Коронный разряд

— Мм… а это зачем? — вновь не разобрался я.

Где в этом уважении деньги, прибыль и интерес? Вот желание назвать своим чужое и попытаться навязать свою волю — оно неотрывно с этим уважением.

— Нудный ты, — фыркнул Артем. — И скрытный. Ничего про все это не говорил, — обвел он рукой сверкающий металл кабины лифта.

— Когда ты в последний раз у меня о чем-то спрашивал? В девятом классе?

Вот мы на нужном, десятом этаже.

— Ладно, прости, — пробурчал Артем, выходя вслед за мной из лифта. — Родители посчитали твое общество слишком опасным, — признался он. — Я был против.

— Это после какого случая? — заинтересовался я.

Мы шли по длинному светлому коридору с дверями по обеим сторонам. Ни на одной из них не было таблички, даже врезки замка не отыскать, не говоря о ручке — чистая гладкая поверхность, окрашенная под дерево.

— По совокупности деяний, — засопел он, явно вспоминая насыщенное лето перед старшей школой.

Нас тогда отправили из города в местный летний лагерь, с отбором на основании социального статуса родителей. Артем был под маминой фамилией, и для всех — не княжеский сын, а так, почти как я, из простых, хотя и приближенных. В общем, с остальными ребятами мы сразу не поладили, а классические методы решения проблемы блокировало торжественное обещание не применять Силу и не драться. «Вы должны научиться решать проблему без этого!» — таким благородным посылом был озарен наш путь.

На третий день после объявления войны — в виде соленого компота на нашем столе и слитного гогота за соседним, в ночь мы слили с трактора солярку и залили ее в выставленный на постаменте при въезде в лагерь Т-34 времен Второй мировой. Добротная техника завелась, пронзив ревом спящий лагерь. Ну а мастерство вождения позволило снести только домики неприятелей. Люди, разумеется, не пострадали — весь лагерь был предупрежден рокотом дизеля и благоразумно бежал в лес. Наивные. Через какое-то время особенно злостные недруги повстречали в чащобе гигантского медведя. С тех пор голоса их изменились, став робкими и заикающимися.

«Я имел в виду совсем не это! — кричал потом на нас человек, что брал обещание, а мы лишь грустно кивали головами в ответ. — Я говорил про дипломатию!»

В общем, во вторую летнюю смену, уже в другом лагере, мы таки освоили все таинства дипломатии. Оказывается, любой конфликт можно решить словами, если они звучат как «ребята, у нас есть танк». Особенно после подтверждения, что те два отмороженных парня в снятом на бегу дрожащем ночном видео на Ютубе не случайно похожи на нас.

Дипломатия — это, как оказалось, вообще мое. Главное правило дипломатии — чтобы танк действительно был, и продолжение беседы выходит позитивным и дружественным.

Ну а у Артема отчего-то любая затея с танками теперь ассоциируется с неприятностями. Индивидуальная реакция, причем ошибочная; я считаю — он механик-водитель, что называется, от Бога.

— Тебе в третью дверь направо. Там душ, сменная одежда. Твой размер найдется.

— Это еще зачем? — возмутился Артем.

— Ты же не хочешь вызывать стойкие ассоциации с поездом и долгой дорогой? Выйдешь раньше — постучись в дверь напротив, я там.

— Откуда в офисах душевые? — с сомнением пробурчал он, подходя к своей створке двери, но не решаясь ее открыть.

— Не за всякой дверью то, что написано на табличке.

— Тут вообще ни одной таблички нет!

— Значит, там может быть вообще все что угодно… — распахнул я свою дверь, входя в уютную комнату с панорамным остеклением и запирая за собой.

Артем уж наверняка справится и зайдет самостоятельно.

А передо мной был гостиничный номер: обычный, но неплохой — с широкой постелью, холодильником, офисным столом и ноутбуком. По правую руку дверь шкафа прикрывала полноразмерную гардеробную комнату, по левую же за зеркалом спрятались душевая и прочие удобства. Весь этаж предназначался для командированных, а также для персонала, привычного к ночным вахтам. Страна большая — иногда нужно ночевать на работе, чтобы позвонить во Владивосток и застать абонентов в их «восемь утра».

К слову, в коридор я вышел первым, поправляя серый костюм, надетый поверх классической белой рубашки с красной бабочкой.

Вежливо постучал в противоположную дверь и покосился на достаточно скромные часы на левой руке. Пока в графике.

— Тут сорочка не застегивается! — отчетливо проворчал Артем на мой стук.

— Это называется «мода», — чуть повысив голос, подсказал я.

Резко распахнулась дверь, и из комнаты на меня хмуро посмотрел товарищ. Был он в островерхих бежевых туфлях, брюках им в тон, застегнутых строгим ремнем с довольно вычурной серебряной пряжкой. Мускулистый торс облегала шелковая сорочка с крупным, но почти незаметным по цвету орнаментом, а мощную шею даже и не думал закрывать достаточно широкий и непослушный ворот, пуговицы на котором были исключительно декоративными.

— Почему там нет ничего нормального на мой размер? — хмуро произнес он. — Я проверил. Два пиджака на спине порвались… Кстати, извини, — добавил он с оттенком вины, чуть умерив тон.

— Это сейчас — самый шик, — доверительно доложил я ему.

К тому же с пиджаком это не носят.

— У нас за такое бы побили… — тронул он ворот.

— Тебя?

— Не меня, а вообще!

— Через год перестанут. Мода распространяется со скоростью выхода новых сериалов. Тут снимают сейчас, у нас покажут потом. Да нормально все, точно тебе говорю! Между прочим, кучу денег вещи стоят, — постарался я быть убедительным.

— А ты почему выглядишь нормально? — посмотрел он на меня с легкой завистью.


— Так провинциал же… — развел я руками и выдал убедительную улыбку.

— А я, значит… — как-то нервно оглядел себя с ног до головы Артем, подбирая приличное слово.

— Респектабельный аристократ, — уважительно высказал я мнение и вовремя повернулся к лифту.

— Ладно хоть карманы нормальные, бумажник и нож переложить можно… — проворчал он мне в спину, заходя в кабинку.

— Это под новую модель сотового телефона. — Я нажал на две кнопки лифта сразу — седьмую и вторую.

— Все-то ты знаешь, во всем разбираешься!.. — тихо шумел рядом явно недовольный товарищ.

— Ботинки жмут?

— Нет!

— Тогда в чем дело? — Мы вышли на новом этаже, пронзенном ниткой абсолютно такого же коридора, прошлись чуть дальше и остановились возле очередной типовой двери, пятой по счету от лифта.

Пока Артем формулировал свое недовольство, я приложил ладонь чуть выше и левее от центра двери, дождался щелчка автоматики и шагнул внутрь, на паркет большого кабинета, залитого столичным светом.

— Максим! — подхватился с места друг Димка, блеснув радостью сквозь линзы дорогих очков, и тут же быстро зашагал навстречу, протягивая руку.

Пиджак индивидуального пошива, шелковая сорочка, сверкающие штиблеты и сияющие белизной ровные зубы — так теперь выглядел мой давний приютский друг. Деньги изменили его внешность, сделав лучше, но не тронули душу — потому как там и раньше все было отлично. Ум, верность, доброта для своих и жесткость для посторонних — именно характер позволял зарабатывать деньги, а вид был пропуском в мир крупного капитала.

— Мой помощник и хозяин этого здания, Дмитрий, — представил я его Артему. — А это Шуйский Артем.

— Очень рад знакомству, весьма наслышан, — осторожно пожал Димка руку моего товарища двумя ладонями. — Присаживайтесь, у меня все готово.

Он указал на длинный С-образный стол, заставленный папками, к которому было примкнуто три кресла с одной стороны и одно начальственное внутри дуги. Но присел Димка не за свое рабочее место, а в кресло рядом с нами.

— Вот, ознакомься, — тронул он корешок папки рядом. — Это досье на преподавателей, это на их семьи, тут у нас материалы на секретариат деканата, — касался он папки за папкой. — Это материалы по аспирантам.

— Максим, что происходит?.. — вклинился громким шепотом в перечисление Артем, тронув за локоть.

Димка из вежливости приумолк.

Я тоже приподнял бровь, ожидая продолжения от Артема.

— Сбор информации о государственных служащих — это нарушение закона! — грозно тряхнул он непослушным воротом рубашки.

— Мы когда поступать будем, анкету заполним, верно?

— Ну… — напряженно глядя, подтвердил он.

— Благодаря нашим анкетам преподаватели с нами знакомятся, — благожелательно продолжил я. — Будет правильным, если мы тоже немного узнаем про них.

— Максим, но не в таком же объеме! — пододвинул он папку и распахнул на случайном месте. — Тут даже кличка его кота!

— Хорошо, я тоже напишу, что моего кота зовут Машк, — терпеливо кивнул я. — Это ведь будет честно?

— Да тут не только клички, — в некотором смятении листал бумаги в папке Артем. — Тут вся личная жизнь, привычки, интересы!

— Согласись, все это мы узнаем во время учебы.

— «Федор Семенович: высшая математика, сорок семь лет, женат, есть любовница, смотри приложение шесть; любит выпивать», — продекламировал Артем. — Максим, пойми: должны быть какие-то пределы! Адекватные рамки, в пределах которых тебя не схватит за шкирку Имперская служба безопасности и не потащит на виселицу!

— Что, так и написано? — с недоверием переспросил я. — «Любит выпивать»?

— Именно! — хлопнул Артем по бумагам ладонью.

— Димка… — с укором повернулся я к другу.

Тот виновато хмыкнул и отвел взгляд.

— Почему не написано, что именно любит выпивать? — покачал я головой. — В каких количествах? Где? С кем? По каким дням недели?

— Мало времени для разработки, — дернул Димка плечом, но тут же встряхнулся и куда увереннее выудил из внутреннего кармана черный смартфон, положил на стол и слегка подвинул в мою сторону. — Вот, тут все базы в электронном виде. Все то, что есть в этих папках на данный момент. Будьте уверены, обновление направим в самое ближайшее время.

Артем ссутулился и недовольно покачал головой:

— Максим, ты в моей свите, и если тебя с этими сведениями поймают…

— Спасибо Дим, отличная работа, — похвалил я расцветшего улыбкой друга и обратился к Артему: — Пойдем, поругаешь меня по пути.

— А мне дадут такой же телефон?