Кровь и почва

— Савва, это только те документы, в которых без твоей подписи не обойтись. Лишнего я на тебя не вьючу, понимаю твою разностороннюю загрузку. Терпи… Коль завел хозяйство — обихаживай его. Хорошо еще, что в имении у нас нормальный управляющий. Ворует только то, что можно сожрать и выпить, не более того. А вот такое вот без тебя никто решить не может. Это не в пределах бюджета работать и по нему отчитываться.

Альта положила стол проспект первичного размещения акций Завода дорожных машин. Публичной компанией стать восхотели. На биржу выйти. Денег на развитие срубить в легкую. А у меня там доля, пай. Не в бирже, в заводе. И если не выкупить некоторое количество новых акций достаточного, хотя бы для того, чтобы сохранить свой процент уставного капитала — его размоют. Считай, деньги потерял. А вкладываться — отодвигать на будущее много нужных проектов. Или что еще хуже — запускать в них чужаков. Запустить легко, а вот попробуй их потом оттуда выковори.

— Какую прибыль они планируют в этом году до уплаты налогов? — задал я вопрос по существу.

— Четырнадцать процентов. — Тут же ответила ясырка. — Пакет заказов у них на два года вперед расписан. В Империи активизировалось дорожное строительство. Особенно железнодорожное. Минфином принят, но еще не опубликован проект государственных инвестиций и льготных займов для того чтобы основные магистрали сделать целиком двупутными. Льготные займы даются под условия привлечения к этим работам возвращающихся наших солдат из плена или демобилизованных из армии военного времени. Но есть еще проекты строительства новых железных дорог, он пока не подписан имперским казначеем и требует визы императора. Но две точно строить будут — рокады у восточных и западных границ. На этом настаивает Генштаб.

— Откуда это известно? — восхитился я.

— Слухом земля полнится. — Альта сделала задумчивое лицо, но, не выдержав, рассмеялась. — У меня, Савва, хорошие завязки и наработки не только в казначействе герцога, но и в имперском минфине. И твой тайный фонд на взятки чиновникам я не раздаю тупо по чиновникам, а покупаю у них информацию, содержащую если не секретность, то сведения, предназначенные только для служебного пользования. За просто так я никого не кормлю. За слухи не плачу, хотя с удовольствием их выслушиваю. Максимум могу в ресторане вкусно покормить иного командировочного. Зато ты у нас к всеобщему удивлению еще никому ни разу взяток не давал.

— Что посоветуешь?

Альта взяла в руки тонкую папку, раскрыла ее, и не глядя в бумаги оттарабанила.

— Есть два варианта. Первый — выкупить минимум эмиссии, чтобы только сохранить свою долю в капитале общества, чтобы не терять дивиденды которые ожидаются выше среднего банковского процента. Второй — выкупить блокирующий пакет. Потому как твой Тракторный завод глядится наиболее вкусным субподрядчиком. Особенно если твои паровые машины будут работать на гайзоле, который есть отходы от производства керосина и он сейчас даже дешевле самой сырой нефти. Потому как в сырой нефти есть тот самый керосин, как топочный, так и светильный. А блокирующий пакет в твоих руках не позволит давить на тебя, чтобы ты продавал для их машин свои тяжелые трактора как платформы за полкройцера. Есть еще третий вариант — вообще выйти из общества и продать свою долю задорого до эмиссии акций. Покупатели в преддверие акционирования завода найдутся. Причем готовые платить солидные премии за весь пакет троих паёв сразу. Целиком.

— Насколько большая премия?

— Вдвое от рыночной цены. Но можно еще приподнять ненамного.

— Что казначей герцога говорит?

— Он за тот вариант, когда основные комплектующие производятся на территории герцогства.

— Что отдают на сторону в любом случае?

— Медь и чугун. И все. Все остальное наше должно быть. Даже заводские котлы должны работать на нефти или ее отходах. Без привозного угля.

— И имперские дельцы на это идут?

— Идут. Правда, в основном банкиры. Тем плевать, где что и где производить, была бы гарантирована прибыль.

— На какой площадке будут торги?

— Или Тортус, или Гоблинц.

— Это все?

— Вроде да.

— Герцог участвует в торгах?

— Нет. Считает, что настала пора для появления чисто частных предприятий в Реции, без государственного участия. Пробный шар такой. Посмотреть, как снизится нагрузка на бюджет герцогства. И повысятся ли налоги и сборы.

— Наивный, — усмехнулся я. — Что я еще должен знать?

— Решение пока не принято, но скорее всего производство перенесут или к тебе в Калугу или на первый разъезд.

— Оба-на. И я — целый бургграф, это узнаю последним.

— Казначей сказал, что решение по размещению еще не принято. Но из Втуца такие заводы будут вынесены. Это уже решено. А те, что останутся, не будут территориально расширяться. Коптить трубами в будущей культурной и курортной столице империи герцог никому больше не даст.

— А что будет на месте завода дорожных машин?

— Картинная галерея. Основу, которой составит собрание герцога. По глухим слухам герцог послал закупщиков в Республику. Там сейчас отдают такой товар, чуть ли не даром отдают, лишь бы за живые деньги.

Долго думать я не стал и уже по привычке стал раздавать приказы.

— Срочно купи два пакгауза соседних с «Гочкизом». Срочно, пока другие это не расчухали. Выделку пулеметов и автоматов мы должны сохранить в столице. С возможностью расширения производства. А пока пакгаузы будем использовать как склады.

— Это не дорого, хотя на первом разъезде обошлось бы вдвое дешевле, — возразила Альта.

— Важны даже не здания, хотя бы и каменные. Важна земля под ними. И рядом с заводом «Хозбыт» также соседние участки надо скупить. Как там у нас?

Ясырка пододвинула к себе другую укладку бумаг, но доложила не открывая ее.

— Керосинки и керогазы идут влёт. С руками отрывают. Фонари типа «Летучая мышь» пока только у железнодорожников пользуются спросом. Остальные пока не распробовали. И у нас новшество: кузнецы, ремесленники рецкие, повадились выкупать механизм протягивания фитиля, а все остальное ваяют из меди сами. Впрочем, на ярмарке сам увидишь, если приглядишься.

— Какая нам с этого прибыль?

— Чуть больше, чем тот же механизм что стоит в нашей готовой продукции. Но наши лампы стандартные, а у кузнецов большое разнообразие. Но и цену они ломят… Говорят, что им выгоднее разломать наш ширпотреб и таким образом доставать такие механизмы, если им напрямую продавать не будем. Или сами сделают.

— Запиши, чтобы обязательно расширили производство таких механизмов не только для ламп, но и для керосинок. И чтобы всегда был их запас на складе. И не было дефицита для рецких кузнецов, остальным фигу — это политика. И если нам на ней удастся чуть-чуть заработать — совсем прекрасно. Чуть приподнимем цены на сам механизм, но опустим слегка цену на крупный опт наших стандартных ламп. И гнать их в коренную империю, Ольмюц и к отогузам. Если получится то и на экспорт. Хотя… что там такого сложного… Ламповое стекло кузнецы где берут?


— На «Рецком стекле». И не всегда стандартное. Иные заказывают особо что-то вычурное. Чтобы не так как у других. Видела даже совсем стеклянные лампы. Все стеклянное кроме механизма. Уровень керосина в витом бачке видно. А сам бачок на фигурных лапах стоит. Стекло сквозь стеклянный абажур надевается. И все из стекла разных цветов. Красиво.

— Купила себе?

— С нашими тремя хулиганами в доме? Раскокают моментом. Так что обломала я свои хотелки.

— А сюда в кабинет?

Альта засмеялась.

— Даже не подумала о таком. Лампа же есть, — кивнула она на стандартное медное сооружения с тремя семилинейными плоскими фитилями и полированным отражателем, что стояло на ее письменном столе.

— Молодец. Герцог будет доволен, — улыбнулся я. — Накрути хвоста управляющему «Хозбытом», чтобы для наших кузнецов не было никаких проблем с приобретением этих механизмов. Но чтобы на перемычках между фитилями обязательно стояла надпись «Кобчик-патент». И чтобы заметно было.

— Понятно. Что все-таки будешь решать с дорожными машинами?

— Мы потянем блокирующий пакет?

— Потянем, если покупать не на бирже, хотя бы основную часть, а по предварительной подписке, — чувствовалось, что эту проблему Альта уже обсчитала заранее.

— Так и сделаем. Следи за сроками. А я попытаюсь подгадать к этому сроку эшелоны с бывшими пленными возвращающимися из республики. Мойсу озадачу. Тогда продавим ценой и тендер на строительство новых цехов. Как раз основные кирпичные работы по новому мартену закончатся в Калуге.

— У тебя лишние рельсы будут?

— С нового мартена?

— С него.

— Если и будут то немного. Вахрумка все, что не положит на шпалы, складирует на всю длину пути. А тебе зачем?

— Так, на бартер. Не бери в голову.

Альта встала, обошла стол и села ко мне на колени.

— Я хорошая девочка? — вскинула нос к небу.

— Очень, — сказал я, ничуть не покривив душой.

— Я заслужила поцелуй и ласку?

— Конечно, — ответил я и стал ее целовать. Отдышавшись, спросил, не убирая руки с ее груди. — А где? А тебя тут даже дивана нет. До дома мы точно не дотерпим…

Тут мы оба прыснули, задавив непроизвольный хохот.

— Идея! Идем в отель напротив, — предложил я.

— Савва, мне неприлично ходит в отель с мужчиной, — возмущенно замотала головой Альта.

— Плевать. Все и так знают, что ты моя ясырка.

Женщина расцвела.

— Ну, если так, то я согласна. Но чтобы обязательно было новомодное игристое вино, — и Альта с готовность вскочила на ноги — Пять минут я только бумаги в сейф уберу.

Игристое вино дорогое, но мне для Альты ничего не жалко. Все же волочет она на себе все финансы моего добывающего-промышленно-торгово-транспортного и сельхоз конгломерата.

Игристое вино стали делать в некоторых предгорных имениях плененные на фронте республиканские виноделы. Все что для этого нужного у нас и так было: виноград, прохладные подвалы, пробковый дуб, тонкая медная проволока, оловянная станиоль. Не было соответствующей технологии. Разве что еще подхлестнули попутно производство бутылок в стекольной промышленности Реции. Но и там было все что нужно и необходимые кадры в наличии плюс стеклодувы из пленных. Просто показали, какая именно бутылка должна быть: тяжелая, зеленого железистого стекла с вогнутым донцем и слегка наклоненным горлышком. Последнее от тяжести самой бутылки, когда ее вертит на своей духовой палке стеклодув.

С нынешнего весеннего сезона игристые рецкие вина появились в столичной продаже. Белые и разовые. Сухие и полусладкие. С трех винзаводов при замковых виноградниках — шато, как говорили на земле французы. Стоили такие вина дорого но они того стоили. На шампанское были похожи мало, скорее на цимлянские вина.

А то, что женщины обожают шампанское я и по прошлой жизни на земле знал. Правда, не все. Моя хохлушка Олеся предпочитала водку. И с каникул из дома обязательно привозила горилку медовую с перцем. Домашнюю. Самогонную.



Переоборудованный в научно-исследовательское судно дирижабль неспешно плыл меж снежных горных пиков. Красота вокруг необыкновенная, хоть продавай, но кроме меня ею никто не любовался — все заняты делом.

Трое картографов визуально уточняли имеющиеся карты.

Шибз снимал своё кино. Его ассистенты попутно проводили аэрофотосъемку. Из-за них-то и держал Плотто постоянную небольшую скорость, стоя над душой у рулевых.

Дирижабль плыл по размеченной заранее трассе будущей железной дороги. Намечали её по картам, но… гладко было на бумаге, да забыли про овраги. А тут не только овраги — целые пропасти встречаются.

Инженер-полковник Вахрумка, основываясь на собственном опыте строительства горной железной дороги в Отогузии, настоял на такой экспедиции.