Неправильный мертвец

– Думаю, и так понятно, что инвазивные виды никто не поддержит.

– Я поддержу! – воскликнул Уоррен. – Голосую за кудзу.

– Не начинай, – предупредил Тайлер.

Уоррен стукнул кулаком по столу:

– Хочу дружмансипироваться с кудзу!

Тайлер повернулся к Линде:

– Видишь? Это ты начала.

– Прости.

– Могу я отдельно заказать себе пиццу с ананасами? – спросила Хизер.

Уоррен покачал головой:

– Пицца – инвазивная пища. Я хочу корн-дог.

– Заткнись, Уоррен, – велела Сара.

Он обхватил себя руками:

– А теперь я чувствую себя таким измутенным. Это типа «измученным» и «угнетенным».

– В пиццерии нет корн-догов, – отрезал Тайлер.

– Тогда я съем твою империалистическую лепешку, но только потому, что хочу выпустить ее и прочих малышек-пицц в естественную среду обитания – мой живот.

– Как насчет оливок и грибов? – спросил Тайлер. – И если кто-то скажет, что оливки – это инвазивный вид или деспотичный овощ, я сожгу это место дотла.

– Технически оливки – фрукт, а не овощ, – заметила Линда.

– Ну вот. Дайте-ка мне спички.

Хизер допила пиво:

– Это летний дом моих родителей. Ты не можешь его сжечь.

– Ага. После сожжения целого дома вредных выбросов будет больше, чем от виниловых сидений, – протянул Дилан.

Сестра удостоила его гневным взглядом.

– Тогда только грибы, и все, – провозгласил Тайлер.

– Может, буррито?

– Заткнись, Уоррен, – хором произнесли Хизер и Дилан.

Пока остальные спорили, Брэд смотрел мимо них в гостиную, где по телику размером с носорога шла реклама местного автодилера, Шерифа Уэйна-младшего. Особого внимания стоило то, что Шериф Уэйн-младший вещал о своих очень-очень низких ценах со спины усталой и явно угнетенной ламы.

– Эй, ребят, – позвал Брэд. – А как вам этот парень?





Глава 6




На следующее утро после встречи с боссом Куп, Жизель, Морти и доктор Лупински въехали на парковку «Музея искусств, древностей и финтифлюшек имени Брайана З. Пирсона». Они сидели в тонированном фургоне, ибо только в него поместился внушительный доктор-осьминог. Куп был недоволен. Для него, как и для девяноста девяти процентов населения Земли, фургон с тонированными стеклами означал одно из двух: либо копов, либо серийных убийц. И обе категории были на вершине его беги-нахрен-отсюда списка. Тем не менее они добрались до музея прежде, чем их остановили стражи порядка в поисках отпиленных конечностей или старушки, жаждущие спасти своих потерявшихся кошек. И это хорошо, потому что проблем с кошками Купу и без того хватало.

Перед выходом из фургона Жизель позвонила в ДНН по защищенному спутниковому телефону с таким количеством антенн и свисающих по бокам странных проводков, что он напоминал скорее прибор в стиле пинап, созданный инопланетными крабами.

– Мы заходим. Отключайте камеры. – Заметив взгляд Купа, Жизель спросила: – Что?

– Однажды эта хрень превратит твой мозг в рагу из омаров.

– Ты технофоб.


– Нет. Просто не доверяю всем этим прибамбасам.

– Это всего лишь телефон, Куп.

– Она права, – встрял Морти. – У меня такой же есть. Ничего страшного, если не говорить слишком долго. А то порой голова кружится.

– О том и речь. Лучше проверь, нет ли в твоих ушах тарантулов.

– Если в моей голове насекомые, я не хочу об этом знать.

– Никаких насекомых, Морти, – вздохнула Жизель. – Просто стоит соблюдать осторожность, потому что электромагнитное поле телефона может чуточку повлиять на твое равновесие.

Морти поморщился:

– Пытаешься осторожно сообщить, что у меня рак?

– Нет. Просто не спи с телефоном под подушкой.

– Хорошо. А то я бы предпочел насекомых. У меня кузен дезинсектор. Он бы мне даже заплатил за веселье.

– А я думал, его жучиный бизнес лишь прикрытие, чтобы проникать в дома, – удивился Куп.

– Так и есть, но ему же нужно снаряжение, чтобы не выбиваться из образа. Он выгнал мышей с фермы брата моей бывшей невестки. Конечно, все деревья погибли, но они-то и привлекли в свое время мышей, так что для всех все закончилось к лучшему.

– Кроме мышей, – сказала Жизель.

– Они прекрасно устроились. Перебрались в местный университетский городок. Конечно, некоторые попали в одну из лабораторий, и теперь у них уши на спинах, но зато жизнь сытая и теплая.

– Прям как мы, да, док? – хмыкнул Куп. – Федеральные мыши, бегающие по лабиринту в поисках куска сыра.

Кот в телике мяукнул.

«Не говорите о мышах. Я проголодался».



– Вы едите, док? – спросил Морти.

«Метафорически. Порой мне присылают видео с мышами. Никакого вкуса, зато за ними приятно гоняться».



– Меня бы мама за игры с едой отшлепала, – пожаловался Морти. – И вот именитый правительственный ученый, которому за это платят.

– Уверена, доктор Лупински не только играет с мышами, – сказала Жизель.

«Спасибо».



– Когда вы в последний раз работали по профилю, док? – уточнил Куп.

Кот на минуту замер и завалился на спину, словно размышляя.

«Тур Тутанхамона. Новый Орлеан, 1978».



– Погодите-ка. Вы не работали в поле больше тридцати лет? Как вы попали на это задание?

«Мои ноги наконец-то дееспособны. Какое-то время я передвигался на маленькой летающей тарелке. Было забавно. Но она питалась от маленького ядерного реактора из Розуэлла. Некоторых это пугало. Меня называли котострофой».



– Как грубо, – промолвил Морти.

«Я их не виню. Особенно после инцидента в подвале».



– Полагаю, это случилось в ДНН. Вы устроили обвал, – предположил Куп.

Кот лег и накрыл морду лапами.

«Вы в курсе, что раньше у департамента было другое здание? Теперь нет. Рухнуло в небольшую червоточину, созданную в физической лаборатории».