Семейная тайна

Больше невозможно было молчать, и Мэри готовилась, как могла, мысленно репетируя разговор с Кэти. Странным образом женщина чувствовала облегчение от осознания того, что скоро огромный груз свалится с ее плеч.

Но как же Кэти?

Все эти годы, а особенно сейчас, Мэри ставила себя на место этой доброй и милой девчушки, которая не совершила ничего плохого. Как бы она сама справилась с сообщением о том, что все эти годы ее заставили жить во лжи? Кэти верила в то, что у нее честная, порядочная семья, которую она безоговорочно любила, а на самом деле все это было обманом.

Все это время Мэри преследовала мысль о содеянном и не перестанет преследовать ее до самой смерти — когда придется отвечать за свои ужасные грехи перед Всевышним.

Размышляя об этом, Мэри вновь присоединилась к Кэти и Анне, которые уже получали документы для новой клиники.

— Я позвонила в гостиницу, перед тем как идти сюда, — сказала Мэри, обращаясь к Кэти. — Твой отец едет, чтобы забрать нас.

В последний вечер перед возвращением домой чувство вины не давало Мэри покоя, и, укутавшись в халат, она уселась у окна и смотрела на море, в тот момент темное и скрытое глубоко в тени.

С набережной до нее доносился смех гуляющих, и она улыбнулась, когда какой-то подвыпивший весельчак вдруг нескладно затянул песню и получилось очень красиво.

И тут, расчувствовавшись, Мэри заплакала — и не могла остановиться.

Спустя какое-то время она встала и вдруг, резко сбросив с себя халат, стала переодеваться. Мэри облачилась в пальто и шарф. По какой-то причине ей захотелось покинуть эту комнату и уйти так далеко, как только cмогут ее усталые ноги.

Взяв ключи, женщина бросила их в карман пальто — и тихо покинула спальню, а затем спустилась вниз по лестнице к выходу. Закрыв за собой входную дверь на замок, она пошла крадучись, словно вор в ночи.

— Святые небеса! — Хозяйка гостиницы увидела Мэри в окно и тут же поспешила сообщить об этом своему мужу, дремлющему в кресле напротив. — Гляди, это же Мэри, мать Анны. Куда это она собралась одна в такое время? Может, пойти и разбудить ее дочь?

— Вот еще! Мэри достаточно взрослая, чтобы о себе позаботиться. Не забывай, что бо`льшую часть дня они проводили в больнице. Наверное, Мэри захотелось подышать морским воздухом. И если ей нужна небольшая передышка, это ее дело, дорогая. У них было столько хлопот с тех пор, как с Кэти случилось несчастье. Не удивлюсь, если бедная женщина не может уснуть.

Не подозревая о том, что ее заметили, Мэри прошлась по улице, затем пересекла дорогу.

У нее не было конкретной цели, она не знала, когда вернется, — просто ей невыносимо было и дальше оставаться в гостиничном номере.

Мэри долго шла и наконец остановилась передохнуть у низкой, грубой каменной стены, обрамлявшей набережную. Спустя несколько минут женщина продолжила прогулку, а еще через минуту села: ноги у нее ныли, и вся она продрогла от влажного морского воздуха.

Мэри посмотрела вниз на пляж: он выглядел невероятно пустынным и тихим, и его величие пугало.

Через минуту женщина встала и принялась снова бесцельно прогуливаться туда-сюда, совершенно не замечая людей вокруг, многие из которых, проходя мимо, бросали на нее любопытные взгляды.

В конце концов, остановившись, Мэри удивилась и обрадовалась, осознав, что она дошла до старой пристройки, где большой шотландец Джон Фергюсон и его приятель Дэнни хранили инструменты. В этот приезд она еще ни разу не видела ни того, ни другого — все ее внимание было приковано к Кэти, Анне и Дейву.

Внезапно почувствовав холод и усталость, Мэри оглянулась, ища глазами своих старых товарищей, но их нигде не было — да и немудрено в такой час.

Впрочем, рядом, конечно же, была Голубая скамейка, и Мэри направилась к ней и присела отдохнуть.

Женщина улыбнулась, вспомнив Малыша Дэнни, его громкий, мелодичный смех и лукавый блеск выразительных глаз. Дэнни определенно ей нравился: этот человек умел рассмешить ее до слез.

Сейчас, когда Мэри захлестнули глубокая печаль и бесконечное одиночество, она словно почувствовала уютное, жизнерадостное присутствие Дэнни и оглянулась в надежде увидеть его в этом переполненном и одновременно пустынном месте.

На какое-то мгновение ей действительно показалось, что Дэнни рядом, со своим неподражаемым чувством юмора и сияющими, улыбчивыми глазами. У Мэри были такие яркие воспоминания о том, как они смеялись вместе, что ей показалось, будто ее сердце наполнилось теплом, и это лишь обострило ощущение одиночества.

Внезапно она почувствовала отчаянное желание увидеть ирландца, посмеяться над его глупыми шутками, насладиться его безудержным весельем.

Одна лишь мысль о Дэнни поднимала ей настроение. Он был заботливым другом, открытым и честным человеком, то серьезным, то сумасбродным, невероятно забавным; его душа была наполнена любовью — по-детски наивной.

Мэри нуждалась в нем прямо сейчас — сию минуту, — в его озорной улыбке и комичных обольщениях, которые пробуждали в ней бодрость духа.

Если бы Дэнни вдруг появился на этом месте, Мэри почувствовала бы себя желанной, любимой и прощенной за все плохие, неразумные поступки, которые она совершала в своей жизни.

Впрочем, как ей стереть ошибки, которые она допустила? Как справиться с чувством вины, которое она носит в себе вот уже столько лет? Одиночество тенью ходило за ней по пятам, и неизвестно, куда свернуть и как начать все заново. Ее плохие поступки затронули Кэти, и за это она никогда себя не простит. Никогда! Мэри лишь себя винила за то, что не была честна и добродетельна. Она всегда была трусихой и сейчас, казалось, окончательно сбилась с пути.

Мэри была напугана; она сражалась одна, в полной темноте, и некому было ей помочь.

Как организовать мысли в своей голове, эту отравляющую смесь из вины, стыда и горького сожаления?

И сейчас, нервно ерзая на Голубой скамейке, Мэри обхватила себя руками и, откинувшись на спинку, закрыла глаза и стала размышлять о плохом поступке, который она совершила, забеременев от мужа подруги, в то время как ее собственного мужа едва успели похоронить. Подумав о Кэти, женщина почувствовала приступ стыда — и, вместе с тем, гордость за то, что подарила жизнь такому милому, светлому человечку. Ведь Кэти была просто чудом.

— Господи, спасибо, что вернул ее нам!

Мэри расплакалась — сначала тихо, а затем уже не могла остановиться. Обхватив голову руками, она дала волю эмоциям. Мэри чувствовала себя неудачницей, лгуньей и грешницей, которая никогда не должна была появиться на свет.

Задыхаясь от мрачных мыслей, женщина наклонилась вперед и зарыдала.

— Эй, а ну-ка прекратите, дамочка! Это не то место, где можно выставлять напоказ свое плачевное состояние.

Вздрогнув от звука знакомого голоса, Мэри торопливо подобрала полы пальто и пододвинулась к краю скамейки. А затем уже плакала от радости, увидев старого друга.


— Малыш Дэнни! — Внезапно женщина почувствовала себя желанной и защищенной. — Дэнни, я так рада видеть тебя!

Она раскинула руки для объятий, а мужчина, сняв длинное пальто, накинул его поверх пальто Мэри и обернул им ее дрожащее тело.

— Значит так! — Он поднял ее со скамейки. — Тебе нужно согреться. Слыхал о твоей девочке, о Кэти, — добавил он мягко. — Насколько я знаю, сейчас ей уже лучше. Слава богу!

Мэри снова заплакала, и Дэнни принялся ее успокаивать:

— Ну, будет, милая! Я отведу тебя в паб, где работаю по вечерам. Хозяин там — хороший человек. Он нас не выгонит.

Безумно счастливая благодаря встрече с Дэнни, Мэри пошла за ним, по дороге утирая слезы.

— Тебе следует бросить меня прямо здесь, — сказала она ему. — Я совершала в своей жизни очень плохие поступки!

— О, перестань, дорогая! Разве никто из нас не совершает плохих поступков? Необходимо жить и учиться, и если ты действительно раскаиваешься, все рано или поздно встанет на свои места.

Дэнни обнял Мэри сильной рукой и заботливо повел по улице, а затем вдоль тротуара, в сторону ярко освещенного паба, где работал на полставки — среди шумных посетителей и крепкого запаха алкоголя и закусок, в окружении весельчаков, наслаждающихся игрой в дартс или на бильярде, в то время как пиво льется пенной рекой.

И где, среди всеобщего веселья, держа в объятиях свою женщину, Малыш Дэнни обрел наконец рай на земле.

Он вкратце описал хозяину паба ситуацию, и тот с готовностью согласился им помочь.

— Но тебе непременно следует уведомить семью о своем местонахождении, — сказал ирландец.

Мэри согласилась и сообщила Дэнни название гостиницы.

— Могу ли я воспользоваться вашим телефоном, а то моя дочь начнет беспокоиться?

Когда Мэри позвонила Анне и сказала ей, где она сейчас, та всполошилась:

— Боже мой, мама! Почему ты меня не разбудила? Я даже не знала, что ты ушла, пока хозяйка не забеспокоилась и не доложила мне об этом. Я уже хотела одеваться и отправляться на поиски. Никуда не уходи — мы приедем и заберем тебя, прямо сейчас.

— Возвращайся в постель, дорогая… Мне предложили здесь комнату на одну ночь, — пояснила Мэри. — Извини, что заставила тебя волноваться.

Затем Анна поговорила с хозяином бара и договорилась с ним о том, что заберет мать поутру. Но Дэнни предложил сразу после ужина взять у хозяина автомобиль и отвезти Мэри обратно в гостиницу.

— Анна, как вам такая идея?

Разумеется, она согласилась. Дочь была рада, что Мэри находится в надежных руках, — она знала, что Дэнни неравнодушен к ее матери.

Анна всегда считала этого ирландца неограненным алмазом, настоящим сокровищем, и прекрасно видела, что под маской неисправимого балагура и коварного обольстителя скрывается мужчина, который всегда любил ее мать.

Хозяин приготовил каждому из них по горячему тодди[22] и оставил их болтать за барной стойкой, где они принялись бурно обсуждать все, что произошло с момента их последней встречи. Веселье продолжалось уже негласно: официально паб был закрыт, однако внутри все еще было полно народу.

Вскоре стало ясно, что Дэнни и Мэри очень соскучились друг по другу.

— Я так рад тебя видеть, милая! Моя жизнь без тебя не значила ровным счетом ничего!

— Я тоже скучала по тебе, Дэнни, — смело призналась Мэри, — и, полагаю, теперь нам не следует терять друг с другом связь.

— Согласен! — Внезапно мужчина ринулся в пляс под звуки старинного ирландского танца. У него сбилось дыхание, и, остановившись, он едва мог говорить, но все же нашел в себе силы произнести слова, которые действительно значили для них обоих очень много: — Как насчет того, чтобы пожениться, а? — Дэнни хитро подмигнул, однако взгляд его голубых глаз был неимоверно серьезным.

— Что?! — Мэри обхватила его лицо руками и улыбнулась, глядя ему в глаза. — Малыш Дэнни! Я думала, что уже никогда тебя не увижу. Сколько горя мы пережили во время этой поездки… Но вот ты здесь, передо мной — и делаешь мне предложение. И знаешь что?

— Что?

— Думаю, это поможет тебе понять, что я чувствую. — И Мэри подарила ему самый крепкий и долгий поцелуй в своей жизни.

— Ух ты! — Чувствуя легкое головокружение, Дэнни широко улыбнулся. — Маленькая проказница!

Когда он обнял Мэри и прильнул к ее губам в долгом, захватывающем дух поцелуе, вокруг раздались громкие одобрительные возгласы. Восхищенные посетители паба все как один поднялись и аплодировали до тех пор, пока не устали.

— Ну, хитрый ирландский лис, ты клялся, что заполучишь эту женщину, и все-таки сдержал слово! — воскликнул хозяин паба.

Все подняли бокалы и пожелали этой необычной парочке долгой и счастливой совместной жизни.

Малыш Дэнни был так счастлив, что схватил Мэри и принялся кружить ее в танце по залу, возле барной стойки и вверх-вниз по лестнице у двери; запыхавшись, он остановился на секунду, чтобы глотнуть воздуха, — и вновь завертел Мэри в танце, пока не потерял равновесие и не упал, увлекая женщину за собой.

— Клянусь, я сегодня не выпил ни капли спиртного, — уверял он ее. — У меня просто закружилась голова от любви к тебе!

Разумеется, ему никто не поверил. Все вокруг смеялись, а хозяин весело заверил Мэри:

— Дэнни не лжет. Он не выпил ни капли… потому что это были не капли, а кружки — и мне известно как минимум о четырех!

Мэри могла поклясться, что от последовавшего за этим гомерического хохота стены паба затряслись.