Я и беременный босс

Так... Что-то не то. Почему я сплю на кровати у окна? Я засыпала на той кровати, что стояла ближе к двери... Неужели я стала лунатиком и начала ходить во сне?.. Вот только этого мне не хватало!..

Беременность и без того преподнесла мне очень много сюрпризов, о существовании которых я и не подозревала раньше.

Становиться лунатиком на последних месяцах беременности мне очень не хотелось. Извинюсь перед начальником, что оккупировала его кровать — и дело с концом. Всё равно мы скоро перестанем с ним видеться. И позориться мне будет не перед кем.

Так... А что это на мне надето? Серые хлопковые брюки... Мало того, что я начала ходить во сне, так я ещё каким-то образом умудрилась натянуть мужские пижамные штаны!..

Вот позорна мою беременную голову!.. Я не только хожу во сне, но ещё и обворовываю чемоданы босса.

Лунатик-клептоман. Прекрасно, просто прекрасно!..

На этом сюрпризы не закончились.

Я тупо уставилась на свои ступни.

Фу...

Я, конечно, понимаю, что иногда ноги отекают, но чтобы они вот так успели растоптаться до размеров ног хоббита!.. С длинными пальцами, без признаков педикюра. Только не говорите мне, что я ещё и лак с ногтей ног сгрызаю ночами.

Нет. Это не мои ступни.

Я пошевелила пальцами ног. Или всё-таки мои?.. Странная каменная резь внизу живота усилилась. Я перевела взгляд туда, где всё звенело от напряжения, и присвистнула. Брюки картинно оттопыривались в паху.

И самое главное... У меня не было моего беременного животика!..

— Вот это да!.. — потрясённо выдохнула я, ощупывая себя.

Моему изумлённому вздоху вторил отборный мат, доносящийся из ванной комнаты. Самым приличным словом было слово, начинающееся на «п» и заканчивающееся на «ц». И это явно была не белая арктическая лисица...

Я вскочила. Чёрт, забыла, когда последний раз подскакивала вот так, как резиновый мячик. Я понеслась в ванную комнат}’ отеля.

Я распахнула дверь, уставившись на... себя.

— Блядь!.. Что за на хуй!.. — материлась я, щупая свою грудь.

Я протёрла глаза: как я могла видеть себя, не стоя перед зеркалом?.. И тем более видеть, как это не моё отражение делает жесты, не принадлежащие мне.

Потом я обратила внимание на свои пальцы рук. Мужские. С длинными пальцами и золотой печаткой на указательном пальце левой руки. Такой перстень с чёрным камнем носил мой босс!..

И тут до меня дошло. Догадка обожгла сознание!..

Я ещё раз ощупала себя: ни груди третьего размера, стремящегося к четвёртому', ни моего беременного животика, ни даже, блин, длинных волос!..

Вместо этого я стала плоской как доска, очень твёрдой и жилистой доской. Доской со стояком в штанах.

Я оттянула пижамные штаны с трусами и охренела. Из трусов мне приветственно махнула головка мужского прибора.

— Блядь!.. Что за на хуй!.. — а вот это утке произнесла я сама, но почему-то мужским голосом. Позор-то какой! Никогда не материлась так грубо, а тут меня словно прорвало!..

— А ну отойди! — я двинула плечом... даже не знаю, как сказать, кого я двинула: себя или босса. Скажем там, босса в своём теле.

— Сама отойди! — услышала я в ответ.

Мы синхронно шагнули к зеркалу и застыли.

Я была боссом, а босс был мной.

Я всё ещё не могла поверить. Я щупала пальцами лицо с колкой щетиной и впалыми щеками. Немного волнистые светлые волосы босса были растрёпаны.

Я автоматически пригладила волосы пальцами, понимая, что жест — инстинктивный. Мужское тело само его машинально выполнило.

Я пощупала себя ещё раз, остановив пальцы на груди. Вернее, на её отсутствии...

— Да, теперь твоя грудь висит на мне! — зло рявкнул босс женским голосом.

— Не висит, Филипп Борисович. Висит это то, что у вас между' ног болтается.

— Болтается? Уверена, Анель? I [ощупай, как следует, — съязвил босс. — Болтается верёвочка в голове, которая уши соединяет!.. Блядь!..

Теперь босс начал ощупывать себя.

— Блядь!..

— Сами вы!.. И не лапайте моё тело! — я перехватила запястье босса и сжала его.


Начальник взвыл, капризно сморщив носик.

— Больно-о-о!.. Садистка!.. Отцепись!.. В моём теле сил больше, чем в твоём.

Босс растёр запястье, ещё раз взгляну'в на себя в зеркало.

— Да быть такого не может!.. Сколько я вчера пил, Анель? — требовательно спросил начальник.

— Вы вчера не пили!.. Вас после позавчерашнего носило к унитазу, как на реактивной ракете. Так что вы вчера ничего не пили из спиртного, воду' и соки пили непосредственно из только что распечатанных бутылок, — отчиталась я по привычке.

Ну а что?.. Босс же спросил? Спросил! Значит, надо ответить.

— Я тем более не пила! — добавила я. — Потому' что мне нельзя. Я беременна.

— Теперь уже нет! — саркастично ответил начальник и вдруг замер, испутанно окрутлив глаза.

Женское лицо побледнело. Босс опёрся рукой на стену, перевёл взгляд на живот, а потом жалобно посмотрел на меня.

— А... А это что... такое?..

До меня дошло практически мгновенно. Наверное, это мой малыш активно пинается. По утрам он всегда особенно бодр и весел, словно делает разминку.

Мне стало ужасно грустно. Я мгновенно опустилась на колени, прижавшись к беременному животу' щекой и положив на него свои пальцы. Мне захотелось плакать. У меня перехватило горло, но ни одной слезинки не выкатилось из глаз.

— Мамочка рядом... — произнесла я мужским севшим голосом.

В ответ мой сын толкнулся ножкой.

— Тише-тише... Скоро мамочка будет с тобой...

Малыш, кажется, толкнулся ещё сильнее.Босс скривился, жалобно охнув.

— Прекратите немедленно!.. Этот... этот мне всю печень отобьёт!..

Филипп

Миссия невыполнима: Сойти сума и вернуться!

Потому что я, похоже, тронулся умом. Не мог же я оказаться в теле своей беременной секретарши!.. Или мог. Судя по тому растерянному виду, с которым Анель ощупывала моё, блядь, мужское тело!..

И главное, я не пил и не курил накануне, чтобы списать происходящее на бред опьянённого сознания. Остаётся только одно: я точно спятил.

Мало того, что мысли мечутся, как тараканы, которых травят дифлофосом, так ещё и внутри что-то колышется, дёргается. Живот дёргается, а меня распирает во все стороны. То влево, то вправо, то дёрнуло вверх и странно бултыхнулось.

И главное, что это ни хрена не приятно. Такое ощущение, что во мне поселился миксер, работающий на предельной скорости.

Болтанка прекратилась. Я перевёл дыхание. Стало немного легче. Но всё равно живот... Живот, мать вашу. Я теперь не увижу своего верного бойца.

Я провёл рукой по промежности. Да, Фил, теперь свой член ты точно не увидишь. Потому что у секретарши на теле нет члена, если только она не тайский мальчик, сделавший операцию по смене пола.

Я спустил трусы и шорты, подойдя к зеркалу. Аккуратные нежные половые губы, ровная молочная кожа без единого волоска. И никакого члена. Ни одного намёка на член. Анель возмущённо зашипела, натягивая на меня одежду.

— Не смейте пялиться на меня!..

— Я не пялюсь, — огрызнулся я. — Я осматриваю, чем природа наградила... э-э-э-э... в данном случае

— меня. Или тебя. Это как посмотреть.

— На «ты» мы не переходили.

— Детка, — сказал я...

В другой раз я бы непременно сжал её плечо пальцами и ухмыльнулся, наклонившись совсем немного, потому что секретарша была со мной почти одного роста.

Но сейчас мне пришлось... Посмотреть немного вверх на мужское лицо с сурово поджатыми губами.

— Если это не галлюциногенный бред, то в скорости мы познакомимся очень и очень близко. По крайней мере, с телами друг друга. Если ты не в курсе, то некоторые утренние процедуры требутот вмешательства.

— Не смейте трогать меня!.. Вылезайте немедленно!..

— Чего? Вылезать? Щас, блядь, найду' застёжку'-молнию, сниму костюм беременной женщины и верну его тебе.

Я картинно дёрнул себя за волосы.