Клок-Данс

– Дело, понимаешь, в твоем пистолете…

Сэр Джо кинул взгляд на Уиллу – он явно не хотел, чтобы о пистолете знали посторонние. Уилла смотрела бесстрастно.

– И вот, значит, так вышло, что он случайно выстрелил, – сказал Эрланд.

– Что? – встрепенулся Сэр Джо. – Выстрелил? Где?

– М-м-м…

– Где это было?

– Ну… это… на крыльце…

Сэр Джо откачнулся и сморгнул.

– Я просто показал его одному парню… из нашей школы… А он с пистолетом выперся на крыльцо. Я не разрешал, он сам… Я хотел забрать у него пистолет, и тут он… это…

– Черт бы тебя побрал! Ты же мог в кого-нибудь попасть!

Эрланд и Уилла затаили дыхание. Сэр Джо охнул.

– Значит, все-таки попал. Это ты подстрелил Денизу.

– Все вышло случайно, клянусь! Я только хотел, чтобы тот козел перестал размахивать пистолетом.

– Ты привел знакомого, когда меня не было дома. Нагло нарушил правило.

– Я просто…

– Ты залез в мои унты.

Уиллу охватило нелепое желание захихикать.

– А вы? – повернулся к ней Сэр Джо. – Вам-то какой интерес?

– Я знаю, что Эрланд искренне раскаивается. И просто хотела удостовериться, что вы это поняли.

– Теперь, наверное, в суд подадите?

– Как? – Это было настолько неожиданно, что сперва Уилле послышалось «суп подадите».

– Такие, как вы, всегда так поступают, да?

– Я не понимаю, о чем вы.

– А тогда что вам нужно?

– Я уже сказала: хочу удостовериться, что вы поняли – Эрланд раскаивается. – Уилла помолчала. – И он боится, что вы заявите в полицию.

– В полицию, – повторил Сэр Джо. – Ну да.

Пауза.

– Вряд ли я буду связываться с полицией.

Опять пауза.

– Понимаете, я заполучил этот пистолет уже давненько. И не вполне, так сказать, законным путем.

– Понятно. – Уилла придала лицу неосуждающее выражение.

– Не в том смысле, что украл или чего там.

– Разумеется.

– Учитывая, что у меня нет разрешения, я, пожалуй, не стану беспокоить полицию.

– Это разумно, – одобрила Уилла. Она посмотрела на Эрланда. Закусив губу, тот не сводил глаз с брата. – И еще Эрланд боится, что его выгонят из дома.

– Вот как? – Сэр Джо, похоже, удивился и отхлебнул из кружки. – Что ж, это надо обмозговать. – Он изобразил усиленную работу мысли и через четверть минуты выдал решение: – Да нет, какого черта!

Уилла не поняла, что он имеет в виду.

– Пятнадцать – возраст непростой, – сказал Сэр Джо.


– Да-да, верно, – радостно подхватила Уилла.

– У него даже водительских прав еще нет.

Уилла сочувственно прицокнула языком.

– Так я могу остаться? – спросил Эрланд.

Сэр Джо пожал плечами:

– Живи.

Эрланд сдернул шапку, явив копну пружинками закрученных волос, и облегченно выдохнул: «Уф!»

– Но Денизе – ни слова, – предупредил его Сэр Джо.

– А почему? – спросила Уилла.

– Я думал попросить прощенья, – сказал Эрланд.

– Нет, – отрезал Сэр Джо.

– Я давно хотел извиниться.

– По-моему, ей станет легче, – сказала Уилла, – если она узнает, что все произошло случайно.

– С чего вы взяли? А ты, парень, соображай – вот она-то может заявить в полицию.

– Да? Ну ладно, – покорно сказал Эрланд.

Уилла хотела возразить, но подумала: скажи спасибо, что все прошло так гладко.



Во вторник после обеда Уилла и Шерил повезли Денизу к ортопеду, дабы гипсовый панцирь сменить на лонгету-сапожок. Когда Дениза об этом оповестила, Уиллу царапнуло огорчение. Значит, теперь надобность в ней отпадет. Как-то это все неожиданно.

Пребывание в Балтиморе незаметно затянулось. Гостевая комната уже казалась почти родной, при встрече жители окрестных домов приветственно улыбались, человек, которого дважды в день тащили на буксире три терьера, начал отпускать замечания о погоде, чучело кролика на углу наконец-то обрело хозяина либо отправилось на помойку. Отношения с Денизой напоминали те, что возникают у соседок по комнате, вместе проживших бог знает сколько времени: Уилла знала, что до завтрака Денизу лучше не донимать разговорами, а та не договаривала фразы, рассчитывая, что собеседница сама их закончит.

– Эти, что на той стороне улицы, слишком много о себе понимают, – говорила Дениза. – Такие спесивые и…

– Заносчивые? Надменные? – добавляла Уилла. Еще немного, думала она, и мы начнем друг друга поправлять в анекдотах.

В последнем телефонном разговоре Питер спросил:

– Это хитрый способ меня бросить? Мы что, превращаемся в такую пару, когда жена постоянно живет в деревне, а муж в городе?

– Боже мой, не выдумывай! – возмутилась Уилла. – Радуйся, что предоставлен себе.

Чаще Питер звонил сам, что казалось только разумным, поскольку она не знала его расписания гольф-матчей, ужинов в клубе и прочих дел. Но стоило ей взять трубку, как муж начинал говорить отрывисто и ворчливо, словно это она ему позвонила. Уилла радовалась, увидев его имя, высветившееся на телефоне, но сам разговор ее тяготил. Однако она притворялась, что все в порядке, стараясь казаться веселой и оживленной. Рассказывала о новшествах Шерил в выпечке, шутила – дескать, Аэроплан сильно скучает по Питеру.

О Денизе особо не распространялась. Она так и не сказала, что подопечная ее вышла на работу, а гипс меняет на лонгету.

Смотровую Дениза покинула в синем полотняном сапожке, доходившем до середины голени. Молоденькая медсестра в розовой униформе несла ее сумочку и костыли, но шла Дениза самостоятельно.

– Гляньте на меня! – крикнула она, хромая к Уилле и Шерил. – Эта штуковина на липучках, ее можно снять и принять душ. Я уж не чаю побрить ноги.

– Вот, возьмите. – Медсестра передала Уилле вещи Денизы. – Осторожнее, больная. Не переусердствуйте, помните, что сказал доктор.

– Да-да, конечно, – показно согласилась Дениза, а затем вскинула кулаки и гаркнула: – Наконец-то свободна!

Однако она все же оперлась на Уиллу, выходя из здания, и навалилась на нее, усаживаясь в машину.



Вечером Уилла сообщила Питеру:

– Теперь Дениза носит лонгету.

– Значит, она может сесть за руль?

– Пока нет. Но ходит без костылей.

– И по лестнице поднимается?