Тихоня

— О’кей. — Я вложила свою ладонь в его большую и теплую ручищу, и мое сердце беспокойно затрепетало. — Пойдем.





Глава 8

Свиньи и банни[8]




Мы прошли прямо через ворота к подъездной аллее, миновали одинокого курильщика, который наслаждался дозой никотина, и прошагали вдоль короткого ряда магазинов — закрытых в этот час — по дорожке, что вела к другому входу в отель. Впереди показалась группка людей, но, видимо, ангел с кладбища защищал нас, так как среди них не было женщин до тридцати, и те взгляды, что Логан привлек к себе, были неодобрительные: из-за его неряшливого вида и потому, что он был босиком.

Еще через минуту мы достигли стеклянной двери отеля, но тут выступил вперед швейцар и загородил нам путь.

— Он живет в этом отеле, о’кей? Его ограбили, и я провожаю его обратно в номер, — быстро сказала я, прежде чем швейцар успел указать на надпись «С сохранением права на вход»[9] на стене позади него или упомянуть о дресс-коде.

Я уж точно не отвечала здешним стандартам, с моими-то грязными джинсами и футболкой, старыми теннисками и дешевой кепкой, натянутой на пучок растрепанных волос. Ни одна живая душа и помыслить не могла бы, что я встречаюсь с таким горячим красавчиком, что стоял рядом со мной, — уж лучше притвориться «Зорким глазом», его собакой-поводырем.

— Плюс он слепой и нуждается в том, чтобы я его проводила, — сказала я, но швейцара мне убедить явно не удалось.

Логан вытянул руки, положил их на плечи швейцара, поднял их выше к его изумленному лицу и стал ощупывать ему физиономию.

— Это мой отец, мисс Морган? Это мой отец, которого я потерял много лет назад? — спросил он жалобным тоном.

— Нет, мистер Фальконер, это не он. Это служащий отеля, который прямо сейчас занимается дискриминацией людей с ограниченными возможностями: не пускает слепого человека, инвалида, гостя отеля. Как ваше имя? — спросила я у швейцара грозным тоном.

Швейцар перевел взгляд с меня на Логана и обратно, затем пожал плечами и отступил в сторону.

— Сюда, мистер Фальконер, сюда. — Поддерживая Логана под локоть и ведя обеими руками, я провела его внутрь отеля.

Мне хотелось захихикать, и, судя по вздрагивающим плечам Логана, ему тоже. Но мы мгновенно посерьезнели, войдя внутрь, поскольку в лобби находился не только фонтан с серебристым дельфином. Толпа туристов, вышедшая из автобуса, прошедшая через главные ворота, теперь стояла у стойки ресепшена со смартфонами в руках и камерами на шеях. Было бы глупо надеяться на то, что Логан сможет пройти через эту толпу незамеченным.

Я в отчаянии оглядывалась по сторонам. Впереди были туристы, позади остался сомневающийся швейцар, слева высилось массивное фикусовое дерево, которое, возможно, послужило бы временным укрытием, а справа находилась принадлежащая отелю круглосуточная кофейня.

— Ладно, меняем план, — заявила я.

Я затащила Логана в кафе и усадила в одной из уединенных беседок, сиденья в которой были с очень высокими спинками. Едва мы уселись — я лицом к двери, а он к ней спиной, — как перед нами возникла официантка и протянула нам огромные меню.

— Вот, — я дала Логану свой смартфон. — Тебе лучше позвонить режиссеру и сказать ей, где ты. И, пожалуйста, не говори мне о том, что не помнишь ее номер, потому что я сильно сомневаюсь, что это поможет тебе избежать ее кары.

— Нет, я его не помню. Но, — он поднял указательный палец и вынул бумажник из внутреннего кармана жилета, — у меня есть вот это, — Логан бережно вытащил оттуда промокшую визитку. — Она осталась у меня с первого прослушивания. Я сохранил ее на удачу.

— Хорошая штука. Я собираюсь что-нибудь заказать — умираю с голоду. Ты будешь есть?

— Конечно, что угодно, что аппетитно выглядит.

— Ты не вегетарианец или веган, или что-нибудь в этом духе… м-м, голливудском, правда?

— Я? Я родом из Алабамы. Мы не боимся мяса. Мы там запекаем свиней целиком и едим.

Логан скосил глаза на визитку, пытаясь расшифровать расплывшиеся чернила номера, нацарапанного на карточке с обратной стороны, и стал набирать цифры на смартфоне тачпадом.

— Эй, Силла, это Логан… алло? Это Силла? — На его лице возникло непонимание, и он передал мне трубку.

Я послушала минуту, затем сказала: «Jammer, verkeerde nommer»[10] и нажала отбой.

— Ты неправильно набрал номер, — сказала я.

— На каком языке она говорила?

— Это африкаанс.

— Похоже на бульканье при полоскании горла.

Он сделал еще одну попытку, но теперь сосредоточился на том, чтобы точно забить цифры, и на сей раз дозвонился-таки до своего режиссера. Пока он говорил с ней, я делала вид, что читаю меню, а сама «растопырила уши», как сказал бы Зеб.

— Силла? Да, это я… Я знаю, знаю… прости. Мне просто хотелось сбежать, — ну, ты знаешь… нет, я в порядке… Да, но я-то не умер. Меня спасла морская сирена. — Он усмехнулся, глядя на меня, и мой желудок будто сделал сальто. — Девушка, о’кей? Прелестная девушка из местных… что? — Он взглянул на меня снова, на сей раз немного опасливо. — Нет, нет, я уверен, что она надежная… Стой-ка, я у нее спрошу.

Затем, повернувшись ко мне, он сказал:

— Ты же не репортер, правда?


— Нет! — выпалила я, словно он меня оскорбил. Втайне я была польщена, что Логан подумал, будто я достаточно взрослая для этого.

— Она говорит — нет… Что ж, думаю, это правда… Что это значит? У меня не осталось четких воспоминаний, но подожди минуту, я спрошу у нее, она знает всё.

Логан посмотрел на меня и сказал:

— Капитан яхты спрашивает, где мы оставили надувную лодку.

— На берегу в песчаной бухте, к югу от главной дамбы, в Симонстаде.

Он повторил мое предложение слово в слово и затем какое-то время молча слушал, прежде чем ответить:

— Мне так жаль, Силла. Ты же знаешь, я не хотел бы опозорить тебя ни за что на свете. Мы прячемся в кофейне, здесь, в отеле… Нет, я буду сидеть и не высовываться, обещаю… О’кей, до встречи.

Логан нажал на отбой и протянул мне телефон.

— Ну? — спросила я.

— Она вот-вот подъедет. — Было непохоже, что он этому рад. — Силла во всеоружии, готова справиться с любыми негативными последствиями, поскольку думает, что ты журналистка из бульварной газетенки, только не признаешься.

— Правда?

— Скажи, а какого цвета твои глаза? — сказал он, наклоняясь вперед и всматриваясь в них.

Я нашла в себе силы только на то, чтобы выдохнуть:

— Э-э, карие?

Воспользовавшись моментом, я уставилась на него во все глаза, изучая его радужку. Глаза Логана были кобальтово-синие, того цвета, какой имеет глаз павлиньего пера, и они и впрямь имели фиолетово-черный ободок. К черту Зеба с его теорией о компьютерной графике.

— Готовы заказать? — К нам вернулась официантка и замерла с карандашом, упертым в блокнот.

Я посмотрела в меню, но буквы плыли перед глазами: на мне все еще были очки для вождения. Я переместила их на бейсбольную кепку и снова попыталась прочесть меню.

— Раз уж у вас тут не смешивают коктейли, — сказал Логан, — принесите-ка нам бутылочку…

— Кофейник крепкого кофе, пожалуйста, — сказала я твердо. — И большую бутылку минеральной воды.

— Ты так любишь командовать, — проворчал он.

— И два банни-чау с бараниной, — сказала я официантке. — Сделайте один острый и один, — я взглянула на Логана оценивающе, — обычный.

— Мы будем есть кроликов? — спросил Логан, когда официантка ушла.

— Это местный деликатес. Кроме того, я думала, что ты из Алабамы и не боишься мяса?

— Да, но… кролики?

— Пфф-ф-ф! Блюдо с бараниной, и это наилучшая еда, когда страдаешь от похмелья.

— У меня не похмелье.

— Еще нет, но так же точно, как то, что в Алабаме свиней едят целиком, оно у тебя вот-вот начнется.

— Я много выпил? — спросил Логан с кривой усмешкой, играя с бумажными пакетиками сахара из раздаточного устройства на столе. У него были, как говорит моя бабушка Нана, «музыкальные» пальцы — длинные, изящные.

— Да.

— Делал ли я какие-то глупости?

— Да, — сказала я с грустным кивком.

— А не сделал я что-нибудь… обидного? — Теперь он смотрел немного встревоженно.

— Ты хочешь сказать — типа, не разорвал ли мне футболку на груди, не швырнул ли меня на песок на пляже и не потискал?

Он уставился на меня в ужасе.

— Неужели я?.. Я этого не делал! Я не стал бы! Неужели сделал?

— Нет, — я рассмеялась, глядя на выражение его лица, а он кинул в меня пакетики сахара.

Официантка принесла наш кофе, кинула безмятежный взгляд на валяющийся сахар и удалилась. Я глотнула кофе. Логан сделал несколько мелких глотков из своей чашки, признательно вздохнул и долго всматривался в меня, прежде чем снова заговорить:

— Но не сделал ли я чего-нибудь по-настоящему глупого?