Испытание для бабника

— Пусть теперь репутация поработает на тебя. До свадьбы хренас два ты увидишься с этим плейбеем.

— Плейбоем, — уточнила я.

— Плевать. Иди в свою комнату, а я еще с Софой разберусь. То же мне, устроила в своей клинике дом свиданий, — проговорил отец зло, а потом закрыл меня дома, предварительно забрав с собой, все время улыбающуюся маму.

Странные отношения. Впрочем, теперь понятно, почему я схожу с ума по Ване. Это наследственное безумие, влюбляться в безумных мужчин.





Глава 9




Я лежала в своей постели и тихонько плакала. Кажется я была права. Раньше. Не стоило доверять Корзуну. И да, он снова Корзун. Не стоило мечтать о несбыточном. Платье. Фата. Кольцо. Смешно. Все это можно было выбросить. И забыть, как страшный сон. Ну, пусть и не такой страшный, но обидный и болезненный.

На самом деле я сама виновата. Забыла об этой Лоре. Уже забыла, как Ваня, ну то есть Корзун трахал её в своей раздевалке, даже не стесняясь чужих взглядов. Что удивительного, что это попало в Ютуб?

И теперь, весь институт в курсе интимной жизни этой парочки. И да, теперь их считают парочкой. А я осталась одна. Не то, чтобы одна. Леля с Валькой поддерживали, как могли, но я надеялась на Корзуна. Хоть бы один звонок. Хоть бы одно сообщение. Но почти неделю от него ни слуху, ни духу. А завтра должна была состояться свадьба. Наша свадьба!

Отец молчит, но я знаю, что он доволен. И от этого еще больней. Разве не должны родители желать детям счастья? А мое счастье это Ваня. Я точно знаю. Но счастье где-то, не со мной.

Я уже заливала слезами вторую сторону подушки, чувствуя острое опустошение. Словно со слезами ушли все силы, вся душа. В итоге все-таки начала засыпать. Медленно погружалась в дрему, по привычке считая родинки, которые заметила на теле Вани еще, когда мы пару лет назад ходили в бассейн, как вдруг завибрировал телефон.

Он был под подушкой, и я не глядя, сквозь сонный туман сдвинула блокировку и всмотрелась в сообщение с незнакомого номера.

И тут же подскочил, как ошпаренная.

«Помоги мне детка. Иначе быть тебе вдовой».

И адрес. Незнакомый, хотя это и неудивительно в таком-то огромной городе.

Я рванула сначала к входной двери и уже натягивала сапоги, (вдруг там грязь) и одевала на ночнушку ветровку, как перед моими глазами, в потемках возник отец. Его лицо не было заспанным. Скорее злым.

— И куда это мы на ночь глядя?

— Там Ваня! — лепетала я. — Он кажется в опасности?

— На порно студии масло для тела не подвезли?

— Папа! — вскричала я, и попыталась прошмыгнуть мимо него. Но он стоял, словно постовой на границе. — Это серьезно! Я чувствую. Он поэтому не звонил. Не мог.

— У него вроде как отец есть. И брат. И дядя. И еще черт знает сколько родственников.

— Его отец давно в германии живет, а брат в коммандировке! — уже кричала я. Сзади послышались мамины тихие шаги. — Мама скажи ему! Я должна помочь Ване. Я люблю его! А ты только и рад, если я навсегда дома засяду. Но я больше не маленькая девочка. Я устала быть хорошей.

— Дима, — твердо произнесла мама и в этом слове было все. Требование. Мольба и шантаж. Несочетаемые вещи. Но эти двое понимали друг друга с полуслова.

— Даже если ты вдруг встанешь на панели, ты все равно останешься хорошей, — сказал отец, после минутного раздумья и вытянул раскрытую вверх ладонь. Я безропотно вложила телефон, все правильно поняв. Он собирался помочь.

В душе, как в темном море, снова надеждой засветился маяк.

— Не центр, мягко говоря, — подал голос отец.

— Нина. Бронежилет принеси.

— Зачем? — изумилась я, еще раз вглядываясь в экран телефона. Что папа там увидел?

Когда папа оделся, и открыл входную, железную дверь я сделала шаг вперед, но меня остановила отцовская властная рука.

— Ты останешься и это, Валерия, не обсуждается, — тоном не терпящим возражений заявил отец.

Все. Ушел и запер двери. Я подергала за ручку и повернулась к маме. Посмотрела, как щенок перед прогулкой.

— Ну, а что ты хотела? Ты девочка, а район явно мужской. Отцу больше заняться нечем, как отгонять от тебя всяких преступных комаров.

Я заплакала от страха перед неизвестностью. И стала корить себя. За глупую ревность и обиду.

— Лерусик, — прижала меня к себе мама. — Отец сейчас позвонит своим кабанам и они все разрулят. Чтобы там твой Корзун не натворил. Тебе хоть нравится эта фамилия?

— Конечно, — пошмыгала я носом.


Мы с мамой расстелили диван, не зная, что ожидать от этой ночи и уселись перед окном ждать.

Машина отца, тяжеловесный джип, подъехал к подъезду часа, через два. Два часа откровенного ужаса, гуляющего в мыслях. Я уже накрутила себя, как только можно. Придумала всякого. Чем дальше в лес, тем страшнее. Бандиты, наркотики, черные риэлторы, террористы. Когда все выяснилось, я просто стояла с открытым ртом, не зная, что сказать.

— Меня просто шандарахнули по голове, — рассказывал Ваня, уплетая мамин сырный суп, и заедая французскими гренками. — Представляешь. Голый и без футбола, и интернета. Я реально думал, сдохну от скуки. Ты много себе напридумывала?

Мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть.

— И этот придурок думал, что я женюсь на его дочери. Шевцов укатил в какой-то мухосранск, а мне разбираться с этой еба… — он мельком взглянул на отца. — Ненормальной семейкой. Где это видано, что если переспишь, надо жениться.

Он резко умолк и серьезно посмотрел на меня.

— Именно поэтому мы сначала женимся, а потом в постельку.

— Язык за зубами держи, ты о моей дочери говоришь, — ударил по столу отец, так что тарелки подпрыгнули.

— А может, перенести свадьбу? — взволнованно смотрела я на синяки Вани на руках и лице.

— Даже не надейся, — прожевав, сказал он, мотая головой. Завтра в это время мы будем…

— Так, — поднялся отец. — Вот завтра и поговорите. А сейчас тебе пора. А то ты весь суп сожрешь.

— Вот это аргумент, — рассмеялась мама и я усмехнулась. Отец, как и Ваня уже наворачивали третью тарелку. И это ночью.

— Может Ване остаться? — стараясь казаться невинной, предложила я. — Там уже и постелено.

— Я не против, — широко улыбнулся Корзун и повернулся к маме. — Нина Михайловна. Ничего вкуснее не ел. Спасибо большое. Ну, все, — посмотрел он на меня так, что в дрожь бросило. — По кроваткам?

— Ты останешься здесь, только в том случае, если я сам лягу с тобой.

Я скрыла смешок за чашкой чая, наблюдая за ошалелым взглядом Вани. Но тот наверняка рассчитывал ночью перебраться ко мне в спальню, а тут его так жестоко обломали.

Впрочем, он пугался недолго. Уже в следующий миг проникновенно посмотрел на папу, да так что тот отпрянул, и спросил, поиграв бровями:

— Хотите опробовать в деле будущего зятя? Я не против.

— Пошел вон! — вскочил отец, а за ним я и мама.

— Дима!

— Он же шутит!

— В нем есть, хоть что-то серьезное? — проревел отец. — Пока я от него только хохму и слышу! Как ты собралась с ним жить? В цирке? С клоунами?





Глава 10




— Я люблю вашу дочь. Вот здесь я шутить не намерен, — резко сменил тон Ваня, превратившись в раз из попугая в орла. И этот орел заводил неимоверно, особенно когда властно произнес:

— Лера, проводи меня.

Если отец и хотел возразить, то смолчал. Взгляд мамы оказался красноречивее слов.

Ваня надел куртку, но не застегнул, а я лишь влезла в шлепки. Они прекрасно сочетались с моим халатиком в цветочек.

Мы вышли в коридор и закрыли за собой двери. Здесь всегда было опрятно и тепло. Рай для загулявших бомжей, которым путь сюда заказан. Больно строгий у нас консьерж.

Ваня дернул меня на себя, и мы спустились по лестнице на один пролет. Затем он взглянул на вверх, но нашей двери уже не было видно.

Наши глаза встретились, и я поняла, что обычным прощанием советского стандарта не отделаюсь.

Я хотела знать подробности его недельного заточения, я хотела его прижать к себе и успокоить свои расшалившиеся нервы, а он хотел меня.

О чем, очень ясно сказала твердыня в его штанах, прижавшая меня к стене. Да сколько можно?

Он усмехнулся.

— Опять стена. Для нас с тобой постель окажется настоящей экзотикой.