Ведунья против князя

– Да кто ж его любит? Я и сама никаких советов не терплю… Хотя, знаешь, сначала считала, что союз у меня будет фиктивный. Но жрец сурово так сказал, что ритуал для фальшивой пары они не проводят. Я подумала, спросила себя… и вдруг поняла, что не против настоящей семьи.

– Не хвастайся, так завидно и приятно на вас смотреть… Ну, где там твой торт?

Ох вдруг поднялся и тихо оскалил зубы, показывая, что в коридоре враги.

– Да что же это такое! – сердито прошипела Дилли. – Можно в этом замке хоть один день прожить без покушения? Лита! Отойди от двери!

– Я не слабее тебя, – огрызнулась та, но в сторону отступила.

И вовремя. В широком коридоре-галерее, выходящем окнами на внутренний дворик, раздался громкий хлопок, словно взорвался магический огненный шар, и тяжелая створка распахнулась внутрь, как от ураганного порыва ветра. Усиливая на ходу свою скорость и ловкость, Дилли стрелой метнулась к сестре, вжала ту в стену, закрывая своим телом. Но в комнату никто не вломился, бой шел в галерее и где-то на нижних этажах.

– Дилли, ты меня раздавишь, – попробовала разжалобить сестру Лита, однако та даже не шевельнулась, отлично ощущая непробиваемую твердость напрягшегося тела девчонки.

Разумеется, долго в таком панцире та не продержится, но пока за нее можно не беспокоиться.

В галерее громыхнуло еще раз, и еще, по полу поползли клочья черного жирного дыма, и ведуньи поспешно отступили к окнам, отзывая Оха.

Тот повиновался безропотно, и девушки дружно выдохнули. Раз пес, натасканный на определенные запахи, больше не беснуется и не рычит, значит опасность миновала.

Где-то в конце галереи прозвучали короткие, отрывистые команды, издали донесся торопливый перестук шагов, и наконец Дилли узнала встревоженный голос мужа. Но и не подумала ринуться ему навстречу, наоборот, отошла к самому окну и запрыгнула на стоящий рядом диванчик, удобно усевшись на спинке.

Лита и Ох мгновенно последовали ее примеру, и уже сидя рядом с сестрой, девчонка задумчиво сообщила:

– Если здесь всегда так, когда дергаешь звонок, то лучше самой приносить пирожные из столовой. Там были такие, кругленькие, я постеснялась взять второе…

– Где? – совсем рядом переспросил кого-то регент и почти сразу появился в дверном проеме. – Дилли?

– Мы тут, любимый, – кротко отозвалась ведунья, отлично слышавшая бушевавшую в его голосе тревогу.

– Как я счастлив, – пошутил он, окинув их внимательным взглядом и улыбнувшись с видимым облегчением, – что верно выбрал жену. Что бы ни случилось, она сохраняет спокойствие и рассудительность, не падает в обморок и не прыгает в окна.

– А кто-то прыгал? – заинтересовалась Лита.

– Да, – направляясь к дивану, с усмешкой ответил Тровенг. – Леди Райконт и пара шаманов.

– Но фрейлина, – нахмурилась Дилли, чуточку подвигаясь к Чижику, чтобы мужу хватило места рядом с ней, – должна была идти отдыхать?

– Она и отдыхала, – приобняв ее за плечи, пояснил регент. – Комнаты Мадлены – рядом с покоями княжны. Леди очень дорожит своим местом и потому неусыпно следит за Гелиссой. Хотя старшая фрейлина несколько заносчива, зато очень ответственна, и кроме того, ей некуда уйти. Ее отец еще лет двадцать назад скрылся в неизвестном направлении. А перед этим проигрался в пух, поставив на кон особняк, все имущество и приданое дочери.

– Я этого не слышала, – пробормотала Дилли и спохватилась: – Так она… разбилась?

– Нет, попалась в сети. Маги по настоянию Сайморса на всякий случай поставили их уже давно, а Ланс недавно усилил. Кстати, это он и почувствовал, что кто-то задел охранные плетения, и поспешил сделать вид, будто уходит, – шаманские амулеты безошибочно чувствуют магов.

– Мог бы и нам намекнуть, – сердито проворчала Лита. – Не ждали бы пирожных.

– Вы хотите есть? – вмиг напрягся Гард и виновато заглянул в глаза жене: – Нужно немного подождать, пока очистят от угара галерею и комнаты. Ты очень правильно сделала, что поднялась повыше. Этот дым вполне может быть ядовитым. Ваша мать тоже молодец, уговорила Гелию залезть на стол.

– Ладно, тогда посидим еще немного, как птички на веточке, – состроила печальную гримаску Чижик, явно не привыкшая долго оставаться на одном месте. – Но мне все равно никогда не понять, откуда тут взялись шаманы, если в замке только слуги и охрана?

– Из потайного входа, – с досадой буркнул Гард. – Пока непонятно, чего наобещал им Сайморс, но именно халгирцы помогли ему наделать новых тайных проходов, используя проложенную внутри печных простенков систему старинных дымоходов. Когда-то весь дом отапливался дровами, и это было крайне неудобно. Возле печей стояли смолистые поленницы, каждое утро толпа лакеев скребла топки печей и поды каминов, вычищая сажу и золу. И все равно было очень дымно, пыльно и грязно. Поэтому, когда маги предложили установить магические нагреватели, все обрадовались. Печи убрали, а дымоходы остались, ломать из-за них стены никто не собирался. И никто не задумался, что они изначально строились достаточно широкими, чтобы мог пробраться трубочист.

– Наверняка и Сайморс не сам об этом вспомнил, – уверенно предположила Дилли. – Не похож он на человека, умеющего придумывать подобные планы. Значит, верно угадал Звен, кто-то очень долго и кропотливо плел свою паутину. И если сейчас многое из происходящего кажется нам странным и нелогичным, то лишь оттого, что мы не видим всей картины. Но и паук тоже не может пока знать, что события уже пошли по не просчитанному им пути. Ведь Сайморс должен сейчас быть где-то в плену, и кто-то собирался требовать за него выкуп. У кого? У Фабонза? Ведь именно у него была бы в распоряжении княжеская казна. А если бы его выкупили, – а все советники настаивали бы на этом, – страна получила бы никому не нужного и потерявшего власть князя и осталась с незаконным правителем и пустыми сундуками… Приходи кто хочешь и бери голыми руками.

– Умеешь ты, сестрица, порадовать, – зябко повела плечами Лита. – Но если представить, что они еще и захватили бы ведунью…

– То значит, правильно мы сделали, поверив магам, – сделала неожиданный вывод Дилли и снизу заглянула в лицо мужа: – А ты о чем задумался?

– Вспоминаю, как жил, даже не догадываясь, что бывают такие умные девушки. И благодарю судьбу, соединившую наши пути. – Гард нежно чмокнул жену в кончик носа и с легкой усмешкой сообщил: – Звен хочет предложить вашей матери место советника при князе или в совете ковена.

– Она не согласится, – убежденно фыркнула Лита. – Женщинам это не нужно. Матушка или Дилли и так могут рассказать вам все, о чем догадаются, а решать, как поступить, – забота мужчин. Женское дело – воспитывать детей, чтобы выросли добрыми и честными.

– Все очищено! – на миг заскочил в гостиную Ланс, махнул рукой, убирая осевший дым, и помчался куда-то, даже не глянув на друга и его собеседниц.

– Ваша светлость, звали? – Бледная, опасливо озиравшаяся горничная заглядывала в гостиную с таким испуганным лицом, словно ожидала увидеть монстров.

– Принеси чаю, – скомандовал Тровенг. – И сладостей побольше.

– Мороженого, – добавила Лита и с деланым равнодушием спросила, проводив взглядом стремительно исчезнувшую служанку: – А кто все-таки упал в обморок?

– Старшая горничная, – одобрительно пояснил сыщик, находя такую внимательность девчонки очень положительным качеством.

При этом ничуть не сомневаясь, что и Дилли не пропустила его слов, просто сочла невежливым выпытывать подробности, которые муж еще не успел ей сообщить.

– И все поверили? – изумленно вытаращилась Лита. – Что молодые служанки ходят и работают, а повидавшая всякого старшая горничная сомлела?


– Не поверили, – не сдержал улыбки Гард. – Слишком хорошо ее знают. У нее кличка – Мурена, и обычно она ничего не боится. Если ей сказать, что в дальнем подвальном складе что-то шуршит, она возьмет плетку и пойдет ловить отлынивающих от работы подчиненных.

– Очень интересно… Чего же она испугалась? Или притворялась? – Задумчиво поглядывая на мужа, Дилли с легким смятением признавалась самой себе в происходящих с нею переменах.

С каждым днем она все сильнее привязывалась к этому мужчине, и все те нежные слова, которые в первые дни их совместной жизни произносила с некоторым напряжением, зачастую авансом, теперь говорила совершенно искренне и с удовольствием. Хотя разумом отчетливо понимала, что ничего необычного в этом нет, многие люди, со временем узнавая других все лучше, начинают относиться к ним с большим доверием и симпатией. Но не так быстро… и не настолько неудержимо. Никогда прежде Дилли не приходилось испытывать ничего подобного, и она была уверена, что совершенно не способна на самозабвенное, поглощающее все помыслы чувство. Ведь влюблялась она в юности, да и потом встречались мужчины, в которых девушка видела возможного мужа. Правда, позже все они исчезли из ее жизни по разным причинам, так и не узнав, что проходили испытание на место рядом с юной ведуньей.

– Да, собиралась сбежать. Именно она помогала халгирцам прятаться в пустых покоях, – ответил ей Гард и, интуитивно ощутив какое-то напряжение, крепче обнял жену и спрыгнул с дивана с ней на руках. – Куда тебя посадить, любимая? Мне, к сожалению, пора идти на допрос, но я постараюсь поскорее вернуться. Скучать одним вам не придется, скоро придет Ланс или кто-нибудь из магов.

– А нам нельзя на допрос? – опередила сестру легко соскочившая с дивана Лита.

– Не стоит вам смотреть на это зрелище, – твердо отказал регент.

– Пытать будете? – Глаза Чижика зажглись любознательностью.

– Конечно нет, магией заставим, – усмехнулся Гард. – Но они злятся, ругаются, говорят гадости, обещают страшно отомстить… даже мне противно.

– Мы лучше останемся здесь, – решила Дилли. – Или погуляем по саду.

– Умница, – нежно шепнул Гард, поцеловал жену и нехотя отправился в тюремную башню, по пути пытаясь понять, куда делся Ланс, если ему было приказано охранять ведуний?



Третье светозарня

Брагод, дворец князя Сайморса Онзирского



Дилли

Прежде чем отправиться в сад, Дилли послала Оха в покои княжны, и вскоре пес вернулся, таща в зубах маленькую подушечку.

– Все ясно, – увидев условный знак, фыркнула Лита, – нам предлагают отдохнуть. Значит, мать решила сама договориться с бедной сироткой. Ведь князя же нельзя считать за отца? А княгиня – тем более мачеха.

– Ты права, – признала ведунья. – Хотя бывают и очень добрые мачехи, но Гелии не повезло. Княгиня очень робка, и у нее всегда хватало собственных бед. Возьмем с собой корзинку со сладостями?

– Лучше мага. – Чижик лукаво покосилась на дверь, за которой сидел в кресле пришедший вместо Ланса молодой маг: – Он же может рассказывать новости?

– Я возьму и его, и конфеты, – решила Дилли и пошутила: – После сырых грибов мне трудно с ними расстаться.

На сообщение Литы о желании прогуляться маг среагировал совершенно спокойно. Спокойно забрал корзинку со сладостями и графином лимонада и пошел впереди, указывая подопечным более короткий путь. Ведуньи послушно шли следом, изредка обмениваясь насмешливыми взглядами. Их нынешний охранник явно получил самые четкие и строгие указания и относился к своим обязанностям очень ответственно. Не реагировал на шутки, не согласился выпить чаю с пирожным, даже конфетку не взял. Любая девушка на месте сестер уже сочла бы себя пленницей или обиделась на недоверие, но не ведуньи. Им его чувства были понятны без слов, хотя маг и старался казаться равнодушным.

Княжеский сад был одной из диковинок Брагода, и лишь немногие из подданных и гостей Сайморса могли похвастаться прогулкой по его дорожкам. Когда-то один из прадедов князя дружил с магистром, имевшим сильные способности природника. Именно тот маг и создал это чудо, сначала вырастив купы редких деревьев и кустов, а затем построив между ними роскошные фонтаны и беседки, соединив их запутанными аллеями из плетистых роз и цветущих лиан. Но главной диковинкой был грот, причудливо вырезанный в хрустальной скале, возвышавшейся в центре самого большого фонтана.

В грот можно было попасть по хрупкому горбатому хрустальному мостику, словно чудом висевшему над тугими струями. И лишь подойдя вплотную и приглядевшись, ведуньи рассмотрели поддерживающие его тонкие витые прозрачные колонны, почти незаметные на фоне воды.

Из голубоватого полусумрака грота узкая внутренняя лесенка вела на вершину скалы, и вот там мастер расположил самую прекрасную беседку. Снаружи она походила на крохотный хрустальный замок, сверкавший в солнечных лучах, а внутри была небольшая округлая комнатка. Посредине стоял невысокий стеклянный столик, сервированный хрустальной посудой. Вокруг него тянулся удобный, тоже прозрачный диван, заваленный подушками из бледно-голубой парчи.

– Даже просто стоять в этом волшебном месте – и то предосудительно, – без малейшего смятения сообщила Лита и смело шлепнулась на мягкую подушку. – А сидеть – и вовсе злодеяние.

– Злодеи те, кто прятал такую красоту от людей, никому не позволяя прикоснуться к ней душой, – поправила Дилли, обходя вокруг стола и заглядывая во все высокие арочные окна. – А мы с тобой обязательно попросим Гарда разрешить гулять по этому саду детям из приютов.

– Матушка говорит, в Форандии нет приютов, – по-взрослому вздохнула Лита. – И сирот с беспризорниками тоже не бывает.

– Это верно, я там была, – кивнула Дилли и принялась раскладывать по вазочкам принесенные сладости. – Указ издал еще дед нынешнего короля, и он очень прост. Осиротевшие дети считаются собственностью короны и получают до совершеннолетия неплохое содержание. Им позволено самим находить себе новые семьи, и если не сложатся отношения с выбранными родителями, ребятишки могут уйти к другим. Но не могут менять назначенного воспитателя, который обычно присматривает за несколькими сиротами и проверяет, как они живут и чему учатся. В результате деньги, которые у нас тратятся на борьбу с юными воришками и преступниками, на содержание тюрем, приютов и толпы стражников и судей, король тратит на воспитание законопослушных и порядочных граждан.

– О! – задумавшись, изрекла вдруг Лита. – Тебе нужно рассказать об этом мужу. Пусть напишет такой указ, пока у власти. Потомки будут его благодарить и прославлять.

– Думаешь, он не знает? – невесело усмехнулась Дилли, опускаясь на диван напротив сестры. – И наверняка нечто подобное намерен сделать. Но сначала ему нужно выловить всех безрассудных халгирцев и выяснить, чего хочет тот, кто присылает их сюда. Кстати, спроси однажды у матери, почему мы не живем в милой Форандии.

– А ты не знаешь?

– Знаю. И думаю, тебе тоже можно уже узнать. У них закон разрешает жениться на пятнадцатилетних девушках, а наши матери считают, что это очень рано. Хотя девушки в этом возрасте уже могут рожать детей, но еще очень несамостоятельны и нередко попадают в полную зависимость от желаний мужа. Как тебе известно, такие союзы, где один человек диктует другому свою волю, мы считаем рабством, и не важно, принудительное оно или добровольное. Мне кажется, добровольное даже страшнее: женщина много лет покорно выполняет все приказы, даже не задумываясь о том, чего хотелось бы ей самой. Ведунью в такой семье точно не вырастишь, ведь дети с первых дней жизни привыкают к командам извне и никогда не решатся править своим телом.

– Теперь понятно… А что ты там делала?

– У меня была оттуда пациентка, нанимала сопроводить ее до дома. На стражу ей денег не хватало, а мне заплатила старинным фолиантом. Мы пробирались в ее поместье пешком, шли по ночам, а днем спали в гамаках на высоких деревьях. Назад я вернулась на барке… Чижик, что происходит? Твой взгляд все тоскливее с каждой минутой.

– Ничего, – сразу перестав растягивать губы в деланой улыбке, хмуро вздохнула Лита. – Просто я, наверное, все испортила. Или испугала его, или шокировала… как думаешь?

– Думаю, ты слишком спешишь. И с выводами тоже. Я понимаю, у тебя характер такой, неугомонный и нетерпеливый. Но посуди сама, ты давно за ним наблюдаешь, многое о нем знаешь, даже уже смирилась с его любвеобильностью, раз так спокойно рассказываешь про куриц. А он видел тебя лишь несколько часов… Горбун не считается. Понимаешь? Представь, что в тот день, когда ты увидела его впервые, он подошел бы и предложил… допустим, помолвку. Вспомни свои ощущения, мысли… Никогда не поверю, что ты с первого мгновения готова была объясняться ему в любви.

– Нет, не стала бы, – подтвердила Чижик и вздохнула еще тяжелее. – Мне давно известно, как такие мужчины относятся к наивным дурочкам, падающим им в руки переспелыми сливами. Но если бы он мне сразу не понравился, я бы никогда не стала за ним следить. А я следила, признаюсь, используя все свои хитрости, как самый настоящий сыщик, я же их сразу отличаю. И Оха посылала по следам, и пряталась под каретами, даже надевала личину старушки… Слушай, Дилли, может, он считает, что я для него слишком молода? Так я могу сделать лицо постарше.