В горе и радости

— Что ж, пока все хорошо. — Я отпила глоток. Напиток был сладким, холодным, сливочным, но при этом его легко было пить большими глотками. — Вау, это просто замечательно.

Бен улыбнулся и отпил из своего стакана.

— Я справляюсь? — спросил он.

— Ты отлично справляешься, — ответила я. Честно говоря, я была под впечатлением. Я уже давно ни в кого не влюблялась, поэтому уже забыла, насколько возбуждает это чувство и окрашивает в радужные тона все вокруг.

Когда наши тако были готовы, Бен забрал их из окошка упакованными в картон в красно-белую клетку. Он сумел унести их все, удерживая в руках.

В «Кактус-тако» было негде сесть, поэтому Бен предложил посидеть на капоте его машины.

— Этими тако я перепачкаю тебе всю машину и обязательно пролью pico de gallo[4].

— Этой «Хонде» десять лет. Ничего с ней не случится.

— Отлично. Но я же должна была тебя предупредить о том, что я могу быть неаккуратной.

— И ты часто забываешь ключи.

— Ну, я вообще часто все забываю.

— Пока меня все устраивает.

Мы уселись на капот его машины и говорили о нашей работе, о том, как нам нравится жить в Лос-Анджелесе. И, разумеется, я закапала жиром бампер «Хонды». Но Бен только улыбнулся. Ана позвонила, когда я предпринимала слабые попытки отчистить пятно с машины, и я перевела ее на голосовую почту. Когда мы доели тако, мы еще долго болтали с Беном.

Наконец он спросил меня, хочу ли я десерт.

— Ты еще что-то задумал? — поинтересовалась я.

— Нет, теперь выбирай сама.

— О! — Я была в замешательстве. — А ты готов еще к одному приключению?

— Абсолютно! — ответил Бен, спрыгивая с капота и протягивая мне руку. — Куда едем?

— Восточный Лос-Анджелес? — предложила я. Хотя я не знала, где мы находились, но предполагала, что мы примерно в часе езды от моего дома, а Восточный Лос-Анджелес был в тридцати минутах езды от моего дома.

— Пусть будет Восточный Лос-Анджелес, моя прекрасная леди.

Бен помог мне слезть с машины и открыл дверцу.

— Какой джентльмен, — оценила я, усаживаясь на сиденье.

— Подожди, — попросил он, обхватил меня за талию и привлек к себе. — Это нормально?

Мое лицо оказалось рядом с его лицом. Я чувствовала его дыхание. От Бена пахло кинзой и репчатым луком. И еще сладостью. Мое сердце забилось быстрее.

— Да, — ответила я, — это нормально.

— Я хочу поцеловать тебя, — сказал он. — Но хочу убедиться, что ты не испытаешь неловкости перед продавцом тако.

Я улыбнулась Бену и посмотрела через его плечо. Мужчина за стойкой глазел на нас. Мне и в самом деле было немного неловко. Но это делало ситуацию возбуждающей, а не разрушало ее.

— Целуй, — велела я.

Когда он целовал меня, прижимая к автомобилю, мое тело подалось ему навстречу. Руки нашли удобное место в ямках ключиц, а пальцы скользили по коротким волосам на затылке. Его волосы были мягкими и шелковистыми. Я почувствовала, как его грудь и торс сильнее прижимают меня к машине.

Бен оторвался от меня, и я робко посмотрела на продавца тако. Он по-прежнему смотрел на нас. Бен перехватил мой взгляд и тоже повернулся. Мужчина за стойкой отвернулся, и Бен заговорщически рассмеялся.

— Нам следовало бы убраться отсюда, — сказала я.

— Я же говорил, что тебе будет неловко. — Он подбежал к водительской дверце.

Как только мы выехали обратно на автостраду, я написала сообщение Ане, предупреждая, что позвоню ей на следующий день. В ответном сообщении она поинтересовалась, чем это я таким занята, что не могу с ней поговорить. Я ответила ей правду:

«Я целый день на свидании. Все идет замечательно, поэтому я позвоню тебе завтра».

После этого Ана попыталась позвонить мне, но я снова перевела звонок на голосовую почту. Я поняла, что факт моего свидания на целый день кажется ей немного странным. Мы виделись с ней накануне утром за завтраком, и я ни с кем не собиралась встречаться, не говоря уже о том, чтобы отправиться на свидание на целый день.

Автомобиль Бена влился в поток машин. Они то ехали, то останавливались, и раздражение усиливалось запахом пота и чувством досады, исходившими от других водителей. Мы застряли на одном отрезке на двадцать минут, и тут Бен задал вопрос, которого я избегала.

— Когда закрывается это твое загадочное место? — спросил он.


— Э… — Мне было неудобно сказать ему, что скорее всего мы туда уже не успеем.

— Скоро, да? — уточнил Бен.

— Скоро. Заведение закрывается в шесть часов. У нас осталось около получаса. Нам незачем туда ехать. Я могу отвести тебя туда как-нибудь в другой раз.

У меня просто сорвалось с языка это «как-нибудь в другой раз». Я не собиралась давать ему понять, что хотела бы увидеться с ним снова. То есть я думала о том, что мы увидимся снова, но мне хотелось сохранить некую завесу тайны. Я не хотела открывать карты слишком быстро. Я слегка покраснела.

Бен улыбнулся. Он понял, что я проговорилась, и решил не давить на меня. Он принял комплимент.

— И все-таки, — продолжил он, — я бы хотел, чтобы ты получила то, что тебе хочется.

— Мороженое, — объявила я.

— Мороженое? — несколько недоверчиво переспросил Бен. — Мы мчимся через весь город ради мороженого?

Я ударила его в грудь рукой.

— Эй! Это хорошее мороженое!

— Я просто тебя дразню. Я люблю мороженое. Хоть ураган, хоть потоп, но я достану тебе это проклятое мороженое.

Когда поток машин медленно пополз вперед, Бен свернул на обочину, промчался мимо остальных машин и встал в очередь, чтобы съехать с автострады.

— Вау, — оценила я его маневр. — Вот это способ вернуть контроль.

— Идиотский поступок, — ответил он, — но ситуация ужасная.

Мы помчались по объездным дорогам, опасно проскакивая на желтый свет. Бен несколько раз подрезал других водителей и, проезжая мимо, сигналил в знак извинения. Я направляла его под незнакомые переходы, находила неслыханные проезды и повороты. Когда мы наконец припарковались возле кафе-мороженого «Скупс», на часах было одна минута седьмого. Бен подбежал к двери в ту секунду, когда ее уже запирали.

Он вежливо постучал.

— Прошу вас, не могли бы вы… открыть дверь?

Молодая кореянка подошла к двери, указала на табличку с надписью «Закрыто» и покачала головой.

Бен молитвенно сложил ладони перед грудью, но она только пожала плечами.

— Элси, не могла бы ты сделать мне одолжение?

— Гмм? — Я стояла чуть поодаль на тротуаре.

— Отвернись, пожалуйста.

— Мне отвернуться?

— Я буду умолять ее, стоя на коленях, и не хочу, чтобы ты это видела. Я хочу, чтобы ты считала меня сильным, мужественным и уверенным в себе.

Я рассмеялась, но Бен продолжал смотреть на меня.

— Боже мой, ты не шутишь, — сказала я, рассмеялась и отвернулась.

Я смотрела на главную улицу. Я видела, как останавливаются автомобили на красный сигнал светофора, и мимо них проезжают велосипедисты. Я заметила пару, шедшую по улице с маленьким ребенком. Вскоре я услышала звон колокольчика и звук открывающейся двери, поэтому повернулась.

— Подожди! — услышала я голос Бена. — Пока не двигайся! — Я снова отвернулась.

Две минуты спустя снова звякнул колокольчик, и Бен обошел меня и встал ко мне лицом. В руках он держал два светло-коричневых стакана с мороженым, в которое были воткнуты яркие ложки.

— Как тебе это удалось? — спросила я, забирая у него один стакан.

Бен улыбнулся.

— У меня свои подходы.

— Я серьезно.

— Серьезно? Я ее подкупил.

— Ты подкупил ее? — переспросила я. Я была шокирована. Я ни разу не встречала человека, который подкупал бы кого-то.

— Ну, я сказал, что если она даст мне два стакана любого оставшегося мороженого, то я дам ей двадцать баксов сверху. Поэтому если это подкуп, то — да, я ее подкупил.

— Ага, я бы действительно сказала, что это подкуп.

— Коррупция, что тут скажешь. Надеюсь, ты сможешь меня простить.