Зеркало любви
Часть 74 из 113 Информация о книге
– Я, Джель. Я. Так выпьем? – Рид ухмыльнулся и накапал несколько капель в кубок. Так, штук десять навскидку. – Сколько там тебе Лэ Стиорта сказала капать? Три? Пять капель? Найджел окончательно посинел лицом. – Т-ты… откуд-да?.. – Да все оттуда же. Ты хоть знаешь, что ее недавно убили? И дом сожгли? Дом сжег Вереш Трипс, но Рид решил не уточнять историческую правду. Кому оно теперь важно? Кому интересно? – Кто такая Лэ Стиорта? – рыкнул Остеон, приподнимаясь на локте. – А вот Джель сейчас и расскажет. И кто это, и что он у нее покупал, и на ком применял, а то и сам своего зелья попробует. Хочешь, племянничек? – издевательски мягко предложил Рид. – Н-нет… – Что ж так-то? Отца ядом поить рука поднялась, а самому выпить – силенок не хватило? А то, может, глотнешь из кубка? Тут пятнадцать капель… сколько для смерти нужно? – Д-десять, может, больше… Найджел брал себя в руки. Рид прищурился. – СТРАЖА!!! Гвардейцы только этой команды и ждали. Влетели молнией. Рид кивнул им на Найджела: – Взять. Скрутить. Стивен Варраст не просто так школил своих людей, они и на минуту не задумались. Принц дернулся – и обвис в жестких руках, понимая, что пощады ждать не стоит. Ни от Рида. Ни от отца… Рид взял кубок, плеснул туда еще несколько капель из пузырька, демонстративно так, потом разбавил чуток водой и подошел к Найджелу. – Пасть ему откройте. – НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! – Или сам откроешь? – Мы же родные!!! Рид, не надо, умоляю… – Отца ты не пожалел, – припечатал Рид. И, недолго думая, надавил на известные ему точки, а потом выплеснул в приоткрывшийся рот содержимое кубка. Так ловко, словно последние десять лет за ранеными ухаживал. И сразу же зажал Найджелу рот ладонью, вынуждая проглотить. – Так, держим три минуты. – И что это все значит? – Остеон понял, что чего-то не знает, но брату верил. Рид ухмыльнулся. Зло и остро. – А вот Джель нам сейчас все и расскажет. А то противоядия не получит… Вскинутая голова Найджела, удивление в голубых глазах. – Есть противоядие. Но ты его можешь заслужить только полной откровенностью. Или сам подохнешь. Думаю, до конца дня, даже, может, и раньше, я тебе аж двадцать капель влил, а то и тридцать. Гвардейцев Рид убирать и не подумал. Поздно уже, такое не утаишь. Откровения хлынули, как дерьмо из нужника, в который опару бросили. Слушать было гадко, а закрыть уши – нельзя. Джель бился в истерике и обвинял – всех. Отца – в тирании, Рида – в безразличии, Лэ Стиорта – просто сволочь… Запутали, заманили, заставили, кругом враги, а он хороший. А что отца травил… так ведь Остеон не умер. Не умер же!!! Его величество слушал это. Молча, спокойно слушал, только вот что у него на душе творилось? Рид этого и знать не хотел, своих помоев хватало. Ощущение было гадкое… Племянник же! Почти сын, друг… да Восьмилапого об стену! Когда он таким стал? Когда поганые деньги и власть заслонили ему все человеческое? Когда?! Боги, да что ж это такое-то?! Боги привычно промолчали. А вот Остеон молчать не стал. И голос у него был… Никакому отцу такого не пожелаешь. Узнать, что твой сын… а и не знать – еще больнее. Еще страшнее и хуже. Король на глазах терял остатки воли к жизни. – Дай ему противоядие. Рид молча кивнул, достал из кармана другую склянку и накапал еще несколько капель. – Пей. Найджел послушно выхлебал. Прислушался к себе, а потом согнулся вдвое и исчез за ширмой в углу, откуда и понеслись характерные звуки. И запахло достаточно противно. – Охранять, – кивнул его величество на Джеля. – Уйдет – повешу. Рид, помоги мне… Помоги, ага. Сказал бы честно – на руках меня поднеси. До соседней комнаты. Так практически и вышло, Остеон почти висел на брате. И только когда Рид сгрузил его в кабинете в большое кресло, а сам опустился рядом на пол, как в далеком детстве, распорядился чуть живым голосом: – Рассказывай. Рид, недолго думая, выложил все, что узнал от Бариста и Малены. Коротко, но доходчиво. Жалеть брата? Пожалел бы, да вот нет такой возможности. Ни у него, ни у Остеона. Слишком уж грязное это дело, слишком паскудное… убивать короля руками его сына. Доказательств Остеон не требовал, истерика и реакция Найджела были более чем показательны. – Что ты ему дал? – Слабительное. И в первый раз, и во второй, он теперь часа три с горшка не слезет. – Засранец, – резюмировал Остеон. – Что ж, иди дави заговор. А эту дрянь я пока запру, да хоть бы и в Эрле. Сам понимаешь, какие у нас будут проблемы. «Понимаешь?» Рид подозревал, что и половины не знает. Но… По городу шел шум и гвалт. Гвардия окружала дома Тарейнских, Триона, Сорийских, Лофрейнских, Давинских, Ройсанских, Эльдонских… Врывались в дом, арестовывали всех, кто там был, уводили в Эрле… плевать, женщины там, дети, родители, слуги, друзья – кто ж вас знает? Хватаем всех, на пытке разберутся, те, не те… А тем временем… * * * – Леонар, здесь Ублюдок. Надо бежать. Канцлер медленно качнул головой: – Нет, брат. Я не побегу. Уходи сам, если пожелаешь. – Тебя схватят и казнят. Леонар усмехнулся. – У него никаких доказательств. – А нужны ли ему эти доказательства? – прищурился его младший брат, Рестон. Пара слов, пара взглядов гвардейцев, и он все понял. И что заговор раскрыт, и еще кое-что сверху. Их – не помилуют. Торнейский всех порвет за брата. Плевать, что у него на гербе заяц, зубы у зайчика вполне себе волчьи. Недаром его боятся в Степи. Нет, но какая тварь выдала все Торнейскому? Знал бы – убил бы. Даже ценой своей жизни. Кто ему сказал? Выяснять времени не было. – Уходи, – просто сказал Леонар. – Я останусь тут, задержу их. – Ты погибнешь… Леонар пожал плечами. Он понимал, что вряд ли выкрутится, но пусть хотя бы брат останется жив. Хотя бы он… Канцлер встал с роскошного кресла, обтянутого бархатом, подошел к каминной полке и потянул за рычаг. Та отошла в сторону. – Иди, братик. Да пребудут с тобой боги. Рестон быстро обнял Леонара и шагнул внутрь, в темноту. Канцлер сотворил благословение ему вслед и вновь повернул рычаг. Полка встала на место, словно и не было никакого хода. Никогда. И не уходил отсюда никто, и даже в кабинет не заходил.