Жажда

– А, ну да. – Судя по тому, как расслабляется его лицо, в этой истории есть еще многое, о чем я и не подозреваю. Об этом говорит также и то, что все, кому я рассказываю, что знаю о Хадсоне, реагируют одинаково. – Из-за его смерти на плечи Джексона пала большая ответственность – как та, которая прежде лежала на Хадсоне, так и его собственная.

– Могу себе представить.

– Нет, Грейс, не можешь. – Вид у него сейчас такой мрачный, какого я раньше не замечала никогда. – Потому что быть вампиром – это совсем не то, что быть обычным человеком.

– Это понятно. Но ведь когда-то он был обычным человеком, не так ли? – Я вспоминаю все фильмы про вампиров, которые когда-либо смотрела, все романы, которые когда-либо читала. – Я хочу сказать…

– Нет. Джексон родился вампиром.

Теперь ошеломлена уже я:

– То есть как? Я думала, что все вампиры…

– Нет, не все. Вампиром можно стать – и чаще всего бывает именно так. Но им можно и родиться. Джексон был рожден вампиром, и остальные члены Ордена тоже. А это… имеет большое значение в нашем мире.

Я совершенно не представляю, что он имеет в виду, потому что все еще думаю об этом его откровении насчет того, что вампиром можно родиться.

– Но как? Я всегда полагала, что для того, чтобы ты стал вампиром, тебя должен укусить вампир. Разве не так?

– Обычно именно так все и происходит. Но только если тебя хотят обратить. Если же такого желания нет, то тебя просто кусают, и все. Как…

– Как Мэриз поступила со мной?

– Да. – Он кивает.

– Это все равно не объясняет, каким образом кто-то может родиться вампиром, – говорю я. У меня такое чувство, что во всей этой новой информации я могла бы просто утонуть, но в то же время хочется сказать… да ладно, не все ли равно.

Наверное, после того как ты примиряешься с самим фактом, что все эти существа реальны, детали того, откуда они берутся, уже не могут тебя ошеломить.

– Как и многое другое, вампиризм – это генетическая мутация. Да, она встречается редко, исключительно редко, но тем не менее это именно мутация. Первые документально подтвержденные случаи таких мутаций имели место несколько тысяч лет назад, и с тех пор их нашли еще немало.

– Погоди, ты говоришь о вампирах, появившихся тысячи лет назад? Как такое возможно? Я хочу сказать – как можно это доказать?

– Дело в том, что они все еще живы, Грейс.

– А, ну да. – Как же я не подумала об этом сразу? – Ведь вампиры не умирают.

– Да нет, они умирают тоже, просто намного медленнее всех остальных, поскольку их клетки работают не так, как наши.

– И Джексон один из этих древних вампиров? – Мне становится здорово не по себе. Что странно – я легко приняла новость о том, что Джексон вампир, так почему же меня так пугает мысль о том, что ему, возможно, тысячи лет?

– Джексон родился в самой древней из вампирских семей, но ему не четыре тысячи лет, если ты об этом.

Слава богу.

– Значит, вампиры рождаются только в этих семьях? А у других людей они рождаться не могут?

– Это генетическая мутация, так что они могут родиться у кого угодно. Обычно этого не происходит, как правило, они рождаются только в шести старинных родах, но бывает, на свет появляются и другие прирожденные вампиры. Именно про них люди и читают в книгах, потому что эти вампиры ничего не знают о том, кто они, и…

– И потому они выходят из-под контроля и убивают людей направо и налево?

– Выражаться так я бы не стал, – с досадой говорит дядя Финн. – Но да, в основном именно они и создают новых вампиров, потому что просто не умеют иначе. Или потому, что им одиноко и хочется завести семью. Есть для этого и несколько других причин. Но в древних семьях дело обстоит иначе.

– В каком смысле? Они не убивают людей? – Надо признать, что эта мысль приносит мне неимоверное облегчение.

Во всяком случае, до того момента, когда мой дядя смеется и говорит:

– Давай не будем поддаваться эмоциям.

– Ну, что ж. Значит, Джексон…

– Я не имею привычки говорить с учениками о делах других учеников, Грейс. Мы и так уже отклонились от той темы, которую я собирался с тобой обсудить.

Это верно, но я многое узнала, а потому совсем не против. Хотя смех, с которым он сказал: «Давай не будем поддаваться эмоциям», внушил мне немалую тревогу.

– Я не хочу возвращаться в Сан-Диего, дядя Финн.

Сейчас я впервые сказала это вслух. Впервые подумала об этом и поверила, что это именно так. Но едва я произношу эти слова, как сознаю – это правда. Да, я скучаю по теплу, по пляжу и по той жизни, которая была у меня, когда были живы мои родители, но возвращаться я не хочу. Моих родителей больше нет, а все остальное в Сан-Диего привлекает меня куда меньше, чем Джексон.

– Грейс, я рад, что тебе нравится Кэтмир, правда рад. Но я отнюдь не уверен, что могу обеспечить здесь твою безопасность. Я думал, что сумею защитить тебя, но сейчас уже вполне очевидно, что обычному человеку опасно оставаться в школе для тех, кто наделен сверхъестественными способностями.

И это еще слабо сказано, думаю я. Но все же…


– Разве я не сама должна решать, остаться в школе или уехать?

– Да, решение за тобой. Но ты не должна принимать его из-за того, что тебе нравится какой-то парень.

– Это не из-за Джексона. Вернее, не только из-за него. – Это тоже правда. – Я принимаю это решение из-за Мэйси, из-за тебя и даже из-за Флинта. Да, я скучаю по Сан-Диего и моей тамошней жизни, но этой жизни больше нет. Мои родители погибли, и если я снова окажусь там, если вернусь в мою прежнюю школу, вернусь к моей тамошней жизни, но без них, это будет каждый день напоминать мне о том, что я потеряла. Думаю, я не смогу оправиться от этой потери, дядя Финн, если по дороге в школу буду каждый день проезжать мимо моего прежнего дома, если буду бывать там, где бывала с моими родителями… – Мой голос срывается, и я отвожу взгляд, смущенная тем, что на глаза мне наворачиваются слезы. И тем, какой слабой я становлюсь всякий раз, когда вспоминаю моих отца и мать.

– Хорошо. – Он берет мои руки в свои. – Хорошо, Грейс. Если ты так считаешь, то оставайся. Мы с Мэйси всегда будем тебе рады. Но надо что-то сделать, чтобы опасные ситуации больше не повторялись, потому что я не могу допустить, чтобы с тобой что-то стряслось, притом в школе, которой я руковожу. В тот день, когда ты родилась, я пообещал твоему отцу, что позабочусь о тебе, если с ним что-то случится, и я не нарушу это обещание.

– Вот и хорошо, потому что, честно говоря, эти опасные ситуации не нравятся и мне.

Он смеется:

– Кто бы сомневался. Ну, так что…

На столе гудит интерком:

– Директор Фостер, на третью линию поступил ваш девятичасовой звонок.

– Спасибо, Глэдис. – Он смотрит на меня: – К сожалению, мне нужно ответить. Возвращайся в свою комнату и отдыхай. Я подумаю, что мы можем предпринять, чтобы обеспечить твою безопасность, и в обед зайду, чтобы поговорить об этом с тобой и Мэйси. Хорошо?

– Отлично. – Я подбираю с пола рюкзак и иду к двери. Но, открыв ее, оборачиваюсь к своему дяде: – Спасибо.

– Пока рано меня благодарить – ведь у меня еще нет никаких идей.

– Спасибо за то, что ты приехал ко мне в Сан-Диего. За то, что приютил меня. За то, что…

– За то, что теперь мы с Мэйси твоя семья? – Он качает головой: – За это тебе не надо благодарить меня, Грейс. Я же тебя люблю. И Мэйси тоже. Ты можешь оставаться с нами столько, сколько захочешь. Хорошо?

Я глотаю образовавшийся в моем горле ком.

– Хорошо. – И выхожу из кабинета, чтобы не дать себе опять, как и вчера, разразиться слезами.

Но едва я успеваю закрыть за собой дверь и сделать три шага по коридору, как пол под моими ногами начинает трястись. Опять.





Глава 45

Я всегда знала, что между нами полыхает огонь, просто мне было невдомек, что его извергаешь ты




На сей раз землетрясение небольшое – земля просто немного дрожит. Но я все равно нервничаю и захожу в ближайший дверной проем, как нас учили в начальной школе. Мне совсем не улыбается получить еще одну травму – или опять оказаться на волосок от смерти.

Когда несколько секунд спустя афтершоки стихают, я достаю телефон и отправляю сообщение Джексону. Просто затем, чтобы дать ему знать, что со мной все нормально, и удостовериться, что и у него все хорошо. Кроме того, мне хотелось бы поговорить с ним вживую, поговорить так, чтобы никто из нас не пострадал и на нас не пялилось полшколы. И я пишу: «Где ты? Хочешь встретиться?» – и с нетерпением жду ответа.

Но ответа нет, и я начинаю нервничать еще больше.

Мне следовало бы узнать номер телефона Мекая, тогда я смогла бы сейчас написать и ему. Теперь же мне не остается ничего, кроме как бродить по коридорам и ждать, когда Джексон напишет мне в ответ.

Не зная, что еще можно сделать, я начинаю подниматься по лестнице к башне Джексона, но, по правде говоря, я отнюдь не горю желанием явиться к нему без приглашения опять. Ведь это он оставил меня в кафетерии и сейчас не отвечает на мое сообщение. Мне хочется увидеть его, поговорить с ним, но гоняться за ним я не стану. На этот раз ему придется прийти ко мне самому.

Так что мне, вероятно, надо вернуться к себе в комнату и сидеть там, зациклившись на мыслях о Джексоне, вместо того чтобы заниматься чем-то полезным. А сегодня я и так уже потратила достаточно времени, думая об этом парне, – а может быть, даже слишком много, если учесть то, что он сейчас игнорирует меня.

А потому, добравшись до третьего этажа, я иду в сторону библиотеки. Я собиралась зайти туда, когда она будет работать, чтобы не спеша оглядеться и, возможно, найти что-нибудь почитать. Мне нужно много чего узнать о сверхъестественных существах, и сейчас самое время начать. К тому же мой дядя и Мэйси не смогут пожаловаться, что я не отдыхаю, если я проведу сегодняшний день на диване среди декоративных подушек с цитатами из фильмов ужасов, читая хорошую книгу.

Сейчас проходят уроки, так что библиотека почти пуста. Меня это радует – ведь чем меньше вокруг народу, тем ниже шансы на то, что со мной опять произойдет «несчастный случай».

В обычной библиотеке поиск книг о сверхъестественных существах я бы начала с отдела легенд и мифов, но здесь, в Кэтмире, монстры реальны. Так, может, здесь нужные мне книги надо искать в отделе научной и научно-популярной литературы? Или среди изданий по биологии?

Думаю, мне придется долго привыкать к тому, что монстры – это реальность.

Надо будет спросить библиотекаршу, с чего начать. Мне не терпится познакомиться с ней с тех самых пор, как я побывала здесь несколько дней назад. Наверняка она классная – об этом говорят и выбранные ею стикеры, и горгульи на книжных стеллажах.

Это впечатление только усиливается, когда я вижу ее вблизи.

Она высокая и красивая, с румяной медной кожей. Ее длинные черные волосы перевиты блестящими оранжевыми и серебряными нитями, надо полагать, оставшимися после Хэллоуина, и одета она как хиппи – струящееся богемное платье, богемные сапоги. Кроме того, на ее лице сияет широченная улыбка, а такое здесь, в этой мрачной готической школе, я видела нечасто.

– Мисс Ройс? – спрашиваю я, подойдя к ее столу.

– Можешь звать меня Амкой, меня так зовут многие ученики. – Ее улыбка становится еще более приветливой, если такое вообще возможно. – Должно быть, ты Грейс, та самая новенькая, из-за которой столько шума.