Игрушка олигарха

Я, конечно, умела, и весьма недурственно. Но он все же издевался.

Я захныкала и простонала:

— Домой хочу.

— Да тебе все равно не в чем! — выдал аргумент Рогозин и продолжил меня постепенно, но все же необратимо поражать: — И Сеня с Никитосом уехали. А так борща поешь! Ну что ты смотришь на меня? Я помогу готовить. Но только не проси чистить картошку. И лук. От него плакать хочется, а мужчины не плачут.

Больше всего в нем меня раздражали перепады настроения. Нельзя сначала прижиматься к девушке полуобнаженным телом, целовать ее до мурашек, а потом просто предлагать ей готовить борщ. Нет! Между всем этим должен быть огромный кусок жизни.





Глава 8




Рогозин схватил пульт, что-то нажал и отовсюду раздалась веселенькая музыка. Его взгляд говорил одно — выхода у меня не было.

Горестно вздохнув, я таки сдалась. С нарезкой и подготовкой ингредиентов справилась быстро. Хуже стало, когда все это добро я начала сбрасывать в кастрюлю с кипящей водой. Именно этот момент подобрал Дима, чтобы встать позади меня. Я буквально оказалась зажата между двух огней. Замерла, не зная как реагировать. Он даже не касался меня, его руки покоились на столешнице по обе стороны от моей талии. А его дыхание обжигало шею. Но все же, он сохранял дистанцию.

— Мне интересно, — шепнул он, и я вздрогнула.

«Нормальная реакция», — уверяла я себя. Уши у многих эрогенная зона. А дядя Дима не иначе как играл со мной. Заманивал, возможно, запугивал, подкрадывался, притворялся… Одним словом, развлекался, как мог.

— Мне нужно пространство, — потребовала я.

Мужчина не отстранился. И чем дольше он стоял там, тем сильнее меня пробирало странное ощущение из смеси страха и сексуального предвкушения. С ума сойти. Я ждала его шага! И мне, наконец — то, хватило смелости признаться в этом себе самой.

— Это неправильно, — прошептала я скорее для себя, чем для него. — У меня есть парень.

— Не думаю, что он готовит лучше.

Я сжала губы, не желая потакать его шуточкам. Когда я закрыла крышку кастрюли, Дима развернул меня к себе лицом, и его руки остались лежать на моей талии. Они обжигали. Я хотела вырваться, но он не дал.

— Ты же не любишь его, — вдруг заявил он.

Да с такой наглой уверенностью, что я вмиг пришла в ярость. Он не мог это знать. И уж точно не имел никакого права проверять на прочность наши едва зародившиеся отношения теми дурацкими сообщениями.

— Люблю, — со всей уверенностью произнесла я.

Рогозин фыркнул и покачал головой.

— Это не любовь.

Я не могла не огрызнуться.

— Откуда вам знать? Вы не знаете ни его, ни меня.

Дима сжал челюсти так, что заиграли желваки, и насупился.

— Его я не знаю, это верно. Но ты, — он сделал паузу, сверля меня упрямым взглядом, — его не любишь.

— Люблю, — процедила я так, как это слово вовсе не подобает произносить.

— Тогда сочувствую, — ответил этот хам. — Ты сама все поймешь со временем.

Он отошел, тем самым закрывая тему, но я не хотела так просто оставить за ним последнее слово.

— Мне и так уже все ясно.

— Юляша! Ты подумай вот над чем. Этот твой сосунок каждый раз будет утыкать свой нос в сиськи другой бабы, когда твоих не будет под боком? И готова ли ты с этим мириться?

Я охнула, не веря, что он произнес что — то настолько гадкое вслух! Я хотела сказать, что все ложь, и Женя так не поступил бы. Но отчего-то не смогла. Рогозин уже развернулся, и вот тогда мой язык, мой старый враг, опять меня подвел.

— И это говорит мужчина, который ночь провел в постели у одной, а утро встретил у другой.

Дима застыл. И что-то в его напряженной позе подсказало, что я перегнула палку.

— Что ты сказала? — зловеще протянул он.

Проклятье, да. Перегнула.


Он повернулся, а я потупила взгляд.

— Где и с кем я сплю пока что не твое дело, — произнес Дима, подчеркнув последние слова. Пока что… — А в мою постель ты влезла сама. Притом, что я запретил тебе входить в свою спальню. И уж тем более рыться в моих ящиках. Пистолет был не заряжен, но, черт возьми, каким местом ты думала?

С каждым словом его голос звучал все злее и громче.

— А вы в мой телефон залезли, — выпалила я. И только поэтому мне ничуть не было стыдно. Это еще Дима не догадывался, что я в его шкафу токсикоманила с час.

— А это потому что ты связалась непонятно с кем. И я должен был убедиться, не подослал ли тебя ко мне твой папашка.

— Что значит, подослал? — удивилась я. Дима явно не собирался развивать тему и просто махнул рукой. Уже вдогонку я ему крикнула: — О чем вообще речь? Вы же друзья!

Мужчина не ответил, но его громкое фырканье меня остановило. Я недоуменно смотрела ему вслед, совершенно ничего не понимая. Он всегда был желанным гостем в нашем доме. Мой папа дружил с его, а Рогозина младшего воспринимал, как сына или, скорее, брата. И даже после его отъезда я ни разу не слышала ни единого плохого слова от родителей о нем. Если только вспомнить слова мамы, она не была счастлива от новости, что мы пересеклись. Между ними произошло что — то, о чем я понятия не имела.

Спустя час мы обедали в гнетущей тишине. Я набралась смелости и позвала Диму, а он пришел и съел все за минуту. Мне так и хотелось задать наводящий вопрос про папу, но кое-кто явно пребывал не в лучшем распоряжении духа. Хорошо, возможно, я действительно не должна была трогать его вещи. Тем более, оружие, с которым я никогда не обращалась. Это было глупо с моей стороны.

Дима скрылся в своем кабинете, бросив через плечо:

— Будь готова к шести. Отвезу.

— А борщ-то хоть понравился? — крикнула я.

Но он не ответил, громко стукнул дверью.

До вечера я его не слышала. Но ровно шесть, когда мои вещи и даже ботинки окончательно высохли, а я была полностью одета, мужчина показался из своего укрытия и молча прошел мимо меня к выходу.

Это его молчание угнетало хуже некуда.

В его гараже оказалось четыре свободных машины. Он выбрал черный джип.

Несмотря на подавленное нестроение, я была рада наконец — то вернуться домой. Но у Димы, как всегда были свои планы. Вначале он завез меня в магазин сотовой связи и купил телефон. Вот так просто припарковал машину, заглушил мотор, бросил мне скупое: «Сиди» и вышел. А через минуту вернулся с дорогущим аппаратом и даже новой сим-картой. Номер блатной — все семерки.

Конечно, я не могла принять такой дорогущий подарок, о чем сразу же и сообщила, но Рогозину стоило лишь бросить мне взгляд «забодаю», и я молча прижала к себе беленькую коробочку с откушенным яблоком.

Ночной город украшали сотни огней, и я просто смотрела в окно, наслаждаясь видом столичных улиц и толп случайных прохожих. Здесь было иначе, людно. А когда мы остановились вновь, я поняла, что моего общежития и близко нет, хотя адрес я Диме называла раза три за поездку.

Вздохнув и отпустив руль, Рогозин посмотрел на меня.

— Приглашаю на ужин, — официально заявил он.

Это не звучало, как приказ, но я все равно знала, что отказ не предусмотрен. От этого почему — то захотелось улыбнуться, что я и сделала. Дима не улыбался, но его взгляд заметно потеплел.

— Сиди, — снова бросил он. Но на этот раз для того, что самостоятельно открыть для меня дверцу и подать руку.

Ох, эти его манеры. Потрясающее сочетание вежливости и наглости. Признаться, это подкупало.

Я вовсе не была удивлена, когда официанты поприветствовали Дмитрия Сергеевича и провели его к лучшему столику. Обслуживание было на высшем уровне, а блюда, которые на сей раз мне позволили выбрать, оказались бесподобными. Лучшего стейка я не ела в жизни.

Я уже подумала, что Дима достаточно расслабился для откровенного разговора, как его взгляд устремился ко входу в ресторан, и черты его лица ожесточились.

— Млять! — процедил он.

Я проследила за его взглядом, любопытствуя, что же могло вывести из себя этого безмятежного мужчину. Кроме меня, естественно. Но ничего интересного так и не обнаружила. У входа стоял лишь безобидный старик, протягивая пальто гардеробщику.

Но нет, ошибки не было, и Дима смотрел именно на пожилого мужчину. А тот, будто почувствовав его взгляд, обернулся и удивленно осмотрел нас двоих. Я поняла, что мужчины знакомы, и если мой спутник не был особо рад, старик с улыбкой на лице подошел к нам.

— Василий Павлович, — поприветствовал Дима.

— Дмитрий Сергеевич, — в тон ему ответил тот.

Они пожали руки, и любопытный взгляд старика метнулся ко мне.

— Это Юля, — представил меня Дима.

— Дочка? — уточнил старичок и подмигнул мне. А затем без приглашения уселся рядом.

Мне бы рассердиться, вот только улыбка Василия Павловича обезоруживала, а угрюмое лицо «папика» так вообще веселило.

— Внучка! — буркнул Дима и жестом подозвал официанта.

— Юленька, вы на его ухаживания не ведитесь, — напутствовал мужчина по секрету, но так, чтобы все за столом слышали. Я смутилась и бросила на Диму быстрый взгляд. Он с прищуром осматривал нас двоих. — Это где такое видано, чтобы такую красавицу по каким-то забегаловкам водить?

— Кхм, — привлек внимание Рогозин. — Это мой ресторан вообще-то. На прошлой неделе приобрел.

Василий Павлович откинулся на спинку стула, оценивая Диму непонятным мне взглядом.