Жажда

– Да, со мной все нормально, – отвечаю я, потому что в физическом плане так оно и есть. На мне нет ни царапины – во всяком случае, свежей. – Просто я немного не в своей тарелке.

– Да ладно, Грейс. Даже для меня это стало психической травмой, а ведь меня там даже не было. Поверить не могу, что после такого ты всего-навсего чувствуешь себя немного не в своей тарелке. – Он неуклюже гладит меня по руке. Я знаю, он пытается успокоить меня, но глаза его, вглядывающиеся в мое лицо, полны тревоги.

Я стараюсь не подать вида, и, видимо, мне это удается, поскольку в конце концов он качает головой и откидывается на спинку своего кресла.

– Ты совсем как твоя мать, ты это знаешь? Она тоже хладнокровно относилась ко всему, что преподносила ей жизнь. Никаких слез, никаких истерик, только спокойствие и непоколебимость.

Когда он заговаривает о моей матери теперь, когда мне так ее недостает, я сжимаю кулаки и вонзаю ногти в ладони, чтобы не дать себе сорваться.

К счастью, дядя Финн не развивает эту тему, не продолжает говорить о невероятной способности моей матери спокойно реагировать на все, которую я не унаследовала от нее, что бы там ни думал мой дядя. Вместо этого он открывает что-то на своем компьютере и распечатывает.

– Ты правда уверена, что с тобой все нормально? Ты не хочешь, чтобы Мэриз осмотрела тебя? – спрашивает он, кажется, уже в тысячный раз.

Ну нет. Я знаю, Мэйси сказала, что Мэриз укусила меня, чтобы залечить мою артерию, но мне совсем не хочется опять допускать ее к моему горлу или к какой-то другой части моего тела.

– Честное слово, со мной все хорошо. Тебе надо беспокоиться не обо мне, а о Джексоне. Ведь он закрыл меня от осколков хрусталя.

– Я уже попросил Мэриз его осмотреть, – говорит он. – И потом приглашу его к себе, чтобы поблагодарить за спасение моей любимой племянницы.

– Единственной племянницы, – напоминаю ему я, возвращаясь к игре, в которую наша семья играла всю жизнь. Возвращаясь к какой-никакой нормальности в ситуации, которая совершенно не нормальна, и я хватаюсь за эту нормальность обеими руками.

– Единственной и любимой, – уточняет он. – Одно не исключает другого.

– Хорошо, хорошо, мой любимый дядя. Наверное, так оно и есть.

– Наверняка. – Его немного натянутая улыбка становится радостной, довольной, но она быстро гаснет, и между нами опять повисает молчание.

На этот раз я уже не могу не ерзать, не вертеться на месте – не потому, что нервничаю, а потому, что хочу побыстрее уйти и добраться до Джексона. Когда я видела его в последний раз, он явно был на грани, и мне хочется удостовериться, что ничего дурного не случится ни с ним, ни с кем-то другим.

Но дядя Финн, похоже, толкует мое ерзанье совершенно иначе – он с тяжелым вздохом проводит рукой по волосам. Затем говорит:

– Теперь, когда ты узнала правду, у тебя, наверное, есть немало вопросов.

Немало? Ну да, миллиона два-три. Начиная с вопроса, который я уже задавала и на который он предпочел не отвечать.

– Почему ты мне не сказал? Ты мог бы сказать об этом, когда предложил мне перебраться на Аляску, приехав на церемонию прощания и похороны.

– Мне казалось, что на тебя и так свалилось слишком много и совершенно ни к чему убеждать тебя в том, что вампиры и ведьмы – это не выдумка, а реальность.

Что ж, наверное, это справедливо, но все же…

– А почему ты не сказал и после моего приезда сюда?

Он делает долгий выдох.

– Я собирался объяснить все постепенно. В твой первый вечер в Кэтмире я планировал дать тебе понять, что ситуация здесь очень отличается от того, чего ты могла бы ожидать, но оказалось, что тебя очень подкосила горная болезнь. А затем случилось все остальное, и я рассудил, что будет лучше оставить тебя в неведении еще на какое-то время. Тем более что после разговора с доктором Блейк доктор Уэйнрайт сказала мне, что, по ее мнению, надо дать тебе привыкнуть к Аляске и огромным изменениям в твоей жизни и только потом сообщать, что все истории о сверхъестественном, которые ты читала и смотрела в кино, это правда.

– Все? – Теперь брови поднимаю уже я сама.

– Возможно, не все. Но многие.

Пожалуй, это не лишено смысла, но я по-прежнему настроена скептически – тем более что у меня еще не было возможности поговорить с доктором Уэйнрайт. Но как кто-то вообще может считать, что можно скрыть наличие в этой школе множества зловещих ночных тварей?

Ведь, думая о том, как Флинт спрыгнул с дерева, спасая меня, о том, как Мэйси на глазах у меня вершила магическое действо, о том, как человековолки разгуливали в морозную ночь в одних только джинсах и футболках, о том, как Джексон… творит то, что творит, я представить себе не могу, чтобы я не врубилась сразу, не поняла, что к чему. Конечно, я думала, что дело не в вампирах, а в инопланетянах, но мне в любом случае с самого начала было очевидно, что тут что-то не так, очень-очень не так.

Должно быть, мой скептицизм ясно отображается на моем лице, поскольку дядя Финн скорчивает гримасу.

– Да, теперь, по прошествии времени, я понимаю, что это изначально был плохой план. Не так-то легко скрывать, что вампиры и драконы существую, ведь сейчас между ними как раз в разгаре масштабная борьба за власть.

– Борьба за власть? – На нечто подобное намекала Мэйси. Тогда я подумала, что она зря размышляет о сложной иерархии с группировками учеников, но теперь, когда мне понятно, что речь идет о различных видах сверхъестественных существ… ее предостережение приобретает куда больший смысл.

И кажется мне куда более пугающим.

Он качает головой:

– Об этом я расскажу тебе как-нибудь в другой раз. По-моему, на сегодня с тебя уже хватит, как и с меня. Кстати, это напомнило мне о том, зачем я в действительности привел тебя сюда.

Пожалуй, мне еще не приходилось сталкиваться со столь неуклюжей сменой темы, и я едва не высказываю ему это вслух, потому что понимаю – он рассказал мне далеко не все. Наверняка есть еще много чего такого, о чем дядя умолчал. Но вряд ли спор с ним стал бы хорошим способом его разговорить.

– Я тут думал о том, что после твоего приезда с тобой произошло множество ужасных вещей.

– Со мной – нет, – напоминаю ему я. – Джексон меня много раз спасал.

– Это мне известно, но мы не можем рассчитывать на то, что Джексон всегда будет рядом. Здесь происходят такие вещи, которых в других школах просто не бывает, как ты в последние дни убедилась и сама. То, что случилось во время землетрясения, – это несчастный случай, как, конечно же, и падение люстры. Но это наводит на размышления. Что будет с тобой, если кто-то здесь утратит контроль над своей сверхъестественной силой и рядом не окажется ни Джексона, ни Флинта, ни Мэйси, так что некому будет тебя уберечь? Что, если ты серьезно пострадаешь? – Он качает головой: – Я бы не смог с этим жить.


– Ты думаешь, дело в этом? В том, что кто-то потерял контроль над своей силой?

– Точно мы не знаем, но думаю, можно предположить, что так оно и произошло. Кто-то из ведьм или ведьмаков пытался разобраться, на что они способны, и бах… Хотя люстры у нас прежде и не падали, но висюльки хрустальные летали. Случалось также и многое другое.

Наверное, это лучшая новость за весь сегодняшний день, поскольку это значит, что Джексон, вероятно, зря психовал. Никто не пытается меня убить, просто кто-то облажался с использованием своей магической силы, а я случайно оказалась рядом. Это куда более правдоподобно, чем думать, что кто-то и впрямь хочет меня убить.

– Как бы то ни было, – говорит мой дядя, опять сложив пальцы домиком, – поэтому-то я и хочу отправить тебя обратно в Сан-Диего.





Глава 44

Дом, милый дом – Аляска




– Отправить обратно? – Меня пронзает ужас – отчаянный, испепеляющий. – Что ты имеешь в виду? Там для меня уже ничего нет.

– Я знаю. – Он печально качает головой. – Но я начинаю думать, что тут для тебя тоже ничего нет. И там ты хотя бы будешь в безопасности.

– Как мои родители? – с болью и ужасом говорю я. Вернуться в Сан-Диего означало бы оставить Джексона, а я этого не хочу. Я не могу это сделать, только не теперь, когда стало очевидно, что между нами что-то есть. Когда он – это первое, о чем я думаю, проснувшись поутру, и последнее, что мне приходит на ум, когда я ложусь спать.

– Это было ужасное стечение обстоятельств, Грейс. Несчастный случай.

– Несчастные случаи происходят везде. И если со мной что-то случится, я предпочитаю, чтобы это произошло здесь, где рядом есть Мэйси и ты, а еще… – Я замолкаю, не желая высказывать вслух то, что еще только начинаю понимать. Что каким-то образом за эту неделю Джексон Вега стал мне дорог.

Но, похоже, мой дядя более проницателен, чем я думала.

– Джексон? – мягко спрашивает он.

Я не отвечаю. То, что происходит между ним и мной, так и останется между нами. Объяснять это дяде Финну я не стану, потому что не могу.

Но мое молчание – это тоже ответ.

– Я знаю, Джексон может быть… – он на миг замолкает и делает еще один долгий выдох, – соблазнительным. Я знаю, как к нему относятся девушки, и все понимаю. Он…

– Нет, дядя Финн! Нет! – Мне хочется заткнуть уши, лишь бы не слышать, как мой дядя называет парня, в которого я все больше влюбляюсь, соблазнительным.

– Нет? – растерянно спрашивает он. – Тебя к нему не тянет?

– Просто нет, и все! Не знаю, что происходит между Джексоном и мной, но мы с тобой… не будем об этом говорить.

– Не будем?

– Нет. – Я мотаю головой. – Ни сейчас, ни потом.

– Честное слово, говорить о парнях с тобой так же тяжело, как говорить о них с Мэйси. Всякий раз, когда я заговариваю с нею о Кэме, она начинает вести себя так, будто я попросил ее проглотить глаз тритона. Ну, ладно, не будем говорить о парнях. Но я должен предупредить тебя, что Джексон…

– Опасен. Да, об этом Мэйси уже прожужжала мне все уши. И, может быть, так оно и есть, но со мною он всегда был мягок, так что…

– Я вовсе не собирался говорить тебе, что он опасен. – В его голосе звучит легкое раздражение. – И ты бы это знала, если бы перестала перебивать меня.

Я чувствую, что начинаю краснеть.

– Извини.

Он только качает головой.

– Я собирался сказать, что Джексон не похож ни на кого из тех парней, которых ты знала прежде.

– Ну, еще бы. – Я изображаю пальцами клыки, и дядя Финн разражается смехом.

– Я имел в виду не только то, что он вампир, но да, свою роль играет и это.

От этих слов меня охватывает нервная дрожь, хотя я не совсем понимаю почему.

– А что еще? – спрашиваю я, потому что не могу не спросить. – Я знаю о его брате…

– Он рассказал тебе о Хадсоне? – Мой дядя явно ошеломлен.

– Он сказал только одно – что тот умер.