Свет Черной Звезды

— Утыррка думает сердцем. Сердце не хочет боли тех, кто дорог. Утыррка вернулась в момент своей смерти.

И почти сразу, шенге, перевел взгляд на кесаря, и произнес:

— Ледяной Свет дал слово. Связывая свою жизнь с дочерью Лесного племени, ты дал слово! Мне!

И указав на кровавое пятно, практически прорычал:

— Это твое слово, Ледяной Свет?!

В ответ на вопрос, кесарь молча сложил руки на груди и посмотрел на меня.

— А вот это уже подло, — не выдержала я.

— Мне озвучить мою версию событий? — саркастично поинтересовался кесарь.

О нет, в его версии все будет явно не столь приглядно, как может быть в моей и в общем:

— Это я порезалась, — нагло солгала папе. — Случайно.

Шенге неодобрительно покачал головой, и выдал очередную оркскую истину:

— Путь лжи широк и удобен, но ведет к пропасти. Путь правды тернист и суров, но ведет к вершине горы. Какой путь выберет Утыррка?!

Дохлый гоблин, стоило только вернуться домой, как получите и распишитесь — вот вам порция очередных нотаций. Но правду сказать пришлось:

— Шенге, этот, — я указала на мужа, — коварно промолчал, не сообщив, что потом оживит Динара. А этот, — я указала уже на Динара, — коварно почти сдох. В общем, это все они виноваты. Правда. Утыррка вообще вела себя очень хорошо и даже дошла до того, чтобы слушать свое сердце.

На это кесарь произнес на элларийском:

— Интересный способ прослушивания своего сердца.

— Сказал любитель таскать ржавые кинжалы в спине, — не осталась в долгу я.

И посмотрела на папу. Большими честными глазами.

Шенге мой взгляд не обманул ни на миг, и он спросил прямо:

— Утыррка убивать себя?!

Так, что-то мне уже не очень хочется оставаться в этом мире, и вообще там на Сатарэне еще дел полно, и…

— Немножко да, — тяжело вздохнув, сообщила я.

— Немножко?! — прорычал шенге.

И вот я не поняла, с каких пор самоубийство это вообще что-то осуждаемое у орков? Нет, ну я понимаю там девичья честь и все такое, связанное с тем, что если назвался груздем, не вопи, что ты подберезовик, но это про честь, об убийствах меня любимой речи вообще не шло.

— Утыррка спасать Динара, — сдалась я.

И тут Мейлина не выдержав, закричала:

— Динару не грозила смерть!

И тут уже я не выдержала, и рявкнула ведьме Вишневого острова:

— Надо было как-то раньше об этом сказать, вы не находите?!

Мейлина вытерла уже злые слезы, и прошипела:

— О чем с тобой вообще можно разговаривать, если единственная мысль, которую ты вынесла из нашего последнего разговора, была — «кесарю следует отрубить голову, потому что с отрубленной головой еще никто не выжил»?!

Невозмутимо пожала плечами — все таки здравая, между прочим мысль была, но… едва ли я теперь хоть кому-то позволю ее привести в исполнение.

— Могла бы хотя бы Динару сказать, — вполне резонно заметила я.

— Я НЕ МОГЛА! – Мейлина пошатнулась, отошла к алтарю и оперлась о него. – Араэдену требовалось сильное, безумно сильное желание жить, для того, чтобы открыть портал. Я не могла сказать. Все что мне осталось – объяснить Динару случившееся после того, как вы покинете этот мир. А ты, — ведьма стремительно возвращала себе молодость и черный цвет волос, — ты взяла, и вогнала в себя эту ржавую железяку!

— А вот давайте без оскорблений реликвий рода Мрано! — возмутилась я.

И поняла, что не могу смотреть на папу. Не могу. Просто вот не могу. Не могу и не буду. Не…

— У Утыррки не было выбора, — наконец выговорила я, ощущая на себе злой папин взгляд. Подумала и добавила: — Утыррка больше так не будет. Честно. Наверное…

«Мне конец», — промелькнула отчетливая мысль.


Но… как оказалось иметь мужа, это так же здорово, как и настоящего папу – кесарь подошел, взял меня за руку, привлек к себе, и произнес на оркском, глядя на шенге:

— Утыррка иметь большое сердце. Я недооценил ее силу и отвагу. Моя вина.

И тут шенге прорычал:

— Ледяной Свет давать клятву. Обещать ценить жизнь Утыррки больше собственной!

— Я сдержал клятву, Великий Джашг. Моя Черная Звезда жива, и живет. Но у Кари большое сердце, и она рискнет своей жизнью снова… ради вас. Не допустите этого.

При этих словах, я даже как-то напряглась. Запрокинув голову, посмотрела на кесаря и сообщила:

— Не поняла.

Кесарь улыбнулся мне, очень нежно, с легким оттенком снисходительности, но так, как улыбаются, глядя только на очень любимого… ребенка, и пояснил:

— Мы вернулись в прошлое, нежная моя.

— В смысле в прошлое Рассветного мира? – не поняла я.

— В прошлое, — многозначительно произнес Араэден.

Нервно сглотнув, прошептала:

— Я вот сейчас не поняла, у нас что, на Сатарэне все осталось по-прежнему? То есть как до моего появления?

Император Эррадараса величественно кивнул.

— Ты издеваешься?! — не сдержалась я.

Судя по взгляду Араэдена – он не издевался. Он поставил меня перед фактом.

— Тысяча дохлых гоблинов! — выругалась я.

— Катриона, что ты себе позволяешь?! — возмутилась мама.- Где твое воспитание?

Не знаю где сейчас мое воспитание, но с удовольствием бы узнала где заныкалось душевное равновесие.

— Это мне что, всех оживлять по новой? — я возмущенно смотрела на кесаря. — А Адрасик? Ты обещал сделать меня матерью! Где мое непорочное зачатие? Где мой ребенок? Где?!.. Это в смысле мы сейчас вернемся и начнем все заново?!

У меня слов не было.

Но кесарь, улыбнулся, с легкой укоризной глянув на меня за то, что все вышеуказанное я произнесла на оитлонском, и уверенно произнес:

— Мы справимся.

Затем оглядел присутствующих и добавил:

— И здесь, и там.

Да я знаю, что справимся, но чтоб тебя гоблины пож… а впрочем, так, я не поняла:

— И здесь и там? — переспросила у мужа.

Кесарь величественно кивнул в ответ. Но так как я продолжала взирать на него с непонимающим негодованием, пояснил на языке пресветлых:

— Готмир, Кари. Путь открыл Динар. Открыл бы… Но теперь я маг Земли, я знаю путь, и я усвоил уроки прошлого. Готмир станет вратами, ты сможешь перемещаться между мирами с легкостью и синхронизацией временного потока, нежная моя.

Я поняла не сразу, но затем широкий горизонт бескрайних возможностей начал медленно открываться моему воображению. Посмотрела на мужа и прямо спросила:

— И когда мы вернемся на Сатарен?

— В лучшем случае в момент моей смерти, в худшем — в момент нашего прошлого появления.

Постояв, я оценила масштаб. Вернуться на Сатарен в момент смерти кесаря? О да, это было бы более чем здорово, столько напрасных смертей удалось бы избежать, и стольких ошибок… И если я действительно хочу избежать их, то пришло время действовать.

— Динар, — мне пришлось сделать шаг в сторону, чтобы увидеть его, уже стоявшего на ногах, а не на коленях перед окровавленной белой шкурой, а просто стоявшего, — ради меня, убей Синее пламя. Желательно сейчас, пока этот маниакально желающий отмщения, еще не начал свой кровавый путь.

Это был шаг номер один.

Шаг номер два:

— Мама, — я посмотрела на прекрасную королеву Оитлона, — отец не идеальный муж, но без тебя он умрет и очень быстро.