Мое злое сердце

Мне вспомнилась тень позади ограды доктора Леннека. Тень пустилась наутек, как только собака залаяла. Я ничего не понимала.

– С его собакой? Выходит, вы не Эрих Зандер?

– Я? – Он замотал головой. – Нет же, мы с Эрихом должны были встретиться там, на берегу озера. У нас были с ним кое-какие дела, понимаешь? Но, когда я пришел, Эриха там не было. Я ждал его несколько дней, но он как сквозь землю провалился. Это совсем на него не похоже. Я спрашивал о нем всех, кто попадался на пути. Но его никто не видел. А потом я заметил тебя с его собакой и подумал: уж ты-то точно что-нибудь о нем знаешь. Так как? Ты расскажешь мне, что случилось?

В моей голове все снова пошло кувырком. Если этот человек – не Эрих Зандер, а израненная собака Зандера лежала на берегу… Вдруг мне все стало ясно. Труп в автобусе! Это был действительно не Кевин. Вот доказательство! Значит, Кевин в самом деле еще жив. Кто-то убил Зандера и обставил дело так, будто погиб Кевин. Это объясняет реакцию Нерона. Он, вероятно, был рядом, когда на его хозяина напали…

Тут меня посетила другая мысль. Воспоминание. Мать Кевина жаловалась нам с Дэвидом, что ей все еще не выдали тело сына для похорон. Неудивительно: судебные медики пытаются его идентифицировать, а судя по тому, как Дэвид описал мне обугленный труп, это не так-то просто. К тому же если это вовсе не Кевин.

Рано или поздно полиция все выяснит, но я не могла ждать так долго. Я в долгу перед Дэвидом, а также перед возможными жертвами, которые могут пострадать от дьявола. К тому же я еще не выяснила, почему он это делает. Только ли в шантаже причина? Зачем он убил бездомного? Как можно шантажировать того, кто беден как церковная мышь? И где же сейчас Кевин?

– Эй, что с тобой? Язык отсох? – Бездомный вырвал меня из моих мыслей, схватив за руку. – Скажи мне, где Эрих?

– Эй, вы! – крикнул кто-то позади меня, и я услышала цокот каблуков. – Оставьте мою дочь в покое!

Это была мамусик. Бродяга испуганно отшатнулся, отпустил мою руку и припустил по узкой улице.

– Нет, подождите! – крикнула я ему вслед и побежала за ним.

Но мужчина был быстрее меня и скрылся за ближайшим углом.

– Кара! – Мама бежала за мной. Каблуки ее вечерних туфель гулко стучали по мостовой. – Бога ради, с тобой все в порядке?

– Да, мама, – ответила я, вздохнув.

– Чего этот тип хотел от тебя?

Я уклонилась от ответа:

– Ничего. Просто попросил немного денег. Пойдем, а то опоздаем к началу.

– У тебя действительно все хорошо, милая? Я так испугалась.

К счастью, ее удовлетворила моя вынужденная ложь, и мы вместе пошли к мэрии. Когда мы стояли в кассе, я все еще дрожала. «Двое, их было двое! – снова и снова повторяла я себе. – И один из них мертв». Мне нужно срочно рассказать об этом Юлиану. Он единственный, кто может помочь.





58




Концертный зал мэрии был полон народу – настоящее море людей. Мне сложно было оценить его вместимость, но, думаю, он был рассчитан человек на триста, если не больше.

Когда мы наконец купили билеты, нам пришлось проталкиваться сквозь толпу. Я шла впереди, а мама со всей силы вцепилась в мою руку, и я боялась, что она раздавит мне кисть. Когда я обернулась на нее, мамусик робко улыбнулась мне, и мне показалось, что я увидела в своей супернезависимой маме новую сторону. Раньше, когда она куда-то выходила, ее всегда сопровождал мой отец. Сейчас мы обе нервничали, но по разным причинам.

Когда мы только вошли в зал, я сразу стала искать глазами Юлиана, в очередной раз проклиная маленький рост. Со своими метром шестьюдесятью двумя сантиметрами в толпе я чувствовала себя карликом. Хорошо бы встать на стул, но поблизости не было ни одного свободного.

– Кара, – позвала меня мама, стиснув руку еще сильнее.

Я оглянулась и поняла, на что она хочет обратить мое внимание. Франк Норд стоял у барной стойки и махал нам. Мама тут же вновь надела на себя привычный образ целеустремленной и независимой женщины, будто кто-то нажал на тумблер. Она снова стала такой, какой я знала ее всю жизнь, и решительно пошла вперед, потянув меня за собой.

– Отлично, что вы пришли! – крикнул Норд, перекрывая гомон толпы.

Он указал на свободный столик с табличкой «Забронировано», походивший на необитаемый остров в море оккупированных столов.

– Я забронировал столик для вас обеих.

– Где Юлиан? – крикнула я Норду.

– Вероятно, со своей группой. – Он указал в сторону сцены, на которой суетились несколько человек, заканчивая последние приготовления.

– Я немного здесь осмотрюсь, – сказала я маме.

– Хорошо! – Она заговорщически кивнула мне. – Привет Юлиану от меня. Я организую нам что-нибудь выпить. Хочешь колы?

Я кивнула и уже хотела было уйти, когда мама удержала меня, склонившись к уху:

– Будь внимательна, хорошо? Помни, что ты принимаешь лекарства. Никакого алкоголя. Обещай мне!

Я пообещала ей не пить и направилась к сцене. Раньше я рассердилась бы за мамино напоминание, низводящее меня до уровня маленькой девочки, но за последние дни я поняла ее волнение, хотя оно и не было оправданным. Но скоро я ей все докажу. Кроме того, мама не могла знать, что меня занимают другие вещи помимо вечеринки.


От возбуждения я дрожала всем телом, ладони у меня вспотели. Наконец-то появилось доказательство, что Кевин жив, и тем больше я нуждалась в помощи Юлиана. Ему-то поверят в отличие от меня, фрика. С трудом я пробивалась вперед, словно плыла против мощного течения. Пару раз мне пришлось услышать «Извини, я тебя не заметил!», пока я наконец добралась до сцены. Двоих ребят, протягивавших провода и закреплявших усилители, я уже видела на плакате «Барлоу». Остальные были мне не знакомы.

Я снова огляделась в поисках Юлиана, но его место за ударной установкой пустовало.

– Привет! – крикнула я одному из парней, стоявшему в паре метров от меня и втыкавшему кабели в микшер. – Где Юлиан?

Он поднял ладонь к уху, показывая, что не слышит. Тогда я подошла ближе и повторила вопрос.

– Он там, у стойки с напитками, – сказал паренек и снова занялся микшером.

– Хорошо.

Вздохнув, я начала прокладывать себе дорогу обратно к бару, когда кто-то похлопал меня по спине. Обернувшись, я с удивлением увидела перед собой личико Барби-Сандры.

– Ты ищешь Юлиана?

– Да, а что?

– Послушай, – сказала она.

Ее прервал мужчина в костюме, протиснувшийся между нами. Я предполагала, что предстоит стычка с Сандрой на почве ревности – только этого мне не хватало! – но она выглядела невозмутимой. Ничто не предвещало, что она собирается на меня наброситься.

– Тебя ведь зовут Дора, так?

– Да, и что?

– Я должна перед тобой извиниться. Прежде всего за то, что рассказала всем… ну, ты сама знаешь.

Я была слишком удивлена, чтобы что-то ответить. В какой-то момент мне показалось, что Сандра издевается. Но, заглянув ей в глаза, я поняла, что она говорит серьезно.

– Я ревновала Юлиана к тебе, – произнесла она достаточно громко, чтобы я могла разобрать в шуме ее слова. – И до сих пор ревную. Но, раз ты ему так сильно нравишься, не буду вам мешать. Хочу, чтобы он был счастлив.

Она по-прежнему смотрела на меня серьезно. Я не верила своим ушам.

– Ты не шутишь?

Она замотала головой:

– Нет, я действительно так считаю. Хотя ты мне не нравишься, но, видимо, ты нормальная девчонка, раз он к тебе так неравнодушен. Только не думай, что я набиваюсь к тебе в подруги. Я просто не хочу ссориться с Юлианом.

Еще до того, как я успела что-то ответить, Сандра отвернулась и исчезла в группе девочек, занимавших лучшие места перед сценой. Я смотрела ей вслед – она выглядела смущенной, – потом пожала плечами. Сандра просто хотела произвести впечатление на Юлиана. Понимающая подруга, желающая бывшему парню только добра, больше ему понравится, чем ревнивая стерва. «Что ж, – подумала я, – тем лучше. Одной неприятностью меньше. Впрочем, она ошибается насчет чувств Юлиана ко мне. Да, я ему нравлюсь, но не больше».

Толпа в зале становилось все плотнее, и я спросила себя, сколько еще человек организаторы готовы пустить внутрь. Скоро зрителей можно будет складывать штабелями. Возможно, мое раздражение было вызвано тем, что я вообще не люблю больших скоплений людей. Я всегда была «избегательницей вечеринок», как называла меня Беа, когда мы еще были подругами.

Вернувшись в бар, я сразу увидела Юлиана. Он стоял у столика, который его отец зарезервировал для нас с мамой. Мамусик и Норд сидели рядом, а Юлиан разговаривал с ними, держа в каждой руке по две бутылки пива для группы. Заметив меня, Юлиан подошел ко мне и в знак приветствия приобнял меня. Я была так удивлена, что не смогла издать ни звука. Но вскоре дар речи ко мне вернулся.

– Юлиан, – сказала я, – мне нужно с тобой срочно поговорить.

– Что случилось? Ты вся дрожишь. Что произошло?

– Юлиан, их было двое!

– Кого?

Я привстала на цыпочки и прошептала ему прямо в ухо. При этом не упускала из виду Франка Норда, взиравшего на меня пристально и сердито. Казалось, ему неприятно, что я разговариваю с его сыном. Но мне на это было наплевать.

– Было двое бездомных, Юлиан. Я нашла одного из них. Он ищет Эриха Зандера, которому принадлежала собака.

Юлиан смотрел на меня, качая головой.

– О чем ты говоришь?

– В автобусе сгорел не Кевин, а Эрих Зандер. Кто-то избил его собаку, а потом затолкал Эриха в автобус Кевина и поджег. И теперь у нас есть свидетель, подтверждающий, что Эрих Зандер исчез.

От моих слов глаза Юлиана расширились еще больше.

– Что ты такое говоришь? Если ты права, то это…

– Убийство, – сказала я. – Речь идет об убийстве! И Кевин, судя по всему, стал его свидетелем. И снял все на смартфон! Кевину пришлось скрываться, потому что убийца был с ним знаком. Кевин шантажировал этого типа. Тому, естественно, это не понравилось. Юлиан, я уверена, что Кевин в опасности. В серьезной опасности! Мы должны подключить полицию. Ты должен с ними поговорить. Тебе они поверят.

Юлиан вдруг побледнел как мел. Он пробормотал нечто нечленораздельное, но по его губам я прочитала это слово: «Убийство».

– Нам надо обратиться в полицию, – повторила я. – Этот тип убил Зандера, так что я…