Танец белых карликов

– Звезда-защитница, – довольно произнес Тимур, не сводя пристального взгляда с карты. Внезапно, осененный какой-то мыслью, он оглянулся и увидел, что Йозефа и след простыл. – Проклятый старик навел на меня морок, – с досадой проговорил он и вновь взглянул на небо, где всходило над горизонтом алое Солнце.

Он спешно покинул каменный уступ, кляня себя за то, что доверился старику, и понимая, с ужасом понимая, что поздно, поздно уже вмешаться…

Пламя опадало, замирали и гасли огненные сполохи, покоренные энергией Солнца, которую нес на крыльях солнечный дракон. В небе раскинулся Сожженный Путь, только теперь он воссиял, засеребрился звездами, разлился жемчужным молоком, ведь люди не зря нарекли его Млечный Путь.

И тут Тим увидел, что по новому Млечному Пути летели крылатые люди. Их крылья были прозрачными и яркими, словно сотканными из тысяч хрустальных осколков, а по форме напоминали птичьи.

– Кто они? – вырвалось у него. – Что это за народ?

– Это двуликие в самом ближайшем будущем, – внезапно послышался ответ.

Тим вздрогнул и обернулся: рядом стояла Арракис. Она улыбалась.

– Все двуликие – потомки ранних звезд, – объяснила она. – Вначале все они были лунастрами, пришедшими на Землю из Раннего Мира. Но между ними обнаружилось различие: многие из ранних попали под влияние Луны и стали использовать ее энергию. Их астральная нить блекла, истончалась, пока в одном из поколений и вовсе не исчезла. Но некоторые лунастры не хотели терять связь с прошлым миром, поэтому сопротивлялись лунному свету – из-за этого пропала их золотая нить, потому что не получала лунной энергии, – так появились астры.

– Астры не потеряли связь со своим прежним миром, – задумчиво повторил Тим и догадался: – Поэтому и чувствовали Расколы!

– Все верно. А теперь люди возвращаются домой по Сожженному Пути. Солнечный свет Селестины освободил всех – и астров, и лунатов.

– Выходит, мы победили? – Тим радостно глянул в глаза Арракис. Но улыбка звезды погасла.

Сердце Тима забилось гулко и часто, он понял: что-то произошло.

Словно в ответ на его мысли, его окутала темнота, но уже через несколько секунд он вновь увидел Млечный Путь и людей, летящих по нему.

– Где Селестина? – выкрикнул он в пустоту.

Но ему никто не ответил.





Глава 30. Селестра




Высоко-высоко, в далеком темном небе, среди мерцающей звездной пыли есть Мост Мечтателей. Черная каменная дуга, украшенная статуями звезд, парящая в невесомости, освещенная мягким светом фонарей. Величественный корабль-призрак, плывущий по волнам безграничного космоса, он похож на старую фотографию, картинку из чьей-то жизни, полустертое, полузабытое воспоминание, которое так и будет лететь среди звезд, тихое, звенящее эхо чьей-то мечты.

Мост Мечтателей построили после эпохального Часа Затмения, когда лунаты и астры объединились, потому что исчезло то, что их разделяло, и возможности их стали равными – они все сделались лунастрами, потому что у каждого вновь воссияли две нити – серебряная и золотая.

На Мосту сделали перила из светлого мрамора и поставили статуи всех ранних звезд, принимавших участие в Шествии: Арракис, Арктур, Исида, Капелла, Алькор, Муфрид, Форамен… Но самой главной статуей Моста стала Селестра – статуя девушки с огромными хрустальными крыльями, девушки-Луны. Девушка смотрит вдаль, на новую планету, вокруг которой движется Селестра – новая луна нового мира.

На Мост Мечтателей часто приходят люди, особенно влюбленные: здесь признаются в любви, дают клятву верности или же просто загадывают желания. А раз в год, когда Селестра подходит к планете ближе всего, крылья статуи словно наполняются белым, сияющим светом. И в это время простые двуликие не могут даже приблизиться к Мосту Мечтателей, слишком велика губительная сила притяжения.

И тогда прилетают драконы.




Морж долго глядел на силуэт летящего в небе белого дракона. Его душа разрывалась на части: как лучший друг, он понимал, что должен помочь Тиму забыть то, что бередит ему душу в памятный день Часа Затмения, который люди отмечают каждый год семнадцатого ноября. Удивительно, но в тот день никто не вспомнил о дне рождения Тима, даже он сам. Вначале Тим Князев, ставший самым уважаемым человеком двуликого мира, праздновал день рождения со своими самыми близкими друзьями – Моржом, Яной, Виллом и Аникой. А после всегда улетал в облике дракона на Мост Мечтателей.

В тот день погибла Селестина. Не сумев справиться с печалью, погиб Йозеф, бросившийся за ней по Сожженному Пути – за последней из черноголовых, за его единственной внучкой… Погиб Дизастр, унесший с собой и другие жизни. Но мог погибнуть Тим.

Тимур Святов рассказал им, что родовой сон Селестины был частью тайного плана Йозефа. Старик готовил ее как убийцу последнего белоголового, Дизастра. Но появился Тим и чуть не спутал ему все планы, ведь именно он вдруг стал последним из клана Белой Головы. Тогда Йозеф решил уничтожить и Тима – направить его по Сожженному Пути. Никто не предполагал, что Селестина принесет себя в жертву и первая преодолеет страшную дорогу.

И теперь Тим год за годом прилетает на Мост Мечтателей, очевидно, чувствуя свою вину.

Надо помочь ему забыть прошлое! И Морж расправил крылья, готовясь взлететь. Но Яна остановила его:

– Не надо. Он должен побыть в одиночестве.

Она еще что-то говорила ему и в конце концов убедила не следовать за другом.

Вскоре они улетели.



В эту ночь над зубцами пролетела еще одна тень – лениво покружила над городом, словно выискивая кого-то, а потом пропала в темноте между домами.

Алекс прилетал сюда каждый год – в памятный день рождения новой Луны – Селестры. Приземлялся на перила и долго смотрел на звезды, пытаясь не думать о любви, утраченной навсегда. После, когда уставал смотреть вверх, переводил взгляд на силуэт белого дракона, все так же неподвижно сидевшего у ног статуи. Алекс знал, что тот его не видит, как не видит вообще ничего. Еще в первую годовщину Затмения Алекс с удивлением признался себе, что… понимает его. Понимает и сочувствует. Разделяет его печаль. И даже, как это ни удивительно, восхищается им.

Макси знала об этих прогулках, он был уверен в этом, но, к ее части, никогда не говорила ему ни слова. И он, пусть и не любил ее всем сердцем, но уважал и доверял ей. Она была хорошей женой – любящей, все понимающей и всепрощающей.



Тим не знал, что Алекс тоже приходит на Мост, чтобы вспомнить ту самую ночь, когда засверкал в небе Via Combusta, Сожженный Путь, и та, что была дороже всех на свете, прошла по нему. Первой… Раз за разом он прилетает сюда, чтобы вновь ощутить самый страшный, самый печальный и самый жестокий момент своей жизни. Впрочем, боль давно ушла, но вот грусть, грусть осталась. И все равно он каждый год будет снова и снова прилетать сюда, когда Селестра будет подходить так близко.

Тим всего этого не знал. У него была своя боль, своя грусть и своя тайна. Все-таки он был интуитивом, прирожденным драконом-сильвебром. Он знал, что вечером вернется домой, где его уже наверняка ожидают Морж и Яна, и они продолжат отмечать день рождения. Придет Тимур Святов и, конечно, Валерьич, придет Матрикс с каким-нибудь интересным подарком из Раннего Мира… Все они будут и веселиться, и грустить, а Валерьич с Тимуром, возможно, даже напьются вместе, как в прошлом году.

Но пока Тим сидел на перилах Моста и смотрел вдаль, на приближающуюся планету. Тимур рассказывал, что там нашли огромные залежи миллениума и уже вовсю развернули строительство рабочих городков.

Внезапно он вспомнил слова, которые сказала ему на прощание Арракис, перед тем, как уйти навсегда в Ранний Мир:

– Отдав лунный камень Селестине, ты сделал ей огромный подарок, сын Вселенной. Луна не так слаба, как думают люди, луна возрождает утраченное, исполняет несбыточное. Луна всегда на стороне искренних мыслей и заветных желаний. Луна вбирает и отражает солнечный свет, запомни это. Но пройдут годы, прежде чем ты поймешь меня.

«Отражает солнечный свет…» – раз за разом повторял Тим и не понимал.

От Селестры пролегла первая световая дорожка. Сердце Тима радостно дрогнуло: он любил этот момент, когда лучи отраженного света возникали один за другим, постепенно сливаясь в одну световую дорогу.

Но вот что-то сверкнуло вдали – яркая сияющая точка. Тим прищурился: что это, подвело зрение? Или же воображение сыграло с ним злую шутку?

Его сердце учащенно забилось: в мягком серебристом платье, с развевающимися волосами, на которых поблескивал простой серебряный обруч с единственным украшением – лунным камнем, подарком Вселенной, к нему приближалась девушка – та самая, из его снов и видений.

Селестина.