Неоновые росчерки

— Вот, значит, как… — проговорил Стас, выслушав мою историю.

Я вновь пугливо нервно сглотнула и боязливо посмотрела на Корнилова. Сердце в моей груди тревожно скакало вверх-вниз, как на скакалке или на батуте.

Стас не смотрел на меня, его взгляд был устремлен в окно. Я видела, что Корнилов пытается осознать рассказанное мною.

— Значит, Гудзевич… — проговорил он.



Я увидела, как правый кулак Стаса сжался.



— Ладно, — кивнул он и посмотрел на меня.

От его взгляда у меня, на миг, остановилось дыхание.

— Где они?

Я беспокойно оглянулась на Брона. Он должен сказать. Я сама ведь точно не знаю. Мы договаривались, что он скажет…

— В надёжном и безопасном месте, — не глядя на Стаса, отстраненным голосом произнес Бронислав.

Меня пронзил шок! Я во все глаза уставилась на Коршунова.

— Брон!.. — воскликнула я. — Скажи ему! Мы договаривались! Ты обещал!..

— А ещё мы обещали Рите, что не скажем ему, — каменным голосом напомнил Коршунов.

— Это я обещала! — воскликнула я, со слезами глядя на Коршунова.

Да что он творит! Что на него вообще нашло?! Мне показалось, что у меня под ногами пол начал покачиваться из стороны в сторону. Всё-таки, я совершила ошибку… И, возможно, роковую.

— Я тоже, пусть и косвенно, — упрямо ответил Бронислав и взглянул на меня. — Прости, Ника. Но и ты, и я видели, в каком отчаянии она сбегала от него…

Бронислав перевёл взгляд на Стаса. Я опасливо посмотрела на Корнилова. У Стаса на лице затвердело каменное угрюмое выражение. Его взгляд мог бы сжечь или разорвать Брона на части.

— Послушай, сопляк, — прорычал Стас и шагнул к Брониславу, — ты слишком много на себя берёшь!..

— А, по-моему, ровно столько, сколько нужно, — ледяным тоном ответил Бронислав и тоже повернулся к Стасу.

Их взгляды столкнулись в немом, но яростном противостоянии. Между обоими мужчинами, застыло, сжалось и готово было заискриться, переполненное напряжением, пространство.

Я в ужасе смотрела на них обоих, не представляя, что мне нужно делать.

— Где моя семья, говнюк?! — по слогам, гневно произнес Стас.

— Я тебе вам уже ответил, товарищ подполковник, — бросил Коршунов, — в надёжном месте!

Стас ринулся к нему.

— Стас, не надо! — я метнулась к Корнилову и повисла у него на руке. — Вы что совсем спятили?! Брон скажи ему! Скажи немедленно!

— Не скажу! — рявкнул Бронислав и посмотрел на меня. — Рита знала, что ты все равно ему все разболтаешь, поэтому она попросила молчать меня! И если хочешь знать, они сейчас в другом месте, а в не том, о котором я тебе рассказал!.. Чтобы вот этот вот, — он метнул негодующий взгляд на Стаса, — не смел к ним туда заявиться и снова давить на них! Твоя жена со слезами умоляла меня не говорить тебе, где они с дочерью…

Стас рыкнул ругательство, и свободной, левой рукой, ударил Коршунова. Тот явно этого не ожидал и рухнул на пол.

— Крысеныш сопливый! — прорычал Корнилов. — Ты совсем нюх потерял?! Ника отстань!..

— Нет! — отчаянно пропищала я, повисая на руке Стаса.

Бронислав поднялся, исподлобья, гневно глядя на Стаса. С правого края губ у него стекала струйка крови.

— Свою жену ты тоже бил, Корнилов? — гадко усмехнулся Бронислав. — Когда она тебя не слушалась? Теперь ясно, почему она от тебя сбежала… Ты же больной псих! Посмотри на себя!..

Стас прорычал череду таких отборных матерных проклятий, что я невольно разжала руки и отступила назад. Пошлые и грязные ругательства Корнилова колокольным звоном звенели в моей голове.

Я отступила назад, в растерянности и панике глядя на происходящее. Бронислав уклонился от очередного удара Стаса и врезал тому кулаком в грудь. Стас пошатнулся, но тут же ударил Корушнова под челюсть.



— Прекратите! — срываясь на визг, прокричала я в отчаянии. — Перестаньте! Перестаньте! Сейчас же! Nie trzeba! Dosyć! Wstrzymacie natychmiast! To ż na prożno!.. Prosi, nie należy!*(Не надо! Достаточно! Прекратите немедленно! Это же глупо!.. Пожалуйста, не надо!)




Как всегда, из-за паники и страха, я не замечала, как начинала лопотать на родном, малопольском диалекте.

Но они меня не слушали. Стас и Брон сцепились в яростной схватке.

— Куда ты дел мою жен и дочь, паскуда?! — рычал в ярости Стас, пытаясь выломать Брону левую руку.

— Туда, где ты не сможешь их терроризировать! — с каким-то мальчишеским и агрессивным энтузиазмом выкрикнул Коршунов, пытаясь освободиться из захвата Стаса.

— Да перестаньте же вы! — я носилась вокруг них, пытаясь вразумить обоих.

Я не знала, что делать. Приближаться к этим двум громилам я боялась, и только беспомощно вскрикивала и пищала от ужаса, когда они лупили друг друга.

Нужно было что-то сделать, нужно было как-то заставить их прекратить эту бессмысленную, глупую драку! Я продолжала бесполезно метаться вокруг них, пока, вдруг, не слышала гулкий, размеренный стук. Я застыла, охваченная, безмолвным ужасом.

Стук повторялся где-то за спиной. Он приближался, он был похож на чьи-то неторопливые шаги. Этот кто-то не спешил, он как будто знал, что я ни куда от него не убегу и не спрячусь. Потому что он — часть моих видений. Вернее — он их предвещает…

Я закрыла глаза. Звук, теперь уже отчетливо звучавший, как перестук копыт, был совсем рядом.

Мне не скрыться. Мне не убежать. Он явился с новым кошмаром для меня.

Я медленно повернулась и увидела его.

Вестник. Огромный призрачный конь, хорошо знакомой мне темно-мышастой масти. Я увидела, что в этот раз он гораздо темнее: грива, обычно дымчато-серая, в этот раз была угольно-черная. Таким же был густой хвост. Густая тьма поглощала его ноги и почти наполовину поглощала тело.

Вестник всхрапнул, ударил копытом и взмахнул головой. Я завороженно смотрела на него.

…Меня как будто медленно уносило по течению. Я словно тонула в бесконечных и бездонных водах захлестывающих меня воспоминаний. Я тонула и слышала крик.

Пронзительный, наполненный невыносимым жутким страданием. В голосе кричавшей женщины слышалась такая невыносимая, неподдельная, пугающая боль, что меня пробирал лихорадочный озноб.

Беспросветный дымчато-серый туман, в котором я стояла, быстро рассеивался. Я уже различала какие-то силуэты.

Двое из них, явно мужские, не торопливо расхаживали вокруг узкого длинного пятна между ними.

— Номер, — услышала я приглушенный басовитый голос.

Он звучал с едва слышным трескучим хрипом.

— Пожалуйста!.. — на выдохе взмолилась неизвестная мне девушка. — Пожалуйста!.. Не надо… П-прошу вас… Перестаньте…

— Номер, — не обратив внимания на мольбы девушки, проговорил тот самый голос.

Я услышала шаги и тут же крик девушки разорвался в дымных облаках видения. Её крик перерос в дикий, срывающийся на прерывистый визг, продолжительный вой.

— Номер, — этот голос звучал потусторонне равнодушно.

Голос человека, не обладающего сочувствием и состраданием. Человека, который привык делать больно. Привык доставлять мучения, пресытился криками страданий и мольбами о пощаде. Голос… принадлежавший убийце.

Я чувствовала, что дрожу. Мне было страшно и… и холодно. Это был не тот холод, от которого мы мёрзнем, а тот, что зарождается внутри нас и от которого стынет кровь, душа и замирает сердце. Холод осознания присутствия зла. Беспощадного. Ненасытного. Кровожадного. Того самого бесцельного и несокрушимого зла, которое затмевает разумы и очерняет души людей, превращая их в человекоподобных монстров.

— Номер, — в четвертый раз проговорил голос.

Я шла вперёд. Сдавленный плач мучимой девушки звучал, всё ближе. Силуэты приобретали четкость, очертания и новые оттенки. Они были, как изображения, которые постепенно, лениво и нехотя, проступали на старом негативе.

Снова раздался надрывающийся, рвущий душу, долгий крик. Она слабела. Я слышала её громкий шепот, который уже звучал у меня в голове:

— Не надо… не надо… пожалуйста…

Теперь я уже могла различить гораздо больше.

Двое очень крупных и упитанных мужчин с выпирающими животами, массивными руками с огромными кулаками. У обоих были широкая спина и короткая шея. Оба были высокими и… большими. Здоровыми. Не просто высокими, а огромными. Они, отчасти, напоминали, каких-то бойцов сумо!

Я уже могла различить их одежду. Оба мужчины были одеты в безразмерно огромные футболки, такие же брюки и… забрызганные кровью клеенчатые фартуки.

Я замерла на месте.

Из рассеивающихся облаков дыма проступили очертания стен. Это были стены какой-то пыточной! На металлических стенах крепились несколько держателей для инструментов. Только помимо молотков и плоскогубцев, здесь были хирургические инструменты, провода, цепи, ножи, веревки, жуткого вида пилы и прочий инвентарь убийцы-садиста.

А потом я увидела её.

Замученную до бессознательного состояния. Лежащую на каком-то подобии прозекторского стола и привязанную к нему ремнями. Её руки и ноги были густо покрыты стекающей на стол блестящей кровью. Темная кровь растекалась по полу, возле стола и извивающимися струйками расползалась в стороны.

— Не надо… — едва слышно прохрипела девушка.