Ведунья против князя

– Мозги сделай постарше! – сердито прикрикнула Дилли. – И запомни одно: если сейчас поспешишь – никогда его не получишь. Станешь одной из куриц… на пару-тройку ночей! А потом будешь выть, как плакальщица, и придумывать способы мести. Я тебя знаю.

– Но что же делать? Дилли, подскажи. Кроме тебя, мне никто не поможет.

– Вот представь себе, делать нужно вовсе не то, чем ты до сих пор старалась его привлечь. Сейчас самое главное – показать, как он тебе безразличен. Ты должна встречать его равнодушным, даже холодным взглядом и побольше помалкивать, книжку возьми… будешь читать. А я попробую проверить его настроение – бросить пару намеков. Но если ты вздумаешь подглядывать – ничего хорошего не жди. Он маг и опытный сыщик, сразу раскусит нашу игру.

– Я попытаюсь, но это нелегкая задачка, – мрачно пообещала Лита.

– Ну и что? Ты тоже не обычная служаночка или цветочница. И тебе вполне по силам сыграть эту роль. Но помни одно, Чижик. Хотя я предлагаю тебе временно прятать свои чувства, а сами себе мы будем казаться плетущими паутину паучихами, на самом деле все намного серьезнее. Мужчины не бабочки, не жучки и не дичь, как считают некоторые особы… Нет. Все мы люди, и желание у нас одинаково – найти свое счастье. Однако судьба капризна и переменчива, лишь очень немногие могут похвастать, что узнали свою половинку и испытали нежные чувства с первого взгляда. Но еще меньше тех, кто сразу поверил собственному сердцу. Поэтому готовься к долгой осаде. Ланс старше, он вполне может засомневаться в твоей серьезности и постараться не потерять налаженные отношения с курицами и привычную свободу. Не обязательно так бывает, но зачастую мужчины страшатся сломать устоявшуюся жизнь еще больше, чем женщины. Ну? Я не очень тебя запугала?

– Очень. Но я тут подумала, чего мне хочется больше, отступиться или попробовать завоевать место рядом с ним? И я выбираю борьбу.

– Нет, Чижик, – вздохнула Дилли. – Только не борьбу. В любви такие настроения совершенно неуместны и очень вредны. Поверь, невозможно вызвать нежные чувства военными действиями, в бою можно только победить, запугать, захватить в плен, принудить. А чтобы пробудить любовь, взлелеять ее и позволить расцвести в полную силу, необходимо вложить душу, терпение и усилия, схожие лишь с тяжким трудом выращивания нежнейших цветов или созданием чудес, подобных этому гроту. А мы с тобой попытаемся только открыть твоему избраннику глаза на твои чувства, показав ему их силу и бескорыстие.

– Как-то это скучно и ненадежно! – Чижик по-мальчишески провела ладонью по губам, стирая крошки от пирожного, и с вызовом уставилась на укоризненно следившую за ней сестру: – Ну не умею я так.

– Не лукавь. Все ты умеешь. А вот о том, что слишком долго общалась на базаре с юными воришками и беспризорниками, начав не только копировать их поведение, но и примерять на себя чужие убеждения, – расскажешь матери. Или придется говорить мне… Надеюсь, ты избавишь меня от подобной ноши.

– Да пошутила я, прости, Дилли. Просто мне сейчас тяжко, и курицы эти на самом деле злят до зубовного скрежета. Оказаться на их месте и ходить покорно за мужчиной по рынку мне даже в страшном сне не привидится. А матери я все могу сказать, сегодня же скажу. Хотя она и сама знает, потому и убрала меня с рынка. Ты думаешь, почему я про бандитов утром заговорила? За мелких боюсь, не смогут они дать отпор целой толпе.

– Знаешь что? – прищурилась Дилли. – А пойдем-ка во дворец. От пирожных меня уже тошнит.

– Хочешь сбежать? – Глаза Чижика загорелись.

– Нет, это слишком просто. Да и не выпустят нас по-хорошему.

– Чтобы мы вдвоем и не ушли? – не поверила юная ведунья. – А давай испытаем. Запутаем вон того зануду, который глаз не сводит с фонтана. Пробуем?

– Лита, да ты пытаешься превратить меня в рыночного налетчика! – открыто засмеялась Дилли. – А не забыла, что это я должна сделать из тебя строгую и независимую леди? И не смотри так разочарованно, я и сама знаю, что от охранника мы уйдем. Но вот ты, похоже, не догадываешься, что к нам сразу приставят второго, потом третьего… и так до тех пор, пока мы не окажемся в магических цепях и колодках под конвоем толпы магов. Нет, сейчас мы пойдем во дворец и попросим себе работу. Раз я уже отдала дом бездомным одиноким женщинам с детьми, значит, могу взять под надзор еще какой-нибудь приют, куда будут отправлять твоих рыночных знакомцев, и поставить тебя над ними главной.

– Но ведь пороть их там, конечно, запрещено?

– Наоборот. Сейчас в приютах дозволены строгие наказания, хотя я точно знаю, что Гард против. И мы можем попытаться сделать все возможное, чтобы никто никого ни за что не бил. Есть ведь и моральные методы.

– Ты уверена? – с сомнением протянула Лита.

– Да. Нас ведь матери никогда не били? Но могу признаться честно, когда я в первый раз ушла из дома и устроилась в пекарню приказчиком, иногда мне очень хотелось поколотить некоторых работников и покупателей. Я просто мечтала надавать наглым лакеям оплеух, а вороватым и лживым разносчикам – подзатыльников. Но вытерпела, хотя и с трудом. Только наказы матери и удержали. А те, кому не досталось таких матерей и такого опыта, не сносят. Но это очень тонкая и деликатная тема: как остаться порядочным человеком, когда вокруг творится беззаконие, а правят хапуги и жулики. Пока не будем об этом, идем спасать твоих бандитов.

– Идем, раз больше некого, – с досадой вздохнула девчонка, направляясь за сестрой к лестнице.



Четвертое светозарня

Брагод, дворец князя Сайморса Онзирского



Гард

– А ты куда? – Заслышав шлепанье босых ног, Гард остановился и резко обернулся. – Рано же еще.

– У меня тоже дела, – невозмутимо сообщила жена, от которой минуту назад он потихоньку сбежал.

Точнее, уполз, причем крайне неохотно, буквально силком выпихивая себя в прохладу раннего утра.

– Дилли… – вернулся регент к любимой женщине, поймал в объятия, прижал к себе, чувствуя, как в душу возвращаются покой и умиротворение, – ты только недавно перенесла такое потрясение, и вообще в последние годы много работала. Тебе нужно отдохнуть, а ты все время ищешь себе новые дела.

– Это ты про приют? – беспечно спросила она, наслаждаясь его заботой. – Не беспокойся, на мне он будет только числиться. Заниматься беспризорниками хочет Лита. Чижик очень деятельная и непоседливая, без живой работы затоскует. А мне нужно с утра поговорить с матерью, она встает очень рано. Потом мы будем завтракать, и мне хочется знать, ждать тебя или нет? И еще… Не ходи сегодня на ту стену.

– Дилли… – выдохнул Гард и в очередной раз мысленно проклял халгирцев, князя и всех прочих властолюбцев вместе с ними за безумные идеи.

Из-за этих жадных интриганов он вместо медового месяца должен с раннего утра до поздней ночи заниматься самыми разными, но одинаково неотложными делами. Поиском снующих по Брагоду шпионов и убийц, допросами пойманных халгирцев и сообщников Фабонза. А еще заброшенными Сайморсом хозяйственными делами княжества и новыми указами, которые он пишет совместно с магистрами и оставшимися на своих местах советниками. Вот и сейчас нужно бежать на заседание, маги обещали к утру подготовить черновики документов и запустить во всех харчевнях и трактирах правдоподобную байку о тяжелой болезни князя, приведшей его к неизлечимому умственному расстройству.

– Иди уже, – с легким вздохом отодвинулась ведунья, – тебя ждут. И меня тоже…

– Прости, любимая, – виновато улыбнулся регент, поцеловав жену невыносимо бережно и нежно. – Очень надеюсь, что все это скоро закончится и мы сбежим к морю. До самой зимы.

Дилли спрятала очередной вздох и проводила мужа ласковой улыбкой. Незачем добавлять ему огорчений, он и так переживает из-за того, что не может посвящать ей все свое время. Наивный, растроганно усмехнулась ведунья, не верит, что для нее намного важнее вот эта его тревога, чем прогулка по княжескому саду.

Тем более у нее сейчас тоже много дел, которые обязательно нужно решить самой. Помощь сородичам в обустройстве, подсунутый Чижику приют и Гелисса, которую она вчера так больше и не видела.

Уже через пять минут графиня без стука проскользнула в дверь отведенных старшей ведунье комнат. Мать особо просила прийти пораньше, пока вездесущая Лита еще спит.

– Присаживайся, до завтрака можно выпить по чашечке травяного взвара, – кивнула Ясвена на стол, накрытый к чаю, и похвалила: – Правильно ты придумала найти ей дело, меньше будет мечтать о своем принце.


– Шутишь? – невесело глянула на нее Дилли. – Это уже давно не мечты. Она им дышит и страдает, я пообещала помочь.

– Я не шучу, просто проверяла, правильно ли подозревала, – призналась мать. – Но раз ты сама взялась, я спокойна. Поспеши, сегодня мне пришла весточка от хорошего друга, король Форандии отправил к твоему мужу посла. Тот летит на кархах и завтра-послезавтра будет здесь. Боюсь, у него далеко не радостные новости.

– Сейчас пойдем завтракать и скажу об этом Гарду, – пообещала графиня. – Но зачем торопиться? Или… ты считаешь, что действительно будет война?

– Почему ты сразу подумала про войну? – пытливо глянула мать.

– Магистр говорил о признаках появления человека, желающего стать единовластным властелином. Ну а подчинить себе несколько стран без боя пока еще никому не удалось.

– И не удастся, – подтвердила старшая ведунья. – Никто не захочет посадить себе на шею еще одного бездельника. Он ведь будет жить на родине, а может, вообще на одном из райских островов, и думать только о своих желаниях и забавах. Но я прошу тебя поторопиться по другой причине. Если мои подозрения верны, ехать в Форандию придется тебе. Ты самая лучшая из тех, кому под силу справиться с этим делом.

– А почему именно туда, а не в Халгир? – недоуменно нахмурилась Дилли.

– Знакома я с ним, – грустно усмехнулась Ясвена. – С его величеством Эршелем, которого все считают слабоумным старикашкой. И могу тебя заверить, далеко не так уж он и стар. А в интригах и казуистских планах даст фору всем остальным соседним правителям. Так что войны, слава всем богам, можно не ждать, хотя он и постарается всеми силами сделать видимость, будто она неминуема. И если уж этот хитрец решился на такое, даже чего-то наобещал жадным халгирцам, – значит, ведунья нужна ему позарез.

– Боюсь даже спрашивать, как вы могли познакомиться… – ошеломленно пробормотала Дилли. – Но почему тогда он прислал к тебе шаманов, а не того самого посла? Его ты ведь не выгнала бы?

– В ссоре мы, – упрямо прикусила губу мать клана. – Он не пожелал издать указ, какой я просила, а я пообещала, что по своей воле ни одна ведунья не переступит границу Форандии.

– Ничего себе цветики-лютики… – История давнего запрета вдруг открылась перед молодой ведуньей с совершенно невозможной стороны. – А если меня муж не отпустит? Он ведь понимает, что я могу оттуда и не вернуться?

– Вернешься. Я тебе письмо для короля дам, – твердо пообещала мать и нехотя призналась: – Вот меня он мог бы и не выпустить.

– Боюсь, – огорченно вздохнула Дилли, – мне бесполезно обещать тебе забыть об этих словах.

– А я и не прошу. Можешь помнить, думать и даже провести расследование, – губы Ясвены кривились в едва заметной горьковатой ухмылке. – Я и заранее могу признать, что совершила очень большую ошибку. Даже глупость… Но ведь все мы люди и не можем прожить, не сделав ни одной оплошки. Помнишь наше правило: каждый, осознавший свою ошибку, постаравшийся исправить ее последствия и давший себе зарок больше никогда так не поступать, может считать себя прощенным. Вот и я сейчас как раз стараюсь выправить прошлые промахи.

– Мать! – ринулась к ней Дилли, обняла за плечи. – Извини, я не то хотела сказать. И никогда не заподозрю, будто ты могла решить что-то сгоряча или от злости. Ты всегда такая спокойная и рассудительная, наверняка это его величество протопало своими сапогами по всем твоим душевным ранам, раз ты пошла на такой шаг. Скажи только, когда это было?

– Почти пятьдесят лет назад, – призналась старшая. – Но мы потом еще пару раз встречались… Он приезжал… инкогнито, потом я случайно туда попала… Но главного Эршель так и не понял… просто не смог взглянуть на вещи с моей точки зрения.

– Тогда как же я его уговорю?

– Ему необходима какая-то помощь… Очень нужна, иначе он ни за что не стал бы искать ведуний. Когда мы встретились в последний раз, Эршель поклялся забыть обо мне навсегда.

– Весело же ты жила… – Дилли смотрела на мать с состраданием, пытаясь сообразить, как преподнести мужу такую неожиданную новость.

– Веселее некуда, – облегченно подтвердила та, поколебалась и тревожно заглянула дочери в глаза: – Я долго сомневалась, нужно ли тебе рассказывать… Есть тайна, которая заставит его согласиться на все условия. И мне очень не хочется, чтобы он ее узнал. Однако в самом крайнем случае…

– Вот когда он наступит, тогда и откроешь, – твердо отказалась Дилли, смутно догадываясь, о чем может идти речь. – А сейчас скажи, до чего вы договорились с Гелиссой?

– Она решилась вчера вечером на встречу с лейтенантом. Илнер ждал ее во внутреннем садике, и они гуляли там почти два часа, а мне пришлось изображать компаньонку и нюхать розы в дальней нише.

– Надеюсь, они не задумали никаких глупостей? – осторожно намекнула Дилли на способность ведуний расслышать каждое словечко.

– Нет. Несмотря на юность, этот мужчина очень благоразумен и рассудителен. Он очень правильно разъяснил княжне смысл происходящего, весьма точно оценив действия ее отца и его тайные намерения. К концу свидания они пришли к согласию и договорились объявить о помолвке, чтобы иметь возможность получше узнать друг друга. Но жить во дворце не желают, в этом у них полнейшее согласие. Сегодня необходимо решить, где их поселить. Нужно безопасное поместье или замок, где можно будет соблюсти все приличия и устраивать встречи с лояльными Гелиссе знатными и значимыми людьми. Репутация будущей княгини должна быть безупречной. Сейчас ее стережет леди Мадлена, а позже я хотела приставить Литу, но теперь все зависит от твоих успехов.

– Оказывается, Ланс уехал вчера домой, – правильно поняла тревогу матери Дилли, – и до ночи так и не вернулся во дворец. Как только появится, попытаюсь что-либо разузнать.

– Ясно, – огорченно усмехнулась Ясвена, и графиня ответила печальной гримаской.

А чего тут непонятного? Куда еще спешить молодому мужчине, проведшему почти полмесяца в странствиях, особенно если его ждут хорошенькие содержанки? Причем сразу четыре – старшая ведунья уже поделилась с младшей своими сведениями.

Уверенный стук в дверь прервал их беседу, и женщины догадливо переглянулись. Так стучал только регент и только туда, где была его жена. Все остальные двери перед ним и прежде открывались беспрекословно, а теперь, когда магистры повесили ему на шею княжий защитный артефакт, их распахивала по его желанию магия.

– Я пришел проводить вас в столовую, – объявил Гард, поздоровавшись с Ясвеной и незаметно окинув ее бдительным взором, – и спросить, Гелисса будет с нами завтракать?

– Она уже одевается, – сообщила ведунья. – И Илнера тоже нужно позвать. Они решили объявить о помолвке, но жить в этом дворце не хотят категорически. Он напоминает им о самых тяжких испытаниях.

– Поговорим с магистрами, – пообещал регент. – Они очень хорошо умеют решать подобные задачки. А еще какие новости? У Дилли в глазах печаль… Что-то стряслось?

Сообщение о посланце короля Тровенг выслушал внешне бесстрастно, но кожа на его скулах сразу натянулась, а глаза чуть сузились.

– Правильно ли я понял, что у вас там есть осведомители на самом высшем уровне? Вряд ли король рассказывает о своих планах в присутствии слуг или даже придворных.

– Ты верно сообразил, – не стала лукавить Ясвена. – У меня там надежный друг. Но имен я называть не стану… пока. Сначала нужно встретить посла и выяснить, что понадобилось старому лису.

– Я могу рассказать об этом магам? – Голос бывшего тайного советника стал суше и отстраненнее, а во взгляде появилась прохладца.

– Для того я и поделилась с тобой новостями, – мужественно посмотрела ему в глаза старшая ведунья. – И еще хочу заранее сказать одну важную вещь… Никогда и ни по какой причине я не стану рисковать жизнями своих дочерей и сестер. Тем более ради собственной выгоды или ради спасения чьей-либо короны.

– Гард, – Дилли подхватила мужа под руку и упорно ловила его взгляд, – тебе, конечно, пока очень трудно мне поверить, слишком мало мы знакомы… Но когда будешь знать меня получше, то поймешь – я и на гран не лукавлю, называя тебя любимым. Это чувство для меня самой – огромная неожиданность, внезапный дар расщедрившейся судьбы, но тем больше я его ценю.