Сила воли

– Опять ты меня выручаешь, уважаемая, – степенно произнес Еремеев, – прямо как в прошлый раз, когда мешок с золотом помогла пристроить. Кстати, мне бы половину забрать – деньги очень нужны.

– Да хоть все забирай, токмо давай сперва с источником порешим, хе-хе. И сразу за твоим добром отправимся. – Бабка едва не приплясывала от нетерпения.

– Нет, не отправимся, – покачал головой Александр.

– Почему?

– Так нет никакого золота, да и не было никогда. А вот роль моей знакомой кикиморы тебе явно не удалась, то ли дело – лесная ведьма или волколак, – тоном опытного театрального критика вынес вердикт Еремеев.

– Ах ты ж! – Старуха сбросила внешность сестры и кинулась на человека с ножом.

Он ждал чего-то подобного, а потому сдвинулся чуть в сторону и нанес удар по кисти. Оружие выскользнуло из рук бабки и улетело прямиком в воду.

– Ты чего сотворил… – Та застыла на месте, уставившись на круги по воде. – Ему же цены не было. Да я…

– А ничего ты, сестрица, сотворить более не сподобишься. Аль забыла – ты на моей земле. Нет больше тут твоей власти!

На острове появилась вторая кикимора. Старшая сестра сразу растеряла свою воинственность.

– Давно ли она твоей стала? И чьими стараниями?

– Про то ты более моего ведаешь – сама ведь привела Данилу сюда. Объегорить задумала? А оно вона как вышло. Не на того ты напала, злыдня, это тебе не сестрицу доверчивую зельем одурманить да в карты обыграть.

– Подумаешь, дурман! Да я тебя, растяпу, и без него в дураках оставлю. Хоть сейчас об заклад побьемся…

– На моем острове азартные игры запрещены, – авторитетно заявил Еремеев. – А некоторым сюда вообще путь заказан. – Он строго взглянул на незваную гостью.

– Истину глаголешь, Данила. И не токмо на остров. Все мои угодья для тебя, злыдня, отныне под запретом, клянусь своим болотом.

– Изгоняешь? Родную сестру?

– А ты надеялась тута остаться? Имеется у меня пара подходящих омутов и сеть эльфийская в придачу. Местный леший очень жаждет ее на тебя примерить.

– Обойдусь и без его, и без твоей любезности. А ты, Данила, не отдавай непутевой источник, чего бы она ни сулила. Помяни мое слово – обманет. Мы, кикиморы, просто обязаны людей дурить.

– Злыдня, я ведь не погляжу, что ты мне сестра…

Старшая решила больше не испытывать терпение младшей и поспешила сделать ноги.

– Тяжко с ней пришлось? – спросила кикимора через минуту.

– Не то слово. Пару раз думал: все, кончился Данила. Едва выкарабкался. Твоя сестричка, похоже, оргазм испытывает, когда другим боль причиняет.

– Чего она…

– Удовольствие огромное, – поправился Александр.

– Потому ее и кличут все злыдней, что горазда на пакости черные. Ты ее словам не верь, Данила. Я кикимора правильная, добро помню.

– Раз помнишь, тогда скажи, от чего я тебя уберег и что мы потом у островка с тремя березками прятали?

– Вовек не забуду. И про то, как меня из клетки вытащил, и про сундук с Черной морью, и про то, как те березки тебе здоровьице поправили. Да я это, я.

– Теперь не сомневаюсь. А то кто ее знает, твою сестрицу, вдруг она не токмо в волколака или лесную ведьму обращаться умеет, а и сразу в двух кикимор? – пояснил свою подозрительность Еремеев.

– Вот умный ты мужик, Данила, ничего на веру не принимаешь. С нами так и надо, не то обманем – в этом злыдня права.

– И что ты готова посулить за владение источником?

– Да хоть половину своих угодий. Токмо надобны ли они тебе? Могу помощь любую в своих владениях оказать, как тогда с чудищем, да мало ли… – Она еще немного подумала и продолжила совсем упавшим голосом: – Да… и предложить-то нечего.

– А правда, что на смертного источник может плохо подействовать, что за ним уход нужен постоянный?

– Ты же не собираешься в нем купаться? – усмехнулась кикимора. – А уход и присмотр всему острову надобен. Тут порядок блюсти денно и нощно требуется. К примеру, дохлого чужака убрать, следы колдовства злыдни подчистить… иначе источник и осерчать вздумает, а от того потом беды владетелю случаются.

– Нет уж, купаться в этой водичке меня точно больше ни за какие коврижки не заманишь. – Александра передернуло от нахлынувших воспоминаний.

– Что означает – «больше»? Ты… – Старуха онемела.

– Я же о том не ведал. Хоть бы табличку догадались поставить: дескать, купаться запрещено, нарушителю полный… в общем, фиг выберешься.

– Да как же тебя угораздило-то, милок? – Старуха на всякий случай дотронулась до человека, чтобы убедиться, не призрак ли. – То-то гляжу, одежа у тебя сырая.

– Случайно получилось, – отмахнулся Еремеев, не собираясь вдаваться в подробности.


– Так ведь оттуда, – она кивнула в сторону пруда, – обратного хода нет.

– Видать, не для всех.

– Слыхивала я про людей, кои в огне не горят и в воде не тонут, но чтобы… Выходит, источник ты мне не отдашь? – совсем сникла бабка.

Она была уверена: соприкоснувшись с чистой силой, Данила полностью осознал, какую ценность представляет источник, и теперь с сокровищем не расстанется. Одно утешало – злыдне он тоже не достался.

– Думаешь, у меня есть время сюда наведываться и за порядком следить?

– И то верно! – Кикимора оживилась. – Зачем лишние хлопоты? А у меня как раз день рождения на носу. Можешь сразу два дела добрых сделать: и от забот себя избавить, и подарком меня осчастливить.

– Подарок – это здорово, токмо источник мне запретил полную власть над ним кому-либо передавать.

– Как так? – Старуха бухнулась пятой точкой в траву. – Не будет подарка?

– Да успокойся ты. Думаешь, Данила не найдет правильного решения для правильной кикиморы?

– Ты осмелишься нарушить запрет источника? – шепотом спросила старуха. – Ради меня? – Она поправила прическу.

– Я, конечно, тебя уважаю, но не настолько, чтобы голову терять. Примешь источник в дар по сервитуту?

– Приму, – не задумываясь, ответила кикимора и тут же решила уточнить: – А это как?

– Все, как ты хотела: будешь здесь порядок блюсти, остров прихорашивать, можешь даже жить здесь. Опять же, постоянный доступ к силе. Токмо зачерпнуть ты ее сможешь не больше, чем посчитает нужным сам источник. Он мудрый и точно знает, сколько и кому отмерить.

Еремеев помнил предупреждение о чрезмерных аппетитах кикиморы, а потому решил переложить ответственность за возможные нарушения на сам источник: выдал больше чем надо, сам и виноват.

Старуха после слов Александра выглядела растерянной, так и не поняв, радоваться или огорчаться.

– Данила, ты втолкуй мне, непутевой, источник моим будет али нет?

– В первую очередь он мой, поскольку запрета я нарушать не хочу и не буду.

– То есть я получу его токмо опосля твоей смерти? По наследству?

– Нет, смерти моей ждать не надо, – усмехнулся Александр и, немного подумав, добавил: – Наоборот, ты после этого вообще можешь потерять доступ к источнику.

– Ой, горюшко! – всплеснула руками кикимора. – Да как же так?! Тебя же каждый лиходей норовит упокоить. И что я тогда – останусь без ценного подарка? Опять же, век человека-то недолог…

– Да, жизнь – сложная штука, в ней буквально за все приходится бороться. Погоди сокрушаться, авось через полвека все и уляжется. А ты наверняка сумеешь понравиться источнику, ежели от тебя за островом хороший уход будет.

Еремеев решил перестраховаться, связав свою жизнь с правами собственности кикиморы на этот островок. Он прекрасно понимал: если выгода от его смерти превысит выгоду от его жизни, выбор для нечисти будет очевиден.

– Так-то оно так… – задумчиво произнесла старушка. – А теперь скажи мне: кому все же принадлежит источник?

– Сейчас мне. Когда подарю, будет одновременно принадлежать еще и тебе, но с ограничениями выполнения условий.

– Вроде мой, а с другого боку вроде и не мой. – Бабка была в замешательстве, и Александр решил, что пора заканчивать с процедурой дарения.

– Главное, ты имеешь полное право всем говорить, что он твой. Все! Времени у меня в обрез, поэтому дарю тебе этот остров с источником по сервитуту, на оговоренных условиях.

Факт передачи тут же отразился на внешности кикиморы. Проседь в волосах приобрела золотистый оттенок, одежда стала выглядеть поопрятней, да и в лице появились светлые оттенки. Правда, краше от этого оно не стало, но на вкус и цвет…

– Ой! – Старуха подскочила и кинулась обнимать дарителя.

– Только давай обойдемся без объятий. – Еремеев увернулся от наскока. – Не хочу давать повод лешему для ревности.

– Благодарствую, Данила. – Кикимора взяла себя в руки и отвесила чинный поклон человеку. – Говори, чего от меня надобно?

– Хотелось бы поскорее из твоего болота выбраться. Дело к ночи близится, а мне еще лихих людей нагнать нужно.

– Я же говорила, сызнова к лиходеям спешишь, а вдруг как они тебя…

– Если б я сидел в безопасном месте, тебе бы никогда этого источника не видать, – перебил ее Александр. – Давай поторопимся.

– Всегда рада помощь оказать, да и леший там заждался, поди. – Старуха больше спорить не стала. – Он давеча в такую беду попал, но об том сам тебе расскажет.

Кикимора уплотнила болотную жижу, проложив твердую дорожку, по которой они и двинулись прочь от необыкновенного острова.

– Токмо ты про этот, как его, сервинту…

– Сервитут, – поправил Александр.