Самый мрачный рассвет

Прекрасная, чтобы думать о ней и через несколько дней.

— Эм… привет, — неловко повторила она, так и не дождавшись от меня ответа. — Банку?

Я моргнул и проследил по её тонкой руке к ладони. Разумеется, она протягивала мне пустую банку с зеленой крышкой, центр которой был прорезан под узкую щель.

— Для билетов. Рита сказала, что вам нужна одна.

Я снова посмотрел на неё, заметив бисеринки пота, покрывающие её лоб. И, наверное, для того, чтобы достичь максимальной отметки в категории «Неловкость» за сегодня, я ответил:

— Тебе жарко.

Боже, Портер.

Её брови выгнулись, и она поставила банку рядом с грилем.

— Правильно. Что ж, не буду отвлекать вас.

— Дерьмо. Подожди. Мне очень жаль. Я неправильно выразился. Я хотел сказать, что тебе, наверное, жарко. Сегодня почти восемьдесят градусов по Фаренгейту.

— Правильно, — сухо сказала она, продолжая отступать.

— Серьёзно, я не имел в виду… о чёрт! — простонал я, когда из гриля вырвалось пламя.

Схватив бутылку воды, я опрокинул её на пламя. Потом я вытер лицо ладонью, но огонь не унимался, вспыхивая с другой стороны.

Да. Факт. Я собирался спалить парк.

Хорошие новости: здесь находился почти весь медицинский персонал.

Плохие новости: я мог помахать рукой на встречу с доктором для Трэвиса.

— Осторожно. — Появилась женщина рядом со мной и скользнула в узкое пространство между мной и грилем. Её длинные темные волосы ударили меня по лицу, пока она крутила ручки, чтобы унять огонь.

Рваный вздох облегчения вырвался из моих легких.

— Христос, всё могло закончиться плохо.

Она повернулась ко мне лицом, не было сомнения — если бы её взгляд мог замораживать, то я бы превратился в льдышку.

Натянуто улыбаясь, я сказал:

— Думаю, гриль неисправен.

— Гриль или вы? — возразила она.

— Определённо гриль.

Быстро она вытряхнула на землю сгоревшее мясо и снова посмотрела на меня.

— Вы знаете, что корову уже убили, не так ли? Нет нужды наказывать её ещё сильнее. — Ее детские слова должны были вызвать во мне желание улыбнуться, но она вовсе не шутила.

Сузив глаза, я пытался найти ответ. Интуиция подсказала быть мерзавцем, но рассудительность всё же выиграла.

— Грубо, — воскликнул я.

Она скривила губы.

— Говорит мужчина, уставившийся на меня, как будто недавно вышел из тюрьмы.

Мне хотелось рассмеяться. Мне понравилось её необычное чувство юмора, к тому же она была абсолютно права. Я не сводил с неё взгляда.

Но снова… в мозгу появилась мысль, что это была не шутка.

Женщина не была открытой книгой.

Пока не была.

Песня из громкоговорителя изменилась, и детские повизгивания и выкрики «ура» сигнализировали об их буйном одобрении.

Это произошло так быстро, что если бы здесь был кто-то ещё, я бы даже не заметил его.

Но она была здесь. И я сразу же заметил кое-что.


Я видел это в зеркале каждое утро, когда просыпался, и каждую ночь, когда засыпал.

Понизив голос, я потянулся к ней, отчаянно надеясь поднять ей настроение.

— Ты в порядке?

— Конечно, — отрезала она.

Холодная, спокойная, собранная.

Прячет самое сокровенное у всех на виду.

Это было почти так же интригующе, если не разрывало сердце на куски.

Она посмотрела на меня, пока я навис над ней.

— Что ты делаешь? — огрызнулась она, отстраняясь от меня.

— Ничего, — ответил я.

«Всё», — подумал я.

Я наклонился ближе, и встретился с её темными глазами.

Святое. Дерьмо.

Вот оно, полыхает в её глазах.

Пустота.

Моя пустота.

Я был мастером скрывать свои эмоции от внешнего мира. Прятать их не только от мира, но и от самого себя слишком хорошо. Если я буду скрывать боль и страх, то у них не будет силы властвовать надо мной. Но на протяжении всех этих лет распространившаяся пустота была еще хуже.

Моя улыбка стала маской для детей.

Мой смех — личина, чтобы провести семью по проторенной дорожке.

Двигаясь вперед все это время – я чувствовал, что умирал.

И вот он, как маяк в темноте, светится внутри неё.

— Привет, — прошептал я, как будто мы были давнишними друзьями.

Она моргнула и вытянула голову, чтобы посмотреть на меня.

— Привет?

Она думает, что я сумасшедший, и я не мог опровергнуть этот факт. Потому что я, чёрт возьми, думал также.

Но это не помешало мне улыбнуться и повторить.

— Привет. — Когда она беспомощно уставилась на меня, я добавил: — Для справки, в моём словаре найдётся тысячи слов, но, кажется, сейчас я застрял на этом.

Крошечная улыбка, которую я когда-либо видел, тронула женские губы.

Она и раньше была прекрасна. Но в эту секунду она стала необыкновенной.

Её темно-коричневые глаза осмотрели меня в поисках чего-то и снова вернулись к моим.

— Ты меня пугаешь.

Я усмехнулся.

— Ты меня тоже пугаешь.

— Может тебе стоит притормозить… тогда?

Без колебаний я кивнул:

— Согласен.

— Сегодня? — подытожила она, но на её губах всё ещё красовалась едва заметная улыбка. Нет. Эта женщина не была груба. Не была сукой. Она просто выживала.

Так же как и я.