Игрушка олигарха

— Но вы, конечно, об этом знаете, — продолжил он и отпил виски. — По делу пришли или поужинать?

— По делу, — произнес мужчина, и в его голосе послышались металлические нотки.

— Я сейчас занят, — отрезал дядя Дима, тонко намекая на мое присутствие.

Между мужчинами повисло затяжное молчание. Они будто общались взглядами, и те вовсе не были приветливыми.

Наконец, снова натянув на лицо улыбку, старик осмотрелся.

— Хорошо здесь.

— Я все снесу, — тут же выдал Дима и отпил снова. Он смотрел на Василия Павловича с издевкой, явно наслаждаясь искорками злости в его бледно-голубых глазах. Я в который раз почувствовала себя некомфортно.

— Заигрался ты, Сергеевич, — протянул мужчина, с тоном полным молчаливого предупреждения. А затем повернулся ко мне и добавил: — Не любит он проигрывать.

— Не проигрывал в принципе, — поправил его Рогозин. Он был так строг и суров, точно как в первые часы нашей встречи, когда я и представить не могла его игривым и смеющимся. И что же из этого его истинное лицо, а что маска?

— Это пока, — горестно вздохнул пожилой мужчина и снова мне подмигнул. — Рано или поздно, а на моем месте ты все же окажешься. Придется пожертвовать одним в угоду другого.

Дима уже собрался ответить, и явно колкостью, как старик его опередил: — Сто.

Дима хмыкнул и покачал головой.

— Пятьдесят.

Я, конечно, могла только догадываться о чем речь. Но разве эти двое не торговались прямо сейчас?

— Девяносто, Сергеевич. И я спокойно ухожу на пенсию.

Дядя Дима окинул меня задумчивым взглядом и неожиданно улыбнулся. То ли мой растерянный вид его насмешил, то ли какие-то свои мысли. Но он вдруг подобрел.

— Пятьдесят, — он выдержал паузу, — и забирайте назад ресторан.

Павлович изумленно поднял бровь, а затем расплылся в широкой улыбке. Настоящей, которая коснулась и его глаз. А затем рука старика потянулась к Диме, и тот ее сжал, пряча улыбку.

— По рукам! Ну, Рогозин, — протянул хитрый старичок.

Он повернулся ко мне и поведал:

— С ним, Юленька, лучше дел не иметь.

— Она уже это поняла, — ответил за меня Дима и игриво поднял бровь. Смущенно улыбнувшись, я кивнула.

Ну а после Василий Павлович пообещал, что заглянет к Рогозину в понедельник с документами. Он учтиво попрощался и ушел.

Мне было интересно проверить свои догадки, потому я задала вопрос, хоть и понимала, что дела дяди Димы меня совершенно не касались.

— Вы выкупили его ресторан? — спросила я.

— Угу, — ответил он и осушил свой стакан. На мой недовольный взгляд мужчина хмыкнул. — Сеня нас заберет. Немного помолчав, я продолжила допрос. Авось, разговорю его и узнаю все самые страшные тайны!

— А за что вы торговались?

— За ночной клуб.

Он не торопился развивать тему, но пока что отвечал, так что я решила не сдаваться так просто.

— Пятьдесят тысяч?

Дима хохотнул, закинул в рот оливку и огорошил меня:

— Пятьдесят лимонов. И этот ресторан.

— Ух, — выдохнула я. — Ого! Это… Ого!

— Он в центре. — Рогозин беззаботно пожал плечами. — Хорошее место.

— Зачем тогда вы выкупили этот ресторан? Не проще было бы сразу приобрести у старика клуб?

Мне было непонятно, зачем столько манипуляций.

— Он не собирался его продавать, — начал объяснять Дима. Его голос хоть и быть спокойным, мне показалось, тема для него малоприятная. — Не мне. Тогда я выкупил это место, оно важно для него по личным причинам.


— И вы собирались его разрушить? — ужаснулась я и тут же задала новый вопрос: — Как он продал вам ресторан, зная, что вы его разрушите?

— Не он владелец. Его дочь. — Дима продолжал изучать мою реакцию, но его мысли я прочесть не могла. — Ты видела ее вчера.

Мне понадобилась минута, чтобы пораскинуть мозгами.

— Надежда?

— Она самая.

— Хм. — Я сглотнула комок в горле и прикусила язык.

«Держи в себе эту колкость. Держи в себе».

— Значит, вы вчера все же удачно договорились.

«Черт! Юля!»

Рогозин рассмеялся.

— Ты что ревнуешь? — спросил он.

Он не мог сказать ничего глупее. Наклонившись над столом, он лукаво прищурился.

— Сделка состоялась еще на прошлой неделе через посредников. Не вчера. Видишь ли, в бизнесе все довольно просто. Главное, предложить оппоненту то, что он на самом деле хочет. Василий Павлович хотел сохранить семейный бизнес, который когда-то основал его дед. Я хотел тот ночной клуб.

— Ну да. А вы всегда получаете то, что хотите, — произнесла я опять быстрее, чем успела подумать.

Дима улыбнулся уголком губ и, глядя мне в глаза, без всяких колебаний произнес: — Да.

Мне не приходилось догадываться, на что он намекал. И, естественно, долго этот полный обещания взгляд я выдержать не могла.

— Мы закончили с ужином? — спросила я, желая как можно быстрее оказаться дома.

— И никакого десерта? — поддразнил Рогозин. Он-то был доволен. Естественно, после такой выгодной сделки. А я все никак не могла избавиться от мысли, что если они с Надей не ресторан обсуждали, то…

— В другой раз, — отрезала я и натянуто улыбнулась.

— Ловлю на слове! — Дима усмехнулся.

Сеня в самом деле ждал нас у входа, а джип Рогозина просто остался стоять на парковке. Когда я, наконец, увидела огни знакомой общаги, выдохнула с облегчением. И правда, вернул меня домой. Не обманул.

Водитель заглушил мотор и быстро вышел из машины. Но не пошел открывать мне дверь, как я думала, а закурил и скрылся в темноте ночи. Мы с Рогозиным остались одни в темном салоне.

— Ну! — воскликнула я, потянувшись за ручку. — Спасибо за все! Я.

Так и не успела закончить фразу, потому что Дима притянул меня за затылок и прижался к моим губам. О нет, это и близко не было тем невинным поцелуем, которым он награждал меня ранее. Его движения были властными, напористыми, безапелляционными.

Я протестующее замычала и застыла, но его вторая рука сжала мое бедро, притягивая к себе. А его язык пробежался вдоль моих губ и скользнул внутрь. Я оказалась сидящей у него на коленях, чувствуя зарождающийся жар внизу живота, который волнами удовольствия разливался по телу, затрагивая каждую его клеточку. Я не отвечала, но затем его язык коснулся моего, и меня будто прошибло молнией. Из груди вырвался стон, и я при всем желании не смогла бы его сдержать. Движения Димы стали еще неистовей, он зашипел, сделал вдох и вновь напал на мой рот, не давая мне и секунды, чтобы опомниться. Его запах, его резкие, почти болезненные поцелуи, жесткая хватка рук на моем бедре и шее, даже звук нашего тяжелого дыхания в маленьком замкнутом пространстве — все будоражило, сводило с ума, заставляло с головой окунуться в этот омут безумия. Мне не было оправданий. Я бы хотела свалить все исключительно на мужчину. Ведь он из нас двоих опытный и взрослый, с большим количеством «мозгов». Но, по правде говоря, я была таким же соучастником преступления, как и он. Я хотела этих острых ощущений, этого дикого возбуждения так сильно, что не могла остановиться. Хоть и должна была.

Это все было так неправильно. Я заставила себя вспомнить Женю.

— Черт, — прохрипел Дима и переместил свою руку с моего бедра на грудь. Я охнула, ощутив тяжесть и жар его руки. Он сжал меня так сильно, что я вскрикнула, но не от боли, а от новой порции сумасшедшего наслаждения. Мое возбуждение достигло такой степени, что я хотела его руки намного ниже. Между своих ног, где все горело от желания.

Мы задыхались, и в какой-то момент он отпустил меня, чтобы сделать жадный вдох. А я, стоило только почувствовать свободу, с ужасом отпрянула от него.

— Юль. — Дима поймал меня за руку и не дал выскочить из машины. Я не могла взглянуть на него, прятала глаза, сгорая от стыда и неловкости. И в то же время чувствовала, как вместе с разочарованием росла злость.

— Надеюсь, теперь я вам ничего не должна? — выплюнула я.

Он прикоснулся к моему подбородку в таком нежном интимном жесте, что я невольно подняла глаза. Дима не смеялся надо мной, как я того ожидала. Он был серьезен и решителен. Но не зол.

— Хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? — спросил он.

— Очень хочу, — ответила я без колебаний. Потому что так было правильно, черт возьми.

Несколько секунд помолчав, Рогозин все же ответил:

— Я дам тебе все, что захочешь. Даже это.

Я подумала, что разговор окончен и я, наконец — то, свободна.

— Но, Юля, — окликнул он меня. Я застыла, держа ручку дверцы. — Ты уверена, что в самом деле этого хочешь?

Он будто насмехался надо мной и тем, что вытворяло мое тело. Ведь он прекрасно понимал, что со мной происходило в его руках.