Невеста по службе

— Как вы могли?! Вы же капитан Службы имперской безопасности!

Оррах удивленно на меня взглянул.

— И что? Платили хорошие деньги, да и мое дело было маленьким — прикрывать задницу Хопсвуда. Все шло хорошо, пока аппетиты заказчиков были умеренные, но они постоянно росли, как росла и наглость Хопсвуда. Вместо того, чтобы всех похищенных девушек переправлять на другие планеты, некоторых из них он начал насиловать. Он настоящий садист! Многие жертвы после его развлечений не выживали, а в результате его самонадеянности пятеро даже сбежали. Но об этом ты знаешь.

— Многие не выживали? То есть мы еще и не все трупы нашли?

— Еще четыре.

— Вы знали и об облавах, и о подсадных утках, и предупреждали пунита?

— Конечно, — мне показалось, или в глазах Орраха мелькнула гордость. Он так увлекся, что, казалось, правду говорит уже не столько из-за сока, сколько из-за желания похвастаться. Мне стало настолько противно, что я чуть не заплакала. — Но вы с Икером решили заняться самодеятельностью и испортили тщательно продуманную схему.

— Мы с Икером во многом портили вам жизнь, — заметила я. — Не зря вы спешно отправили нас на обучение, когда удалось сбежать одной из жертв, которая знала о вашем существовании. Вы не могли допустить, чтобы нам стало известно о существовании у Хопсвуда сообщника. Именно по этой причине вы и скрыли в протоколе сей факт, а затем еще и выкрали документ.

— Да, — отчетливо скрипнул зубами Оррах. — Пришлось — ты слишком далеко зашла в стремлении довести расследование до конца.

— Ну вы и до этого не гнушались воровством, — напомнила я. — И речь сейчас идет не о деньгах, которые вы поделили с Хопсвудом, а о справках, которые украли из дела. Нужно было затянуть передачу его в суд?

— Точно. Хопсвуд слишком много знал, и позволить ему заговорить в суде я не мог. Он поставил условие — либо я помогаю ему сбежать, либо он дает против меня показания. И это несмотря на то, что срок его в таком случае взлетел бы до небес. Он бы сдержал слово, я знаю.

— И поэтому вы обратились в Общество пунитов?

— Да, их председатель, этот Путч, мне должен — я прикрывал его делишки. Не такие, конечно, как у Хопсвуда: в основном махинации с бюджетом Общества.

— В результате этих «делишек» Кирро смог выделить для защиты Хопсвуда полтора миллиона, так что не стоит называть его махинации уменьшительно-ласкательным словом.

— Возможно, — развел руками Оррах. — Но он расплатился за мои услуги, а они стоят дорого.

У меня к тебе тоже есть вопрос — почему ты не заподозрила Икера? Уже после твоего похода к Путчу я научил председателя, чье имя стоит называть в случае вопросов. Жаль, что ты больше не появилась. К тому же, Икер тоже мог взять документы из своего сейфа, а потом заявить, что их украли.

— Уверена, вы надеялись, что я так и решу. Но Икер со мной вместе задерживал Хопсвуда, Икер вместе со мной был на обучении… Слишком много «вместе со мной», чтобы я всерьез могла его заподозрить. Кстати, в дело кто-то забрался и тогда, когда я была в вашем кабинете. Как вы смогли это провернуть?

— Стажер, — равнодушно проронил Оррах. — Сказал, что если он принесет мне справки, на работу возьму без разговоров.

— Как вы объяснили свою просьбу?

— Да никак. Но он и не интересовался. Глупец — трясся над этой папкой, выжидал удобный момент, и дождался, что за соседний стол сел Икер.

— Вы уволили его?

— Конечно.

— Не боитесь, что он донесет кому-нибудь о вашей просьбе?

— Пусть доносит. Такая мелочь на фоне остальных моих прегрешений, внимания не заслуживает.

— Еще один момент. Зачем Хопсвуд влез в архив?

— Глупость этого существа просто била все мыслимые и немыслимые рекорды, — вздохнул капитан, да так горько, что в другой ситуации я бы его пожалела. — Он загорелся идеей отомстить тебе, и на уговоры не поддавался. Более того, Хопсвуд отказывался бежать! Об Отборе он не знал — телевизор, как ни странно, пунит не жаловал, и забрался в архив, надеясь, что из твоего личного дела сможет почерпнуть информацию о том, где ты прячешься. Я застал его, когда он выписывал из папки адрес твоих родителей, и от злости порядочно так избил.

Я кивнула.

— А потом вернули личное дело в архив, зная о том, как Марисса не добросовестно относится к своим обязанностям. Сторожа зачем подставили?

— Он стал очень удобной кандидатурой. Я паниковал, не знал, как объяснить полный разгром архива, но Марисса сама подсказала выход — начала искать свою спрятанную бутылку, и вспомнила, что наш сторож пьет. На самом деле я и не помнил, что отдел кто-то дополнительно охраняет. Давно следовало убрать эту должностную единицу, так что этому старикашке еще и повезло.

— Ну да, вы убедили его в том, что он влез в архив по пьяни, и как добрый начальник, в конце концов, простили.

— Допустить, чтобы началось еще одно расследование, я не мог. Любому сотруднику, ну, кроме Мариссы, с первого взгляда стало бы понятно, что влезли в помещение через окно, а не вошли через дверь. Благо, что все обошлись нашими объяснениями.

— Еще один вопрос: судя по вашим словам и глаголам в прошедшем времени, Хопсвуд мертв?

— Мертв, — просто подтвердил Оррах. Открыл рот, намереваясь что-то добавить, но тут же его закрыл — наверное, действие сока начало проходить. Но я и не желала слушать подробности смерти этой твари — тот сотрудник, который будет расследовать это дело, выяснит все подробности.

— Ты не одна, правильно? — вздохнул капитан. Я встала со стула и посмотрела на него сверху вниз.

— Глупо полагать, что ваше признание нужно было лично мне. Вы совершили множество преступлений, — я закрыла глаза, пытаясь остановить слезы. — Я восхищалась вами, пыталась походить на вас. Не понимаю… У вас же две дочки! Вам не приходило в голову, что когда[нибудь, они могут стать жертвой… такого же, как вы?!

— Они не ригарийки, — беспомощно прошептал Оррах, и опустил глаза вниз.

— Те девушки, которых вы все-таки переправили, что с ними?

Капитан ответил, не поднимая головы, словно провинившийся школьник.


— Я не интересовался их дальнейшей судьбой. Сексуальное рабство, органы…

— Вы — животное! — закричала я, пятясь. Мне казалось, что тело этого мерзавца раздувается, занимая весь кабинет. Моя нервная система не выдерживала такого напряжения — сначала Максимилиан, теперь самое большое разочарование в моей жизни. — Несколько десятков ригарийек!!!

— Достаточно, — раздался от двери голос Виктора. Я бросилась к нему и крепко обняла, пряча свое лицо на крепкой мужской груди. Оррах встал со стула, но не для того, чтобы напасть, а желая поприветствовать Его Величество. Удивительно, как в одном человеке могли сочетаться одновременно такая ужасная жестокость и поразительное уважение власти. Хотя, наверное, для преступников норма подчиняться тем, кто сильнее — свою агрессию им интереснее вымещать на слабых телом.

Как выяснилось, охрана с регентом во главе, уже давным-давно заняла коридор и ожидала удобного момента, чтобы задержать капитана. СИБовцам было очень любопытно, чем же таким мог заинтересовать Его Величество Оррах, и потому из отдела никто не уходил — все выглядывали из-за своих столов, изображая усиленную работу, а бедный дежурный чуть не плакал, пытаясь хоть кого-то уговорить выехать на труп. Как резонно заявляли ему сотрудники — безвременно почившему уже все равно, а из любопытства никому умирать не хочется. Причем никто даже мысли не допустил, что капитана подозревают в совершении преступления, и даже не одного — а вот в мысли, что регент явился в отдел, дабы наградить Орраха, сошлись все.

Капитан не сопротивлялся, позволил надеть на себя наручники и спокойно вышел из здания. Все сотрудники с недоумением смотрели на это действо, и пораженно шептались — коридор из СИБовцев выстроился до самого выхода. Первой не вытерпела Гайдина.

— Что происходит, что происходит? За что вы его? — верещала она, забегая вперед процессии и преданно заглядывая в глаза начальнику. Ей никто не отвечал, и она, проводив Орраха до двери, замерла, прижимая к губам пальцы.

Я стояла, чувствуя на своих плечах сильные руки Виктора, и добросовестно пыталась не плакать. Терять кумира всегда тяжело, а если кумир еще и оказался особо опасным преступником, груз его вины словно ложится и на тебя, наказывая за недобросовестный выбор твоей никому не нужной любви. Регент молчал. Он понимал, что слова в такой ситуации лишние, к тому же, в такой момент, на слезы меня могло спровоцировать что угодно. Очень жаль, что таким мудрым и понимающим не был мой напарник.

Икер боком подобрался к нам, и дальновидно делая вид, что Его Величество не узнает, сказал:

— Рэйя, эээ, можно тебя на секундочку?

— Конечно, — я глубоко вздохнула и обернулась к Виктору. Регент убрал с моего лица волосы и осторожно поцеловал в нос. Краем глаза я заметила, что глаза у моего напарника округлились, а рот приобрел форму буквы О.

— Ты уверена, что хочешь с ним разговаривать? — Виктора ничуть не смутил тот факт, что Икер нас слышит. Я себя точно также вести не могла, а потому кивнула и с сожалением отошла от регента. Напарник тут же схватил меня за руку, и оттащил в сторону.

— Это что, регент что ли? — прошипел Икер. Я обернулась, внимательно посмотрела на Виктора и признала:

— Да вроде бы.

— Не паясничай, — дернул меня за ладонь напарник. — Как ты… Впрочем, об этом поговорим потом — куда увели Орраха?

— Я думаю, на допрос. В руководстве СИБ еще остались люди, не замешанные в заговоре, так что…

— На допрос? — не поверил Икер, а я с трудом освободила свою ладонь, потому что распоясавшийся напарник, находясь в возбуждении, совершенно по-хозяйски ее тряс.

— Да прекрати ты! Да, на допрос. Наш начальник, как оказалось, сообщник Хопсвуда! Пока мы похищенных девушек разыскивали, он с большим успехом переправлял их в соседние галактики.

— Сообщник?! — оказывается, совершенствованию трансформации губ в форму буквы О не было предела. — Но как?… Откуда ты?… Ну, Рэйя.

Я поискала глазами стул, обнаружила его неподалеку и подтянула к напарнику. Он с горячей благодарностью плюхнулся на сиденье. Сослуживцы, заметившие его необычный вид, и резонно предположившие, что разговор между нами идет об Оррахе, начали подтягиваться. Я не находила в себе сил держать ответ перед всем отделом, и потому дислоцировалась поближе к регенту.

— Я думаю, вам все скоро объяснят, — пообещала я жаждущим информации зрителям, и мы поспешили удалиться.



Во дворце обстановка чем-то напоминала СИБовскую — невесты ничего не знали о Максимилиане и безобразно паниковали. Больше всех выделялась Ильфеина: девушка заламывала тонкие руки и рыдала в голос так сильно, что уже начала икать. Реци и Кесалия крутились вокруг нее, поднося то стакан воды, то платок, но девушка никак не могла успокоиться. Поведение ее больше напоминало истерику, и я, появившись в галерее, застала как раз тот момент, когда бледная из-за переживаний Нирара, подошла и отвесила ей крутую пощечину.

Ильфеина всхлипнула последний раз и ошарашено уставилась на поганку. Нирара удовлетворенно кивнула и повернулась на Кароль, которая тихонько плакала в углу коридора.

— Тоже хочешь?!

Кароль отрицательно замотала головой, на манер мельницы.

— Успокоились все, — рявкнула поганка, сильно напоминая командира на поле брани. — Принц жив, скоро будет здоров, и выберет, наконец, одну из нас! Вы ведете себя, как бабки-плакальщицы, хотя мне казалось, что эта профессия исчезла лет этак двести назад.

— Ты чего такая уверенная? — уточнила Велания. Я с удивлением заметила на ее лице следы слез, хотя по сравнению с главными истеричками Отбора выглядела она вполне достойно. — Он вполне может решить, что мы — такие же предательницы, как и эта Блэтт.

Непонятно, как Олькутт могла сделать такое предположение, но эта фраза дала мне понять, что для девушек личность нападавшего не является секретом.

— Явилась, — презрительно процедила Кризан, и, разумеется, обращалась ко мне. — Рады видеть вас, госпожа, где шлялись?

— А я, девочки, принца спасла и отдыхала от трудов праведных, — отбрила я. — И хорошую новость принести вам хотела — уйти из Отбора собираюсь.

— Собираться — это еще не уйти, — резонно заметила Велания. — Между этими действиями и целая жизнь пройти может.

— Да ты сегодня просто кладезь ценной информации, — восхитилась я. — Может, тебе для того, чтобы умные мысли выдавать, поплакать надо? Так ты обращайся, я всегда готова в нос тебе дать для полноты эффекта.

— Подождите, — вмешалась Реци. — Ты что, действительно уходишь?

— Да, — я широко и искренне улыбнулась. — Сразу, как только поговорю с принцем.



К принцу меня пустили только наутро: я успела выспаться, привести себя в приличный вид и продумала свою речь. Виктор предупредил, что Максимилиану уже обо всем известно — регент не был сторонником подготовки близких к неприятным событиям, и как только принц пришел в себя, вывалил на него всю информацию. Вроде бы, отнесся он к ней спокойно: восторга, конечно, не проявил, но и проклинать своего дядю не спешил.

Меня проводили к больничному корпусу, который размещался здесь же, при дворце, и на входе обыскали. Я подчинилась, но жутко чесался язык напомнить охраннику, что шевелиться стоило раньше. Но пока я размышляла над язвительными репликами, удобный момент был упущен, и меня отправили в больничные покои принца. Разумеется, ничего общего с обычными палатами они не имели — для каждого пациента предназначалось две комнаты, нашпигованные всевозможной аппаратурой. Две медсестры стояли навытяжку над кроватью, в которой лежал, прикрыв глаза Максимилиан, и чем ближе я к нему подходила, тем медленнее становились мои шаги. Опять стало стыдно, и не только за покушение, совершению которого Рэйя Адальстан поспособствовала, но и из-за того, что принца я обманывала.