живот, чтобы прочитать долгожданные строки.