Проклятый отбор

Я мысленно хмыкнула. Журналисты серьезно подошли к вопросу моего появления. Мне даже стало интересно, чья правда окажется в итоге сильнее: обработанной тайной службой прислуги или ученого. Но я моментально забыла об этом, когда представили единственную женщину среди гостей:

— Мадам Ланира служила в поместье графа горничной в течение шести лет.

— Пяти, — поправила женщина лет сорока. Ее темные волосы были стянуты в тугой хвост, а круглое лицо с мясистым носом и слишком ярким макияжем не вызвало у меня ни симпатии, ни доверия.

Ведущая белозубо улыбнулась и представила последнего гостя:

— И сэр Танкарин, магистр в области психологии и ментального воздействия, глава кафедры нейромагии в госпитале душевных заболеваний имени Каташна. Рада всех вас приветствовать. И первый вопрос вам, барон: каким человеком был граф и какие у него складывались отношения с женой? Существует мнение, что это был договорной брак.

Барон был тучным мужчиной с пышными бакенбардами и пухлыми губами. Они сильно контрастировали с маленькими, едва заметными глазами. Голос у него был глубокий и низкий.

— Графа я знал буквально с детского возраста. Не сказать, что он был склонен к дружбе в том понимании, к которому мы привыкли, но всегда принимал меня. Во время встреч он мог подолгу молчать или заниматься своими делами в моем присутствии. Порой он что-то говорил, и я отвечал, зная, что меня, несмотря на всю отстраненность, услышат. Большего требовать от Октавиуса не приходилось. С годами ситуация только ухудшалась. Я, конечно, пытался поддержать его и всеми силами вытащить из той замкнутости, но оказался бессилен перед его болезнью. Даже прелестная леди Миралла не могла достучаться до него в полной мере. Она была очень приятной леди и к мужу относилась с пониманием и уважением.

— А вы можете подтвердить факт беременности леди Мираллы? — вклинилась в пространные воспоминания барона ведущая и пытливо прищурилась.

— Конечно, могу! — фыркнул в ответ мужчина. — Я это видел собственными глазами!

— Замечательно! — возрадовалась журналистка и задала новый вопрос: — Но были ли роды?

Борон покраснел и даже закашлялся.

— Как говорят, были, но я не лекарь и не присутствовал.

— Тогда переадресую этот вопрос вам, мадам Ланира. Вы же на тот момент работали в доме графа.

— Да, — с улыбкой откликнулась женщина. — И роды действительно были. Графиня была очень слаба здоровьем, и ее роды сопровождал приглашенный целитель. Нас, конечно, никого не пустили.

— Но вы слышали крик младенца?

— Как есть слышала, — осенила себя знаком солнца женщина и тонко улыбнулась.

Я выдохнула, но, как выяснилось, радоваться было рано.

— Но почему же ни у кого не возникло вопросов, что стало с младенцем и как удалось отцу скрыть дочь даже от прислуги? — недоумевала ведущая.

— Ох, после смерти леди Мираллы такая суета началась. Граф бушевал два дня, переживая свою утрату. Вы знаете, у него случались неконтролируемые приступы. И мы в такие моменты боялись лишний раз нос высунуть. Личное крыло вообще было закрыто для посещений. Туда ходили только связанные кровной клятвой и обетом молчания. А на похоронах были два закрытых гроба. — Мадам Ланира всплакнула и утерла платочком глаза. — Простите, до сих пор вспоминаю с болью.

— Ничего, мы понимаем, — с наигранным участием сказала блондинка и устремила свой взор на магистра. — Сэр Танкарин, скажите, насколько вероятно, что дочери передалось заболевание ее отца, особенно если учесть их явное внешнее сходство? Да и из достоверного источника нам известно, что порой леди Мариэлла ведет себя несколько импульсивно, порой без причины падает в обморок. Что скажете?

— Да, такое вполне возможно, но любые болезни сознания проявляются не сразу либо не в полной мере. Все это индивидуально. И подтвердить наличие заболевания у графини может только тест и анализ целостности сознания.

Я поперхнулась воздухом от возмущения. Меня только что легко и незатейливо назвали потенциальной шизофреничкой.

— Леди Мариэлла! — переполошилась расставляющая на столе вазочки с конфетами и вареньем Нира. — С вами все в порядке?

— Жить буду, — прокашлявшись, просипела я. — Просто не ожидала такого…

— Ох, да не смотрите вы эти глупости! — всплеснула руками горничная. — Этим шоу давно никто не верит. Там лишь бы сенсацию из пальца высосать. А вы лидер отбора, и уже никто не сомневается в вашей победе. Вот и злословят некоторые… от бессилия.

Запинка в речи горничной была красноречивой.

— Например, Амелинда? — без труда догадалась я.

Девушка смутилась, но ответила:

— Она вас сильно не любит.

— Я знаю, — тяжело вздохнула я и переключила видер на новостной канал. Слушать о себе небылицы больше не хотелось.

Вот только и «Каленгорский вестник» не порадовал. Антэрил вновь стягивал войска к границе. Объединенные западные королевства косвенно поддерживали нашего противника, но тем не менее не отрицали вклада Каленгора за несколько веков владения спорными ныне землями и предложили вообще предоставить этой территории независимость. В южных горах в герцогстве Кзарат народ решил потребовать отделения от ослабевшего Каленгора и возвеличиться, как это было в далеком прошлом. Для подавления беспорядков даже пришлось подключить магов-водников. Сам герцог об отделении говорить не хотел. Трон под ним шатался, и власть готов был взять племянник герцога, сбежавший в Антэрил и произносящий оттуда пламенные речи о свободе, независимости и равенстве. Словно раньше народу чего-то не хватало.

Апофеозом кошмаров стал теракт в приграничном Даркарте.

— Смутные времена, — вздохнула Нира, вторя моим мыслям. — Но скоро вы станете королевой, его величество восстановит порядок, и война закончится. Пресветлый пастырь уверяет, что скоро нас ждет светлое и спокойное будущее, просто надо спокойно принять все перипетии и изменения!

— Да, все обязательно будет хорошо, в любом случае. Даже если не я стану королевой, — поправила я девушку, воодушевленную проповедью пастыря.

— И все же я верю в вашу победу. И лорд Серион в ней не сомневается. На вашей стороне практически все!

Я лишь улыбнулась. Страшно даже представить, каково будет разочарование народа, а главное Сериона, когда я отдам первенство другой. Представила себе картину, как королевский стилист приходит снять мерки для очередного платья в его коллекцию и с улыбкой затягивает сантиметровую ленту на моей шее.

От мыслей о будущем меня отвлек стук в дверь. Когда Нира открыла, на пороге стоял Лигар.


Что-то случилось.

— Вас хочет видеть его величество, — коротко сообщил страж, и я поспешила подняться.

— Удачи, леди Мариэлла, — пожелала мне Нира.





ГЛАВА 8




В коридоре нас сразу окружила охрана. На мой вопрос о причинах внепланового свидания Лигар лишь пожал плечами и предположил:

— Мне о причинах не сказали. Но вечером невестам раздали дополнительные амулеты, возможно, для вас будут еще какие-то указания.

Он проводил меня до приемной короля и препоручил заботам камердинера. Тот провел меня мимо кабинета, через анфиладу гостиных и попросил подождать у очередных дверей, из-за которых доносились звуки скрипки. Правда, стоило слуге постучать, как музыка стихла, а я услышала глухое «войдите».

Слуга открыл передо мной дверь и с поклоном пропустил в покои короля. Внутренне я даже сжалась от охватившего меня трепета. Надо обладать немалым доверием со стороны короля, чтобы пропустили так далеко.

Переступив порог, я оказалась в просторной гостиной. Напротив камина стояли мягкие диваны, обтянутые изумрудной парчой с золотым узором, и журнальный столик, на котором сейчас лежала скрипка.

— Добрый вечер, Мариэлла, — с мягкой улыбкой поприветствовал меня Эдгар.

Я поспешила сделать реверанс, про который, признаться, едва не забыла.

— Вы хотели видеть меня, ваше величество.

— Да, — кивнул король. — Я хочу лично дать вам амулет, который куда быстрее сообщит о нападении, чем вы активируете литтор. Другим невестам подобные я уже выдал в качестве подарков, ваш же будет с несколькими дополнительными свойствами. Присядьте, сейчас я его принесу.

Я опустилась на самый краешек мягкого сиденья, а Эдгар отправился в соседнюю комнату. Воспользовавшись вынужденным одиночеством, я принялась рассматривать лежащую на низком журнальном столике скрипку.

С одного взгляда становилось понятно, что инструмент очень дорогой. На нем не было украшений или тонкой резьбы, но каждый изгиб, натяжение струн, изящество говорили, что ее сделал мастер с большой буквы. Даже закралось подозрение, что это творение руки самого Орадивари, умершего пару столетий назад. Таких инструментов осталось от силы штук двадцать, и десять из них хранились в музеях. А тут сокровище лежало прямо на столе!

«Никогда бы не подумала, что Эдгар умеет играть», — мелькнула в голове мысль, и я несколько нервно огляделась. Вдруг за портьерой прячется музыкант. Отчего-то не верилось, что мощный и сильный мужчина может играть на столь хрупком и чувствительном инструменте.

Я еще раз воровато оглянулась, и рука потянулась к скрипке.

Хоть кончиками пальцев прикоснуться в великому…

— Нравится? — неожиданно раздалось рядом.

Я быстро отдернула руку и испуганно уставилась на вернувшегося в комнату короля.

— Я не… я только посмотрела! Честно! — затараторила я.

Надо же было так влипнуть! Сейчас меня выставят вон и для верности закуют в кандалы, чтобы руки ко всяким раритетам королевским не тянула без спроса.

— Это вы играли? — с перепугу спросила я в попытке сгладить неловкость.

Эдгар одарил меня насмешливым взглядом и, положив на стол рядом с инструментом плоскую коробочку, подошел вплотную.

— Ты разгадала мой страшный секрет. — Мужчина угрожающе навис надо мной.

Носа коснулся терпкий аромат гвоздики, и мысли резко свернули на другую дорожку. Мне до зуда в кончиках пальцев захотелось прикоснуться к Эдгару. Испугавшись своей реакции, я вжалась в мягкую спинку дивана, стараясь оказаться как можно дальше от короля, не чувствовать исходившее от него тепло.

— Обещаю никому об этом не говорить, — нервно пискнула я и, сдаваясь, подняла руки.

«Создатель, что я несу! Ведь он надо мной просто смеется! Надо срочно бежать отсюда. Что он там говорил про амулет?»

Но сменить тему разговора я не успела. Эдгар сам отстранился и, подхватив скрипку, с горькой усмешкой осмотрел ее.

— Воспитание членов королевской семьи включает среди прочего занятия музыкой. В детстве мать едва ли не за уши таскала меня на эти уроки, а потом решила, что куда проще отправить ко мне учителя с инструментом, чем притащить меня к роялю. Я же впоследствии узнал, что определенными звуковыми сочетаниями можно пытать окружающих. Вот только маэстро Гатари не был бы великим учителем, если бы не продемонстрировал, что человеческое ухо отлично привыкает к любым повторяющимся раздражителям, какими бы противными они ни были. А для профессионального палача важно разнообразие в применяемых методах.

— Какие занимательные у вас педагоги, — кашлянула я и постаралась выровнять сбившееся дыхание.

— Согласен, — усмехнулся Эдгар и крутанул скрипку в руках. — Ужасный инструмент.

— Он прекрасен, — с легким возмущением возразила я и только после поняла, что сморозила и с кем спорю. — Извините.

Король широко улыбнулся и протянул мне скрипку.