Живой проект

— Специальная разработка для проекта Валет.

— Дай догадаюсь… — Ольга уперла кулаки в столешницу, — настроена на чип Валета?

— Именно, — подтвердил Слава и обернулся к женщине. — Кажется, ты только теперь начинаешь понимать, куратором какого проекта назначена. — Валет, кривым может быть автомат, но не руки!

Последнюю фразу Ольга не поняла и посмотрела на экран, чтобы хоть как-то предположить реакцию живого проекта. Судя по всему, он тоже не понял.

— Зачем автомат может быть кривым? — не дождавшись ответа, Ольга обернулась.

Наморщив лоб, Слава засмеялся и снова прокомментировал плохую стрельбу Валета.

— Какими же, ты говоришь, зарядами стреляют эти автоматы?

— Я не говорю, Ольга Петровна.

Промолчав, Ольга опустила лицо. Всего два месяца и меня здесь не будет. И я не буду это видеть, знать. Всего два месяца и я сбегу. У меня не будет доступа к лазейке, через которую можно заглянуть в будущее. А когда оно нагонит меня… никто и никогда не узнает, что я имела к этому отношение, что я любила создателя чудовищного механизма, который скоро будет запущен, что я следила за подготовкой первого Валета, могла попытаться остановить это…

Когда перед широким окном показалась фигура Валета, и инструктор остановил таймер, Ольга распрямилась.

— Плохо, — сказал Слава, и Валет за стеклом распрямился.

— Он в графике, — запротестовала Ольга, указывая пальцем в нормативы.

Слава нажал пальцем на столешницу, Ольга невольно проследила за жестом.

— Это нормативы для человека. Я тренирую живой проект, — тренер отнял руку от стола, — минутная готовность. Минус две минуты от графика. Целься тщательнее, оптимизируй перемещения.

— Минус две минуты притом, что плохо? Какие показатели тебя удовлетворят?

— Я всего лишь вычел время на сборку оружия.

— Слава, нам не нужны перегрузки. Работа должна идти планово, по подготовленному графику.

— Меня предупреждали, что ты здесь для того, чтобы мешать работать, — обернулся инструктор.

— Я здесь для того, чтобы ты не требовал от Валета невозможного. Он еще нестабилен. Есть прописанные нормативы, и именно им Валет должен соответствовать.

— Пошел, — скомандовал инструктор, и Валет двинулся по уже знакомому маршруту.

Инструктор медленно повернулся к Ольге.

— Прописанные нормативы? Так это всего лишь беспокойство о соблюдении бюрократических норм, Ольга Петровна?

Его улыбка Ольге не понравилась. Когда под упертыми в столешницу ладонями появилась оптическая панель управления, Ольга отшатнулась от стола. Вызвав клавиатуру, Слава застучал пальцами по столу. Ольга испуганно наблюдала, как меняются цифры на экране с нормативами, как они стремительно сокращаются.

— Это невозможно. Посмотри жизненные показатели. Ты загонишь его…

— Это его нормативы. Если он не способен их выполнять, пойдет под списание.

— Я скажу Степану, я не позволю этого… — Ольга вынула из кармана иночи, чтобы связаться с руководством.

Когда сухие теплые пальцы мягко и без нажима сжали ее запястье, у Ольги расширились глаза. Собираясь возмутиться, спросить «как он смеет», она открыла рот.

— Давай договоримся, — перебил инструктор, — если я докажу, что это возможно, ты больше никогда не будешь вмешиваться в мою работу.

— Каким образом ты можешь это доказать? Я вижу показатели: притом, что у него усиленная база, он выдыхается.

— Он мало тренировался, это только начало.

— Нет, — Ольга покачала головой.

— Ты не поняла, — Слава чуть улыбнулся, отпуская ее руку. — Я не собираюсь загонять Валета до смерти, чтобы доказать возможность соответствия этим нормативам. Есть другой способ и он, естественно, выходит за рамки наших прописанных штатным расписанием коммуникаций. Но твое жужжание уже достало. Я буду работать так, как считаю нужным, ты об этом догадываешься. Давай просто договоримся. Я докажу, что показатели, к которым я собираюсь вывести Валета за следующий год — реальны, а ты просто оставляешь меня в покое.

— Хорошо, — согласилась Ольга.

Никто еще не упрекал ее в жужжании. Если бы Ольга могла себе позволить обижаться на коллег, то Слава стал бы первым.

В помещении воцарилась тишина, с улицы доносились отголоски строительных работ. Когда Валет появился перед окном, Слава вкрадчиво побранил:

— Плохо, Валет. Зайди на контрольный пункт.

Понуро склонив голову, живой проект направился к постройке. Ольга наблюдала, как стремительно выравнивается его сердечный ритм, замедляется пульс. Когда Валет вошел в помещение, отвела взгляд от монитора с жизненными показателями. Парень дышал глубоко и спокойно.

Слава запустил запись со вторым проходом Валета по трассе и прокомментировал все не устраивающие его моменты. Живой проект кивал, соглашаясь.


— Останься с Ольгой Петровной, — закончил инструктор и покинул помещение.

Не без удивления Ольга наблюдала, как Слава стремительно идет к зданию слева от контрольного пункта и исчезает за дверью. Выйдя с копией разработанного для Валетов автомата, так же быстро направился к точке сбора оружия. Разобрав его, возвращается на исходную. Кивает: готов.

В поисках поддержки Ольга посмотрела на Валета, а затем скомандовала:

— Пошел!

Запустила таймер и смену камер.

Когда инструктор вернулся в помещение, Ольга сделала над собой усилие, чтобы лицо не выдавало испытанного шока.

— Ты это подстроил. Изначально были ложные нормативы… — начала она. — Ты специально это сделал, чтобы я не ме… — Ольга запнулась, поняв, что сейчас сморозит глупость. Слава же от души рассмеялся:

— А вот это, Валет, уже самая настоящая паранойя, — и добавил уже серьезно. — У нас был договор, Ольга Петровна. Я уложился в нормативы?

— Да.

— Тогда, пожалуйста, заклей себе чем-нибудь рот, иначе жажда перечить помешает тебе выполнять нашу договоренность.

Ольга перевела возмущенный взгляд на Валета. Парень с интересом наблюдал за происходящим.

— Валет, на улицу. Минутная готовность, — приказал инструктор.

— Ответь мне на один вопрос, — глухо проговорила Ольга, подходя к столу. Слава с интересом обернулся. — Чем я заслужила подобное неуважение? Как ты смеешь унижать куратора при живом проекте?

Инструктор прогнозируемо рассмеялся.

— Это уже два вопроса, Ольга Петровна, — сказал он, возвращая взгляд на улицу — пошел! — обернулся к женщине. — Что касается уважения… ты сама-то себя уважаешь?

Ольга была близка к панике и отчаянно хотела ударить этого человека, дать пощечину. Но предполагая, что попадет в глупое положение, она просто отвернулась. Как можно так разговаривать с практически незнакомым человеком? Где элементарные правила приличия? Ольга недоумевала.

— Ты же совершенно меня не знаешь, как ты можешь…

— И не хочу знать, — отрезал инструктор, внимательно следя за Валетом.

— Объяснись!

— Здесь и сейчас, — так же чуть повысив голос, проговорил инструктор, — я работаю! И ты, Ольга Петровна, мне всячески мешаешь! Будь добра, сядь в угол и делай какие-нибудь записи. Молча!

Ольга проморгала нахлынувшие слезы и взяла себя в руки. До этого момента она была уверена, что довести до слез ее может только Михаил. Отойдя к задней стене, она опустилась на стул. До отправки с полигона они с инструктором больше не сказали друг другу ни слова.

После ужина Ольга сидела за пятничным отчетом руководству и вспоминала день, когда после пробежки на лыжах они с Александром пили кофе с коньяком у профессора Высоцкого. Какое блаженство тогда наполняло ее! В те дни она совершенно не вспоминала о Михаиле. Казалось, она была влюблена, а мужчина рядом подавал совершенно оправданные надежды на новую жизнь. А потом она все испортила.

Отправив отчет, Ольга прошла к окну. Ей казалось, что позже, уже в письмах, они выяснили все недоразумения. Но что ему мешало и до сих пор мешает приехать сюда? Не подневольный же он человек, что не имеет возможности взять хоть недельку отпуска? Ольга не понимала. Даже она, куратор, могла отлучиться с Арктической станции. Неужели финансовому планировщику нельзя вырваться с работы на несколько дней? Она устала задавать этот вопрос самому Александру. Кроме того, она ни разу не получила на него ответ.

Ей хотелось выпить. Испытанное днем унижение и воспоминания о том ясном снежном дне с кофе и коньяком привели ее к стойкому желанию, посещавшему Ольгу только в самые печальные моменты жизни. Подумав, где можно было бы найти спиртное, куратор вздохнула. На станции алкоголь был запрещен.

От интеркома раздался звонок.

— Ольга Петровна, через полчаса в третьей комнате отдыха, — с экрана улыбалась лаборантка Степана Денисовича. Пятничный покер, конечно же.

— Меня не будет сегодня, — ответила Ольга без улыбки.

— А что такое? Что случилось? Вы плохо себя чувствуете? Мы вас быстро поставим на ноги, Ольга Петровна!

— Нет, все в порядке. Хочу съездить в Певек, — сказала Ольга и добавила про себя: и напиться.

— Ну как хотите, — пожала плечами лаборантка, — спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Через сорок минут последние приглашенные на пятничный покер вошли в третью комнату отдыха. Это были Макс со Славой, сдружившиеся настолько, что расставались только на ночь и время работы.

— Ну, все в сборе! — улыбнулась лаборантка Степана Денисовича и открыла чемодан с набором для покера.

— Ольга Петровна задерживается, — не согласился руководитель проекта.

— Она не придет, Степан Денисович, — мотнула головой лаборантка, — она в Певек поехала. Наверно, хочет развлечься в компании повеселее, чем наша.

Степан Денисович молча поднялся. Заметив, что в комнате образовалась тишина, лаборантка подняла взгляд к руководителю.

— Когда ты это узнала?