Противостояние

– Почти ничего, – согласился отец Вэллэри. – Однако через несколько дней с нами связывается Айланта и предлагает сумасшедший прорыв в отношениях. Правда, в соглашении есть один странный пункт про подданного королевства. Артур, это ведь как-то связано с Вэллэри?

По логике, сейчас нужно сделать удивленное лицо и пожать плечами. Однако никогда не замечал за собой сильных способностей в искусстве притворства. Да и прилично развезло меня от этого винца.

Возможно, поэтому захотелось устроить с Роном дуэль взглядов, не забывая при этом улыбаться и не спеша потягивать вино. И цварг не отставал от меня, словно мы поспорили, кто кого перепьет, а заодно пересмотрит.

Я и не заметил, как отец Вэллэри стал даже каким-то близким. Но все-таки расслабляться не стоило, мы с его дочерью все обговорили. С другой стороны, он тоже не дурак и неплохо так соединил между собой разные факты.

– Рон? – сказал я и впервые почувствовал, как язык начал чуть-чуть заплетаться.

– Да, Артур.

– Хорошее оружие у меня? – спросил я.

– Просто отличное! – Он кивнул.

– Твой народ его получит, даже если мне придется поругаться с Айлантой, а тебе – с вашим советом. Ты ведь сможешь с ними поругаться? – поинтересовался я.

– Если нужно, то смогу! – самым серьезным тоном ответил он.

– Отлично! А теперь по поводу твоих опасений. Вэллэри никогда не предавала и не предаст свой народ. Это тебе понятно?

– Уверен? – уже не скрывая своих подозрений, переспросил Рон.

– Да! – гаркнул я, и сидевшие невдалеке воины даже повернулись в нашу сторону.

– И еще, мой друг… Давай чисто теоретически порассуждаем над кое-чем? – обратился я к нему более тихим голосом.

– Давай! – согласился он.

– Представь, что Вэллэри не по своей воле попала в ситуацию, при которой она могла бы помочь Цварг-холлу. Но при этом ей пришлось бы рисковать своей жизнью. Как ты думаешь, она бы пошла на это?

– Пошла! – убежденно кивнул Рон.

– Хороший ответ, мой друг! – сказал я.

И достав одну из печенюшек Айланты, закинул ее в рот, хотя это полное безрассудство. Ведь непонятно, какая реакция будет из-за вина. Но мне сейчас было начхать на осторожность, ибо попойка никогда не приводит к мудрым решениям.

Наполненная неведомой силой кровь Рамбалака очень быстро разлилась по телу. И кроме силы она мне подарила какие-то абсолютно новые ощущения. Все-таки вино смогло оказать свое влияние.

– Смотри фокус! – улыбнулся я и сунул руку в огонь.

Глаза Дэи округлились от ужаса, впрочем, как и Рона. А я наблюдал, как поджаривается моя рука, и терпел боль, ведь кровь демона ее уменьшала в разы. А потом вынул ладонь из костра – и прямо на их глазах все зажило.

У девушки с цваргом чуть челюсти не отвалились. И они расширившимися глазами смотрели на то, как моя кожа приобретает естественный цвет. Впрочем, даже мне до сих пор удивительно наблюдать такое чудо.

– В общем так, Рон! Тебе все показалось, и нет никакой связи между твоей дочерью и предложением Айланты. Однако если кто-то из ваших начнет задавать подобные вопросы, то сообщи мне.

– Для чего? – удивился он.

– Пока не знаю, но, возможно, я проберусь в ваш город и убью его. А если буду в таком состоянии, как сейчас, то еще и его близких, а также тех, кто прибежит на помощь. Ну а если понадобится, уничтожу всех, кто будет угрожать Вэллэри. Сможешь в случае необходимости довести эту мысль до вашего совета?

– Смогу, – с задумчивым лицом ответил Рон.

Вроде он мой посыл понял и должен успокоить местных шерлоков холмсов. Так что пора было прекращать этот разговор. И тут Гор мне кое-что показал, ведь зрение у него было намного лучше бинокля Бергтела.

– Так, друзья, мне пора идти!

После этих слов я поднялся и осмотрел сидевших возле костров воинов. Кровь Рамбалака полностью убрала эффекты опьянения, и тело снова идеально работало. Только вот разум до сих пор не вернулся на свое место.

– А ты куда? – удивился Рон, продолжавший сидеть возле костра.

– Хочу снять стресс, – ответил я и направился к барлэйским кавалеристам, которые сидели недалеко от нас.

Разговоры у них моментально прекратились, и латники посмотрели на меня.

– Парни, обещаю скоро вернуть! – сказал я.

И пока они не очухались, вынул из седельных ножен одного воина длинный двуручный меч. Потом надел на голову свой шлем, правда, без тепловизора. И на огромной скорости рванулся в сторону реки.

Радовало то, что река Проклятых было покрыта плотным слоем снега, поэтому бежать мне было удобно. И эти пять с гаком сотен метров до пепелища удалось преодолеть примерно за минуту.

Однако рыскавшие здесь несколько десятков ургов все-таки заметили меня раньше. Некоторые из них даже изда́ли предупреждающие крики. Так что ближайший йети все-таки успел повернуться ко мне и метнуть огромное копье.


Упав на колени и проскользив по льду до серого гиганта, я одним ударом отрубил ему правую ногу. Йети рухнул, и за моей спиной раздался громкий рев боли. Затем я сразу вскочил на ноги и разрубил до пояса бросившегося в атаку болотника.

Потом я кинулся на бежавшую ко мне толпу, врубившись в которую, двуручным клинком описал размашистый круг. Это вывело из строя троих болотников, а еще двое через пару секунд отправились на тот свет.

И тут мне в спину прилетел страшнейший по силе удар. Он как минимум сломал позвоночник и кучу других костей. А заодно откинул мое тело на десяток метров вперед. Однако пока я скользил по льду, регенерация многое залечила.

Я поднялся на ноги, чувствуя, как кости окончательно срастаются. И, не спеша обернувшись, по-злому уставился на йети. Тот же каким-то беспомощным взглядом посмотрел на свою огромную дубину.

А потом мы продолжили наш спарринг. Здоровенный ублюдок взмахнул этой деревяхой и попробовал снести мне голову. Однако я поднырнул под удар и наотмашь врезал мечом по его правому боку.

Длинное лезвие разрубило кучу ребер, словно они были сделаны из обычного картона. Потом разрезало живот, и кишки гиганта сразу же вывалились наружу, а белый снег стал красным от крови.

Почти мертвый йети уронил свою гигантскую дубину и упал на колени. Однако я схватил его за ворот одежды, а потом катнул по льду. Прямо под ноги еще одному здоровяку, который бежал на меня.

Полумертвое тело врезалось ему в ноги, и он распластался на окровавленном льду. А через секунду меч раскроил его череп, добавив очередной мазок из брызнувшей крови в эту странную картину, которую мы с ургами рисовали на льду.

И тут же от моих лат отскочило около десятка стрел с зазубренными наконечниками. Оставшиеся болотники наконец-то оставили мечи с дубинами и топорами и схватились за свои кривые луки.

Однако они не догадывались, что у них не было никаких шансов. Ведь на меня, в таком состоянии самого настоящего берсеркера, нужно бросаться толпой, стараясь расчленить на части или попасть в голову.

В общем, пришлось немного побегать за этими тварями. И удалось убить примерно дюжину, когда остальные выжившие уродцы стали драпать к спасительному берегу. А бежать за ними вообще не хотелось, да и опасно это.

И тут до меня донесся тихий то ли рев, то ли стон. Поэтому пришлось вернуться к тому месту, где началась битва. Там лежал самый первый серый гигант с отрубленной ногой, который почему-то до сих пор еще не истек кровью.

«Все-таки не стоит в будущем из вина и крови делать коктейль», – подумал я, вынимая меч из груди теперь уже трупа.

Морозный воздух хорошо освежал мои легкие, а огромная луна шикарно освещала реку и окрестности. Впереди же светились многочисленные огни нашего лагеря, куда мне уже пора возвращаться.

И тут за спиной послышался довольно необычный шум. Я обернулся и сразу понял, что схватка еще не закончена. Шум создавали перепончатые крылья, ведь примерно в тридцати метрах от меня трое гаргэлов зависли в воздухе.

Из-за своей способности летать эти черные ублюдки могут доставить кучу проблем. Хотя не совсем черные. Тот, что находился посередине, отличался от остальных, его кожа была черно-серебристого цвета.

– Ну и что вы мне можете сделать? – крикнул я и очень медленно направился в их сторону.

Внезапно лед вокруг начал сильно трещать. А вот это уже походило на магию, и купаться совсем не хотелось. Поэтому я бросился к трупам болотников, схватил валявшееся там копье и, размахнувшись, метнул его в тварь посередине.

Не скажу, что умел метать эти штуки или даже представлял, как это делается. Но иногда сила в связке с решительностью перекрывают недостаток опыта. Вот и сейчас копье молнией полетело точно в цель.

Однако крайний справа гаргэл мгновенно ринулся наперерез и закрыл своим телом собрата. Оружие пробило ему правую сторону груди, и тварь настолько сильно закричала от боли, что у меня даже уши заложило.

Тут же я заметил еще одно копье, и побежал к нему. Однако когда схватил его, то понял, что время упущено. Гаргэлы на большой скорости улетали от меня, держа раненого собрата под руки.

Только что поднятое метательное оружие упало на окровавленный лед. С моим умением на таком расстоянии точно не попасть, а пистолет, как назло, остался лежать в седельной сумке. Так что я плюнул на все и поплелся назад к лагерю.

Около полусотни всадников во главе с Бергтелом встретили меня примерно на середине пути. В принципе, блондин довольно быстро собрал подмогу, ведь тех же коней еще нужно было оседлать…

Парень резко осадил возле меня своего коня, а его глаза прямо-таки метали молнии.

– Ты что творишь? Вообще с ума сошел? – довольно жестким тоном высказался он.

Правда, не настолько жестким, какой может позволить себе начальник, распекая подчиненного. Все-таки Бергтел понимал, что мы с ним находимся примерно на одной ступеньке иерархической лестницы.

– Чего ты кричишь? На пепелище шлялась пара десятков йети с болотниками. Поэтому нужно было им показать, кто здесь хозяин. А то вдруг они, обидевшись за убийство собратьев, вздумали бы нас побеспокоить? Может, даже кого-то из твоих людей удалось спасти этим боем. Ты ведь о них заботишься вроде? – ответил я и даже не остановился.

Кстати, Бергтел уже знал, как я называю ургов, поэтому даже не переспросил, о ком идет речь. Да и многие барлэйцы стали за эти недели использовать мои слова. Ведь раньше как – урги они и есть урги, только крылатых шаманов выделяли из их числа…

Некоторое время парень молча ехал рядом со мной. Возможно, его удовлетворила указанная мною причина. А может, понимал, что нет смысла ругаться, когда все уже и так закончилось.

– А как ты с гаргэлом справился? – неожиданно поинтересовался блондин.

Этим вопросом он меня удивил. Поэтому, не останавливаясь, я поднял голову и с интересом посмотрел на барлэйца:

– А ты откуда знаешь про это?

– До нас долетел крик боли. Им они на некоторое время оглушают людей.

– Боли? – Я задумался. – Мне точно не было больно, и он меня не оглушил. А вот его правое легкое пробито копьем. Жаль только, что остальные два уродца смогли улететь с ним, а так бы он точно сдох.

– Там было аж три гаргэла? – переспросил Бергтел.

– Наверное. По крайней мере, я видел только троих. Один, правда, какой-то серебристо-черный по цвету.

– Штайн… – медленно пробурчал парень, причем ко мне он явно не обращался.

Дальше мы шли молча, и когда добрались до лагеря, то мне наконец-то удалось уснуть крепким сном младенца. И лишь с другой стороны тлеющего костра устроившаяся возле седла и моего коршуна Дэя каким-то немного странным взглядом смотрела на меня.