Испытание для бабника

— Не раньше, детка, чем поможешь мне сдать экземпляр для анализа. Сам я боюсь, не справлюсь.





Глава 8




У вас было ощущение, что вас снимают скрытой камерой, настолько все происходящее кажется бредом? А, самое страшное, что вам в этом хочется остаться, остановить время и только смотреть, как длинные пальцы расстегивают ремень, тянут вниз замочек молнии.

Медленно, протяжно.

Да что же это!

Нет, это все неправильно.

Надо понять, где родители оставили пробел в моем воспитании. Да еще такой, что, кажется я свихнулась. Я сошла с ума. Потому что только безумные, так завороженно смотря на твердую мужскую плоть. Член, Старикова. Называй уже все своими именами! Огромный, влажный, твердый хуй.

Я облизнулась и неосознанно сделала шаг с Ване.

Обычно это змея поддается гипнозу, но кажется, этот чертов змей-искуситель заколдовал меня.

— Хочешь сказать, что вчерашний разговор в силе и ты здесь, чтобы доказать мне свою состоятельность как мужчины и эксклюзивную благосклонность? — заговорила я, чтобы снять хоть часть охватившего меня дурмана.

— У-у, черт! — выругался Ваня и сел ровнее, словно ему стало неудобно. — Малыш. Обожаю, когда ты говоришь умные словечки. У меня такой стояк на это, что иногда ладонь болела передергивать.

— Самому? Ты же сказал, что не справишься.

— Поймала, — усмехнулся он и вдруг резко наклонился и схватил меня за руку.

— А теперь поймай-ка его. Он просится в твои ручки.

— А разве орава поклонниц не ждет великой благости коснуться твоей волшебной палочки?

Он рассмеялся. Опять. Кажется, у меня входит в привычку его смешить. Это конечно здорово, если бы не вся серьезность момента.

— Окей, Старикова. Ты из меня прямо полового гиганта делаешь. Лестно конечно, но если по большому счету разобраться. Со сколькими девушками ты меня видела?

— совершенно серьезно спросил он, поглаживая большим пальцем мою руку, от чего легкие импульсы мурашами разбегались по коже.

Я попыталась сосредоточится на его словах, но вид вздыбленного члена мне очень мешал. Я провела языком по губам и взглянула Ване в глаза. Он ждал ответа, часто опуская взгляд на мою грудь.

— Кроме Лоры? — смогла я выговорить, хотя мой голос напоминал скорее шепот.

Он чуть нахмурил брови и кивнул.

— Кроме неё.

И вот тут я посыпалась. Потому что в голову ничего не приходило. Он был душой компании, любил пошутить, полапать девчонок, но ведь действительно… Ни с кем не встречался. Ни с кем.

— То, то и оно, — усмехнулся он, правильно поняв мое замешательство и резко дернул меня на себя. Рукой заставив обхватить крупную, подрагивающую головку члена, пока его рука сжала одно из полушарий.

— Корзун, что ты… — мне действительно становилось все страшнее. Я ему нужна? Только я?

— Вчера мы договорились, что ты проследишь за сдачей анализа. Дезинфекцию я провел без тебя, сдал анализ крови. Знаешь, как мне было страшно? Теперь вот сперма. Незнакомое помещение, твои родственники. Я сам точно не справлюсь, — шутливо лепетал он, одной рукой направляя мои пальцы на его члене, другой поглаживая моё сосок.

— Врешь, конечно, — хихикнула я на его шуточный тон в голосе, хотя внизу живота уже закручивался ураган, а сердце отбило неистовый ритм.

— Вру, но ты ведь хочешь мне помочь? Я знаю.

Я сглотнула. Тело отяжелело, а ноги наконец подкосились.

— Рукой. Вверх и вниз, — хрипло прошептал он.

Я все еще не могла двигаться, сгорая от стыда, смешанного с желанием.

— Смелей Старикова. Это не экзаменационный билет.

Нет, на экзамене легче. Там я всегда знаю, что делать и сказать. Но здесь. Сейчас я боялась отпугнуть счастье. И в тот момент, когда я провела по члену рукой, Ваня резко выдохнул и схватился за подлокотники, крепко их сжав.

Возбуждающее зрелище.


Мысль, что он теперь в моей власти, заставила меня быть смелее, улыбнуться. В моих руках оказался долгожданный приз, такой крепкий, твердый, что я забыла обо всем. Лора. Шевченко. Родители. Все померкло перед желанием сделать любимому приятно. Сделать его своим.

Я водила по стволу двумя руками, без отчётливо размышляя, как это должно поместиться во мне. Растянуть. Доставить удовольствие.

— Быстрее, родная, — подал хриплый голос Ваня. — Чуть быстрее. О да, вот так.

Я следовала его инструкциям, двигая руками живее, чувствуя, как плоть в моих руках стала увеличиваться, хотя едва ли такое возможно, а в трусиках снова намокло.

В следующий миг он резко увел мою руку и согнулся пополам, громко зарычав. Собрал сперму в баночку, откуда она только взялась, натянул боксеры и взял меня к себе на колени. Лучше бы просто взял.

И в этот момент, когда его губы прижались к моим в благодарном поцелуе — таком сладком, таком невероятно приятном — в дверь постучали.

— Мы почти кончили! — хохотнул довольный Ваня и схватил меня за голую грудь. Боже, я ведь почти обнажена, не считая трусиков. Хотела кинуться к одежде, но это наглец, только теснее прижал меня к себе.

Вдруг дверь распахнулась.

— Папа! — буквально слетела я с колен Вани, глядя как грозный отец сияет трезубцем. Конечно, оружия у него не было, но злился он похлеще Тритона из сказки.

Я, насколько это в данный обстоятельствах возможно, скромно и быстро натянула одежду.

— Дмитрий Прохорович, — тем временем встал Ваня и словно ничего не произошло натянул джинсы. Звон молнии в тишине пропитанного гневом помещения казался оглушительным.

Я зажмурилась, потому что знала, что сейчас произойдет.

Папа ударил Ваню.

Тот только успел подставить щеку, чтобы не оказался сломан нос. Реакция отца была ожидаемой. Застать дочь в объятиях наглеца, в кабинете по сдаче спермы. Обнаженную. Ну, какой отец останется добродушным. Не скажет же он: «Молодцы, так держать, продлевать будете?» А ведь хорошо, что не убил.

Я подбежала к лежащему в кресле Ване. Он мотал головой, пытаясь прийти в себя и еле слышно прошептал:

— Что дочь, что отец.

Ах да, я ведь тоже вчера его ударила и в это же место.

— Сильно больно? — спросила я, коснувшись набегающего синяка.

— Хватит сюсюкаться с этим. — папа высокий широкоплечий, эталон мужской красоты не мог подобрать слова, пока тянул меня к дверям.

— Вы далеко ее не уводите, у нас свадьба в субботу. — Мы с отцом замерли. Я точно опять покраснела, хотя казалось, это состояние кожи со мной уже срослось. — Верно, малыш?

Вот уже точно гром среди ясного неба.

Папа сжал мне руку и резко повернулся к Ване, спрятав меня за спину.

— Кто это сказал?

— Я сказал, Лера согласилась. Правда, Лера? — посмотрел на меня Ваня, тяжело поднимаясь с кресла.

То что папа был директором школы не отменяло того факта что он до сих пор занимается греко-римской борьбой. Он может испугать, но кажется Ваня не боялся. Он хотел меня. Это не могло не заставить улыбнуться. Что я и сделала.

Отец повернулся ко мне. Буквально навис, как и его кустистые уже несколько поседевшие брови.

— Лера, что несет этот уебо…. недоумок?

Вот и слово наше, хотя, скорее всего сдержался. Обычно он не стесняется в выражениях.

— Вообще он довольно умный, — попыталась я вступиться за Ваню, но отца это не удовлетворило.

— Лера!

Мне предстояло ответить. Да или нет. Значит, Софа договаривалась о нашей свадьбе. Нашей с Ваней свадьбе. Правильно ж говорят: «Мечты могут сбываться.» Я загоняла фантазии о белом платье в самый дальний угол подсознания. И вот на тебе. Приехали.

— Да, папа, — услышал я свой тихий голос, даже не веря, что произнесла это.

— Что, да, папа?!

— Мы женимся в субботу.

— Что за срань господня! — рявкнул отец и тут же замер, словно рядом была мама, уже готовая дать ему втык. Он уводил меня, как куклу, глупо улыбавшуюся Ване. Тот только и успел крикнуть: — Телефон включи!

Уже дома, не смотря на благодарность за беспокойство я пыталась объяснить отцу, что уже далеко не девочка. Ну, то есть, еще девочка, но мне не восемнадцать, а мою неопытность скоро исправит Ваня.

Отец побурчал, покричал, разбил пару тарелок. Все это кстати совершенно не пугало маму. Странные у них отношения. Потом отец и во все решил не впускать меня из дому.

— А учеба?! Экзамены?!