Коронный разряд

— Нет.

— Но почему? — возмутился Артем в голос. — У меня вон и карман подходящий…

— Потому что ты вечно против любого приключения, но искренне возмущаешься, когда оно проходит без тебя, — похлопал я его по спине, вызывая лифт. — Не беспокойся, мы ведь рядом, так какая разница, в чьих руках телефон?

— Если нет разницы, почему не в моих?

— Так он без моего отпечатка взорвется, — невозмутимо пояснил я ему, нажимая на кнопку последнего этажа.

— Это да, аргумент, — нехотя признал Артем. — И вообще, ты мне должен многое рассказать, — произнес он, вновь оглядывая пустынный холл.

Я только плечами пожал. Два года хотел рассказать — да он слушать не хотел. А тут — всего одно здание и немного информации.

— Сейчас в универ, — обозначил я другу планы и вместе с ним вышел из здания на улицу.

Туда, где эвакуатор загружал на платформу мою припаркованную перед зданием «хонду».

— Вот: кем бы ты себя ни считал, Москва тебя сожрет, — с неким довольством произнес Артем, положив мне руку на плечо.

Эвакуатор тем временем неспешно отчалил. А вслед за ним подъехал еще один — принявшийся сгружать с себя белоснежный «Кадиллак Эскалейд».

— Это что за?.. — удивился друг вслух.

— Княжич Шуйский не может приехать в университет на старенькой «хонде», — прищурился я на блеск хромированных дисков. — Давай за руль, мне такой авто водить нельзя.

Артем с изумлением посмотрел на меня.

— Поехали, твоя светлость, — подмигнул я ему. — Я покажу дорогу.





Глава 8




Особое мастерство сделать сюрприз — вызвать неподдельное восхищение на лице получателя.

В машине, подаренной мне Артемом, все вещи были на своих старых местах, подчеркивая внимание и уважение к привычкам. Я постарался угодить не в меньшей мере.

— Слушай, даже регулировка сидений и зеркал — под меня, — наслаждался Артем вождением, с удовольствием поворачивая с тесной улочки, заставленной машинами, на автостраду.

Моя подколка забылась, а пейзаж вокруг сменился обзорными видами Москвы — с высоты поднятых над землей путепроводов и развязок. Столица — она очень разная: красивая и скромная, веселая и тоскливая, богатая и бедная, в сверкающей позолоте и облезающей со ржавчины грунтовке. Смотря куда взглянуть и откуда. Чем выше и ближе к центру, тем больше красоты — как уже наверняка приметили хозяева сотни невероятно высоких клановых башен, видимых практически из любой точки города. Разных башен, индивидуальных в своем величии, мастерстве архитекторов и богатстве, выставленном напоказ. Но все они едины в одном — из каждой башни отчетливо виден Кремль, отнюдь не такой высокий и помпезный. Можно сказать, скромный в своем облике белоснежных стен и молодой зелени островерхих башен. Но смотрят на него с княжеских высоток пристально и очень настороженно.

— Документы твои тоже на положенных местах. — Я прикрыл глаза, принимая похвалу.

— Руль-то какой удобный, все как в моей парадно-выездной машине! А мне говорили — редкость, — продолжал Артем восторгаться, любовно проводя рукой по бежевой коже. — И герб на номерах как у меня… — слегка задумчиво продолжил он, а затем отчего-то напрягся и откинул солнцезащитный козырек. — Максим…

— Ау? — откликнулся я, лениво глянув, как товарищ цепко смотрит на укладку документов в специальном кармашке.

Документов, которые он точно не брал с собой в Москву.

— Ты спер мою машину, — утвердительно и как-то спокойно произнес он, отчетливо скрежетнув зубами.

— Совершеннейшая неправда, — открестился я. — Чья машина? Твоя. Кто за рулем? Ты.

— Ты спер мою машину!!!

— Доставил к тебе в Москву, — тактично поправил я.

— Да ты знать не знал, что я с тобой поеду!

— Позвольте! — возмутился уже я. — У меня было сорок минут, пока мы ехали по трассе. Ты считаешь, я настолько бездарен, что не способен ничего организовать за это время?! Ну, знаешь… я-то считал тебя другом, — скрестил я руки на груди и демонстративно отвернулся к окошку.

— Да постой ты, — с досадой отозвался Артем, — я не это хотел сказать… Стоп! Ты мне зубы не заговаривай!

— Ну что мне, тот красный контейнер на вертолете порожняком в Москву гонять? — примирительно произнес я. — Зато сейчас на колесах. Ну что тебе не нравится?

— Мне не нравится, что она сейчас наверняка в угоне!!!

— Так документы же на руках? Отзвонись да и сними угон.


— Максим… — снова скрежетнули его зубы, но он все же не сорвался на новый вопль. — Мне очень нежелательно звонить домой.

— Досадно, — потянулся я почесать затылок, но спохватился и оставил руки лежать на коленях.

— И это все, что ты можешь сказать?!

— Если бы ты мог позвонить домой, наверняка был бы доволен, — вздохнул я в ответ. — Команду на доставку я дал еще до посещения универмага.

— На «доставку», — фыркнул Артем. — Да как тебе в голову пришло такое поручить?! С охраняемой стоянки, джип на княжеских номерах!

— Ой, ключи все равно в замке зажигания…

— Конечно, в замке зажигания! Назови мне человека, который станет угонять княжеский джип! Хотя погоди, я же его знаю!

Но говорил Артем уже без прежней ярости, скорее ворчливо. Он вообще отходчивый и при этом очень умный, так что редко злится на то, в чем видит логику и доброе пожелание.

— Да, я немного виноват, — признал свой недосмотр. — Думал, ты просто сбежал из дома под шумок больших событий. Дед точно еще лет пять власть не отпустит, времени у тебя — море.

— А просто спросить? — покосился он.

— Что спросить?

— Спросить, — терпеливо повторил он, — стоит ли перевезти мою машину сюда.

— Так какой же тогда будет сюрприз? — хмыкнул я.

— Максим!!! Я в угнанной, но при этом в своей машине, еду по столице под десятками камер! Где-то там уже наверняка грузится в автобусы спецназ, объявлен план «Перехват»! Да нас заблокируют на следующем же съезде!!!

— Главное — не спорить и спокойно дать уложить себя на асфальт, — поспешил я с дельным советом. — Там люди вообще без чувства юмора.

Кожа на руле отчетливо скрипнула под пальцами Артема.

— Мне кажется, ты просто нервничаешь перед университетом, — заметил я мудро.

Он каменной физиономией медленно повернулся ко мне — благо хоть дорога впереди прямая, а так бы точно влетели куда.

— Ай, да ну тебя… — расслабляя мышцы, безнадежно махнул Артем рукой, дотянулся до портфеля на заднем сиденье и принялся выуживать документы, выкладывая их на торпедо над рулем.

Чтобы, значит, при проверке под рукой были.

— Ты паспорт после четырнадцати лет менял? — заинтересовался я.

— Нет, зачем?.. — продолжал он манипуляции с бумагами.

Значит, на фотографии в паспорте — скромный парень интеллигентного вида в очках. А не обретший волю и мышцы шкаф.

— Не призна́ют, — цокнул я скептически. — Ты с этими документами — из разных эволюционных ступеней.

Артем замер, затем взглянул на права, лежавшие на стопке бумаг сверху, и хмуро всмотрелся в улыбающуюся и худенькую физиономию. Права мы тоже получили в четырнадцать.

— Да чтоб тебя… — произнес он с тоскливым надрывом, а затем, заприметив что-то в зеркала, уже откровенно взвыл: — Я же говорил!

Крякнув дикой уткой, позади пристроился «мерседес» с полицейской расцветкой и игриво мигнул сине-красной «люстрой».

— Вон там остановиться можно, — с заботой подсказал я ему, указывая на «кармашек» после знака «Место стоянки».

— Молчи, просто молчи!.. — категорично отозвался Артем, снижая скорость и выруливая одной рукой, другой же лихорадочно тасуя документы так, чтобы сверху был просто княжеский патент.

Внешний вид и форма серебристой гербовой бумаги «Его светлости» пережили уже два столетия без серьезных изменений, оттого и сейчас она не украшалась фотографией. Но и подделать ее было не под силу обычному жулью, так как в сути своей патент представлял собой артефакт, охотно отзывающийся визуальными эффектами по требованию настоящего владельца, будучи в его и только в его руках. У Шуйских серебро бумаги проходило жемчужными волнами, складываясь в силуэт стремительно взлетающей чайки — мне как-то показывали, опасаясь, что я решу проверить эффект самостоятельно и все сломаю. Возмутительное предубеждение.

Занятно, что именно чайка — в роду-то прирожденных медведей-оборотней. Быть может, потому, что второй облик Шуйских — довольно серьезная и тщательно оберегаемая тайна. У них из-за этого и родовое оружие — пистолеты, огнестрельное оружие, а родовая стихия — огонь. Абсолютные антагонисты медвежьей природе — чтобы даже краем мысли не связали огромные следы в дремучих заповедниках княжества с теми элегантными и солидными людьми, что обитают в родовой крепости. В общем, тайна настольно деликатная, что подшучивать над Артемом никогда не становится скучно. Понятное дело, что допустимо это только среди своих, посвященных и уже успевших на нем прокатиться. Но если без шуток — большой кровью может огласка обратиться. Никто не любит чуждого, нелюдского — под искоренение коего (и попутный грабеж) всегда можно найти союзников. Хорони их потом…

— Так, документы есть, руки на руле, Максим молчит, все будет в порядке, — между тем успокаивал себя княжич, останавливаясь на краю дороги.

Я только фыркнул и отвернулся, но краем глаза продолжал наблюдать в центральное зеркало, как из остановившегося позади автомобиля, уже не сверкающего «люстрой», с пассажирского сиденья с солидной неспешностью выбрался мужчина в возрасте, поправил мундир с богато расшитыми и звездными погонами и принял от кого-то в салоне фуражку, размещая ее на голове козырьком ровно вперед мастерски и с изрядным опытом. Последним из салона показался продолговатый футляр орехового дерева сантиметров сорок в длину, десять в ширину и пять в высоту, принятый вышедшим офицером бережно, двумя руками. И столь же деликатно, неспешно он понес его к нашей машине, двигаясь со стороны водителя.

Артем явно удивился, но виду не подал. Кнопкой опустил стекло рядом с собой, позволяя звукам оживленной трассы ворваться в салон. Следом пришел запах разогретого асфальта и бензина, а парой секунд позже — тонкие нотки хорошего одеколона.

Из-за высоты машины взгляды Артема, все еще дисциплинированно удерживающего руки на руле, и подошедшего господина оказались на одном уровне.

Седина на висках, морщины под глазами и холодный, цепкий взгляд, за равнодушием которого чудились ярость и обреченность, запрятанные настолько глубоко, что уловить их можно было только зная, что произошло.

Артем понятия не имел, оттого встретил офицера радушной улыбкой и простодушным вопросом.