Зеркало любви
Часть 106 из 113 Информация о книге
Люди в таких ситуациях неоригинальны. – Дай булавку, – попросила Малена. И, в свою очередь, коснулась зеркала окровавленным пальцем. Это – не палата. Это их спальня, в городском доме. И снова – бледная, словно смерть, девушка лежит на кровати, а рядом с ней сидит маркиз Торнейский и что-то говорит, сжимая ее руку. И… – Кота он откуда взял? Серая и хвостатая копия Беськи так же пыталась придушить девушку путем заползания на шею. Лапы вообще по-хозяйски положила, чуть не в рот. – Значит, и здесь, и там, – подвела итог Малена. И посмотрела на сестру. – Что мы теперь будем делать? – Возвращаться, Малечка. – Н-но… Мария-Элена поежилась. Как и Матильда, в этом зеркальном лабиринте она понимала главное. Зеркала – разбиты. Они больше не смогут поговорить. Никогда… И она никогда не увидит Матильду, Давида, Беську… никого не увидит… для нее навсегда закроется этот мир. Такой странный, но такой притягательный. Матильда вздохнула. – Мы не можем оставаться тут надолго. Без воды человек может прожить три дня, меня-то поддержат, а вот ты умрешь… я не хочу. Черт… я не смогу без Рида! Малечка, ты сделаешь его счастливым? – Я – не сделаю, – медленно отозвалась Малена. – не смогу. Только ты… Здесь и сейчас девушки думали одинаково. – Только я… и с Давидом я никогда не уживусь, ты же понимаешь… Малена и это понимала. Тихая жизнь семейной женщины – не для Матильды, рано или поздно ее потянет на подвиги. Слишком она вспыльчивая, умная, резкая… хоть они и отражения, но такие разные! Рид смог бы с ней справиться. Просто потому, что Матильда его любит до беспамятства. А вот Давид… у него свои мысли о месте женщины в семье, в мире, в обществе – и эти мысли почти идеально совпадают с позицией Малены. Девушки переглянулись. – А я смогу? – на этот раз искренне сомневалась Матильда. А вот Малена и не сомневалась. Ее сестричка обязательно справится. И… Это когда с бухты-барахты, тогда сложно. Если бы их просто поменяли местами, ни одна из них не справилась бы, загремев в психушку. Так кажется, что в Средние века просто жить. А ты попробуй поживи с лопухами-то вместо туалетной бумаги, без антибиотиков и лака для волос. Да еще в жестко сословном обществе. Не так поклонишься – тут же и повесят на березке. Или на осинке, что рядом окажется. А то и сожгут, как ведьму. Да и в двадцать первом веке не лучше. Конечно, лопухов здесь не употребляют. И достижений цивилизации полно, только вот разобраться с ними без пол-литры не сможет никто. Сразу – точно не сможет. Такой поток информации… поди освой! Рехнешься! Но девушки общались уже несколько месяцев. Малена вполне прилично ориентировалась в жизни Матильды, даже компьютер освоила и архитектурой живо интересовалась. Знала – что, как, где… А Матильда прекрасно себя чувствовала в шкурке герцогессы. И более-менее разбиралась в местной жизни. Вывод напрашивался сам собой. Девушки переглянулись. Страшно? Не-ет… СТРАШНО! До истерики, до безумия, до лужи, как у описавшегося щенка. Но… Выбор у них есть. И одновременно… какой это выбор? Одно издевательство! – Малечка… – Тильда… Неужели – это единственное, что остается? И не увидятся они больше никогда, и ничего друг о друге не узнают, и… И девушки с предельной ясностью понимали – это так и будет. Нельзя жить на два мира, рано или поздно надо делать выбор. Так или иначе, рано или поздно. Страшно? Всем страшно, не вы первые, не вы последние… Девушки переглянулись – и крепко обнялись. – Сестренка… – Сестричка моя… Кто сказал? Кто отозвался? Да разве это важно? Терять родную душу, терять единственного в двух мирах человека, которого любишь как себя, – это безумно тяжело. Но выбора нет… Матильда коснулась щеки сестренки. – Иди сначала ты. – А ты? – Потом и я. – Тильда, ты всегда была старшей… – Знаю. И назову свою дочь – Матильдой. – А я свою – Мария-Элена. – Малена улыбнулась сквозь слезы. Пусть хоть так… – И будешь рассказывать ей сказки о Донэре и Аллодии… – А ты расскажешь про Россию, про свою бабушку, верно? Из глаз Малены текли слезы, и она их не вытирала. Матильда и сама плакала. – Я в тебя верю, сестренка. Ты справишься. – И я в тебя верю. Ты думаешь, мы сможем туда пройти? – Прислушайся, – улыбнулась Матильда. – Не зря я в свое время увлекалась Стругацкими и Хайнлайном… просто – прислушайся. Малена повиновалась. – Малечка, детка, вернись ко мне. Я тебя очень прошу, я… я жить без тебя не могу. Я люблю тебя, малышка… Давид звал ее. Откуда-то из Зазеркалья, звал и верил в ее возвращение. Отсюда – видно. – Радость моя… не оставляй меня. Боги не могут быть так жестоки. Вернись, Малена, прошу тебя, вернись… если ты не вернешься, я просто брошусь головой вниз из окна, Восьмилапый с ней, с Аллодией… Рид тоже звал. И был до ужаса искренен в своих чувствах.