Живой проект

— В восемь, — пожала та плечами.

Когда из комнаты один за другим выбежали Слава и Макс, Степан Денисович нашел контакт Ольги и, кинув взгляд на лаборантку, отвернулся.





* * *


— Вы бы не ходили одна, — настаивал всю дорогу водитель. — Это вам не Москва, здесь все по-другому…

— Да хватит уже, что может случиться? Это обычный маленький городок с обычными людьми, как везде.

— Девушка, вы бывали когда-нибудь в подобных «обычных» маленьких городках? — настаивал водитель. Он не знал и не стремился узнать имя одной из нескольких сотен сотрудниц станции, решившей прогуляться по Певеку на ночь глядя. Несмотря на то, что машине не требовался водитель, именно эта должность значилась в его трудовом договоре. Подобные водители, а точнее сопроводители отвечали за безопасность сотрудников и имущества корпорации. Ольга знала, что одну ее из-под купола не выпустили бы, а потому смирилась с компанией пожилого мужчины. Его работа была проста — сопроводить сотрудника до места назначения и обратно, когда потребуется. Нередко те, кого сопровождали подобные водители, были в принципе не способны ориентироваться в реальном пространстве. А бывало, на волю выходили подключенцы, и тогда водителя ждала нервотрепка.

— Слушайте, хотите пойти со мной? Я не собираюсь ни с кем знакомиться или искать неприятностей. Хочу просто выпить мартини и вернуться на станцию. У меня был сложный день, а как с алкоголем на станции вы прекрасно знаете.

— Девушка, я в любом случае пойду с вами… это же моя работа!

— Договорились, — сказала Ольга. Они как раз припарковались у какого-то заведения. — Ольга, — протянула она руку водителю.

— Юрий Николаевич, — пожал он ее ладонь.

— О! Легко запомнить! — повеселела она, вылезая из машины.

— Почему же?

— Вы не знаете имя создателя корпорации?

— Никогда не интересовался, — пожал плечами тезка отца Михаила, подходя к дверям злачного заведения.

Все столики были заняты, место было только у барной стойки. Ольга заказала мартини и ответила на сигнал руководителя проекта.

— Да, Степан.

— Оля, если ты еще в пути, немедленно поворачивай назад.

— Боже, Степа, я же не из концлагеря сбежала. Водитель здесь рядом, со мной все в порядке. Мы в баре… по-моему, единственном баре в этом… селе.

— Оля, пожалуйста, не трепи мне нервы. Это не Москва. Одной ехать в Певек на ночь глядя — это верх безрассудства! Где именно ты находишься?

— Где мы? — спросила Ольга водителя и повторила названное наименование бара, параллельно включив для руководителя проекта маяк.

— Сделай мне одолжение, — говорил Степан Денисович, — расплатись и езжай на станцию. Я тебя очень прошу.

— Степ, оставь меня в покое. Я тебя очень прошу.

Не особо смакуя, быстро и не по-женски осушив бокал, Ольга заказала еще один. Осматривая заведение, она вспоминала места, где бывала с Михаилом. О существовании подобных баров она подозревала, но никогда не ожидала, что окажется в одном из них.

Здесь было душно и не слишком аппетитно пахло. Лица мужчин за столиками не радовали ни ухооженностью, ни проблесками ума. Стены, столы, даже потолок были обшарпанными, даже ветхими. Где-то облупилась краска, где-то голый бетон не прикрывала даже она. Единственным украшением служили люстры. Разные, предназначенные совершенно не для общепита. Откуда их сняли, сложно было догадаться, но в них угадывалась другая эпоха, даже душа. Эти люстры казались случайно залетевшими в это помещение, как и Ольга. Если бы ей требовался собутыльник, она бы выпила с одной из этих люстр.

— Вы же местный, Юрий Николаевич? — спросила Ольга, желая поговорить хоть о чем.

— Да, всю жизнь здесь прожил.

— Расскажите о Певеке.

— А что вам рассказать?

— Да хоть что-нибудь. Что вы больше всего любите здесь, какое время года? Не знаю…

— Что люблю, — мужчина задумался, и Ольга впервые увидела щербатую улыбку, — время года… — он еще помолчал. — Лето люблю! Как сейчас, когда тепло. Завтра вот суббота, весь Певек высыплет на сопки: гулять, загорать, шашлыки жарить. После нескольких лет зимы мы ценим каждый день лета! Вы тундру-то видели, Ольга? Это же никакая Москва не сравниться. Разноцветье, можно собирать дикий лук, щавель, даже шампиньоны. Земля ожила, Ольга, ожила. Сейчас сухо, мох пружинит под ногами, а полынь как пахнет! А у развалившегося склада у подножия сопки живут стрижи и вьют гнезда. Здесь долго птиц не было. А вот вернулись, Ольга, вернулись! Вы стрижей видели?

— Нет, — засмеялась она, понимая, что ее знание орнитологии ограничивается тремя птицами: голубь, ворона и воробей.

— Во-от! — протянул водитель. — Сейчас лед сошел, а месяц назад еще выйдешь на сопку, хорошо, тепло, а по бухте остатки льда гоняет туда-сюда. Здесь лето, а там лед, понимаете? — он помолчал. — На Туманной станции вечный туман. Он облепляет долину и прилежащие сопки тонким слоем, что просто удивительно, ведь над ними чистое и голубое небо, как и над всем пространством вокруг. И только во время южака туман уносит, и Туманная станция видит солнце.

— Я на самолете летела до аэропорта, оттуда на автобусе до самого Певека, а до станции на вертолете.

Мужчина засмеялся, но Ольга не поняла причин этого смеха.

- А под южак попадали? Если встать на вертолетной площадке, так унесет, не найдешь вас потом, — улыбался водитель[17].


— Даже под куполом? — засмеялась Ольга, понимая, что водитель говорит о времени, когда станция еще была открыта всем ветрам.

— Ну… за куполом, — кивнул Юрий Николаевич и на какое-то время замолчал. — Но сейчас тепла можно не ждать.

Ольга подняла взгляд, но не стала переспрашивать о каком тепле речь, если на улице и так тепло.

— Я перед назначением читала о Певеке. Он практически вымер, станция в прямом смысле спасла город. Вроде собираются построить электростанцию.

— Угу, все собираются… и электростанцию, и стадион на двадцать тыщ мест, — засмеялся водитель. — Ольга, вы в какой стране живете?

— В той же, что и вы, Юрий Николаевич…

— Ой ли, милочка. Я живу в России, а вы в Москве. Мы заграница друг для друга. Так что вы лучше мне о своей Москве расскажите.

— А почему вы так уверены, что я из Москвы?

— Так вы акаете как прокаженная! Вас легко распознать, все такие… — он задумался, — озабоченные какие-то, носитесь, глаза навыкате.

— Есть такое, — усмехнулась Ольга и, допив, заказала еще один бокал, — Что же вам рассказать, Юрий Николаевич?

— Ну, о лете расскажите.

— Лето? Летом все пытаются уехать из Москвы, — пожала Ольга плечом. — Если жара, то душно и пыльно, город накаляется, плавится асфальт, каблуки увязают… Сплошная пробка, никуда не доехать. Если холодно, то еще хуже: ждешь-ждешь лета, а его нет. Раньше зелени было много, а сейчас: хочешь в парк — идешь в теплицы. Знаете, такие огромные теплицы с подогревом и освещением. Там красиво, конечно. Особенно в первые годы после… — Ольга махнула рукой и снова отпила. Ее тон неуловимо изменился: — Москва спасает, так говорят. И это правда, наверно. Действительно спасает… тех, кого не может убить. Там нет равновесия. Нельзя остановиться. Ты либо летишь вверх, либо падаешь вниз. Либо кренишься вправо, либо влево. Постоянное движение. Остановка — стагнация — смерть. Кажется, что Москва резиновая. Кажется, пол страны уже переехало, а она лишь потирает озябшие ладошки: подойдите ближе, бандерлоги! Новые жертвы, новые души! Там такая концентрация хаоса, бушующих энергий, цветов, звуков, запахов. Нигде нет такой плотности, как в Москве, уж поверьте. Даже в Токио, даже в Бомбее. Это не от количества людей, это такое эксклюзивное безумие московской марки. Оно охватывает и несет, несет. Вот поэтому-то и глаза навыкате.

— Вы чего-то очень странное говорить начали, Ольга. Вы лучше о метро расскажите. Говорят, там метро красивое.

— Я не помню когда последний раз ездила в метро, — Ольга покачала головой, — летом там страшно, масса народу, духота, потные люди… к перилам притрагиваться противно.

— Эка вы фифа, — резюмировал водитель.

— Да нет, просто… — Ольга усмехнулась. — Наверно вы правы, — помолчав немного, добавила: — спасибо вам, Юрий Николаевич.

— Да что там. Вы уже нахрюкались или еще сидеть собираетесь?

— Ну, зачем вы так, — рассмеялась Ольга.

— Это я завидую, сижу, — улыбнулся водитель.

— Девушка, имейте в виду, у нас сканер в ремонте, оплата по чипу не работает, — предупредил бармен. Ольга нахмурилась, опуская взгляд на сумочку и вспоминая, есть ли в ней кошелек.

— А раньше вы могли предупредить? — возмутилась Ольга, открывая сумочку и поднимая глаза на водителя, чтобы попросить расплатиться в случае чего, но он исчез за широкой фигурой образовавшегося между ними парня.

— Приве-ет! — незнакомец широко улыбался.

— Пока, — проговорила Ольга как можно спокойнее.

— Ребят, идите от греха подальше мимо, — подал голос водитель, все еще скрытый за корпусом одного из подошедших.

— Ты, папаша, помолчи: мы не с тобой разговариваем, — порекомендовали сбоку.

— Нам пора, Юрий Николаевич, — Ольга копалась в сумочке, одновременно поднимаясь.

— Да что ты, ради бога, только присела… — чья-то рука легла на ее плечо.

Ольга осмотрелась. Страха почему-то не было. Она никогда не попадала в подобные ситуации. Ну, не убьют же ее здесь, и не обворуют, и не изнасилуют и не изобьют, думала она, полагая, что в общественном месте априори находится в безопасности. Но постепенно становилось все же как-то неуютно. Не зная, что сказать, чтобы отвязались, Ольга смотрела в сторону.

— Ну, ты что такая тихая, — продолжал голос слева, чуть сзади. — Пойдем за наш столик, развеселим, — ладонь, все еще лежавшая на плече, чуть сжалась и подтолкнула вперед, — у нас большая веселая компания. Тебе понравится.

Ольга вцепилась в эту руку и подняла взгляд на знакомые лица, образовавшиеся между двумя пристающими парнями.

— Ну, нашла приключений? — Слава не улыбался, наблюдая представшую перед ним и Максом картину спокойно, как без признаков агрессии, так и рвения защитить коллегу.

Ольге стало стыдно, что инструктора застали ее в столь незавидном положении и у Славы появился повод снова ее унизить. Содрав, наконец, руку со своего плеча, она поднялась и попыталась протиснуться между пристающими мужчинами.

— Куда это ты собралась? — спросил тот, что стоял между ней и водителем.

— Она с нами, — ответил Макс, отодвигая его в сторону, чтобы Ольга могла пройти.

— Да ты, пацан, попутал, — воскликнул парень, — ты кого лапаешь?

— Ребят, идите лучше на улицу, — попросил бармен.

— Пойдем, выйдем? — согласился мужчина, ранее стоявший сзади Ольги, теперь она могла его рассмотреть.

— Не стоит, — качнул головой Макс, — извините нас. Мы не хотели вам мешать. Заберем девушку и тихо уедем.