Хозяйка Кладбища

Далия успела откопать семь костей, а вот старик порадовал — принес три черепа. Только что с ними делать? Рецептов я пока нигде не вижу, единственную произведенную вещь — браслет — и ту наладил делать старик, а я лишь заставила повторять.

Убедившись, что в темноте и прохладе существа не разлагаются, я вышла из часовни. Надо бы хоть как–то запереть их, чтобы не разбрелись.

— Не выходить, — приказала я им на всякий случай, не слишком надеясь на понимание и повиновение. — Делайте пока что умеете, вернусь — проверю. Работать! Не выходить! — для надежности повторила я. Работнички вяло сгрудились около центрального гроба.

Единственным, что можно было использовать в качестве запора, оказалась лопата. Та самая, которой копали здесь могилы. Я прислонила ее к двери, уперев в землю, и понадеялась, что этого хватит.

Из часовни донесся тихий голос:

— Ты глюпый, ленивый и стлашный!

— Неправда! — ответил другой.

— Плавда, хазайка так и сказаль, я слышаль!

Опознать кто говорил и кому, мне не удалось. Голоса у них были одинаковыми, без интонаций. Но похоже, какое–то подобие мыслей в их головах все же есть, раз они друг друга пытаются развлечь или запугать.

Подхватив с земли сверток с браслетами, я снова пошла наружу. В свертке что–то задребезжало. Я открыла его. Вот же напасть — два браслета сломались, их трущиеся друг о друга обломки как раз и издавали противный скрип. Пришлось их выкинуть. Немного пожалев об бессмысленной трате ресурсов, я внимательно осмотрела остальные браслеты. И над очередным всплыла подсказка.

Браслет влияния

Стоимость 75 марок (98 базовая себестоимость)

Производится: Кладбище

Эффект: Подарив предмет, вы повысите расположение к себе лица того же пола на 10%

Хорошая штучка, полезная. Знать бы еще, как обозначается это самое «расположение». А если подарю десяток, то «лицо того же пола» меня полюбит как родную дочь? Надо будет разобраться. Уложив браслеты обратно в сверток, я прошла под перекладиной ворот.

Снаружи действительно как будто теплее и светлее, чем на кладбище. Тропинка вскоре вывела меня на дорогу. Высокий шпиль отсюда казался даже ближе, чем на кладбище. В его сторону я и направилась. Мое кладбище от дороги не было заметно, так, покосившаяся часовня в зеленом квадрате. Заросший луг широкой полосой цветов отделял последнее пристанище НПС от дороги, заодно не позволяя распространяться и прилипчивой вони.

По другую сторону от дороги такая же заросшая дикими цветами полоса, а за ней чернеет вспаханное поле. Пахарь понукает быка, и тот тащит за собой плуг, выворачивающий комья земли. Оттуда же, с виднеющейся на горизонте фермы, доносится и далекий гомон птичьего двора.

Я махнула рукой крестьянину, не слишком надеясь на взаимность. Но все же, раз волей игры мы соседи, стоит первой проявить дружелюбие. Крестьянин меня словно и не заметил.

Дорога не слишком оживленна. Катит перед собой тачку угрюмый мужик, тренькает колокольчик запряженного в небольшой возок ослика, пересмеиваясь, идет навстречу стайка девушек под присмотром угрюмой матроны.

Отметив, что мое кладбище находится напротив фермы, а дальше, в обратную от города сторону, отделено полоской леса, я запомнила эти приметы, что бы не заблудиться по возвращении и не пропустить узкую и не слишком заметную тропинку.

Перед высокими городскими воротами толчея. Здесь сходятся несколько дорог, идущих с разных сторон. Движение быстрое, без задержек. Стражи лениво смотрят на входящих и выходящих. В городе, похоже, базарный день, а может базар здесь работает всегда. Надо узнать. Мужика с тачкой пропустили, стражник лишь лениво поддернул дерюгу, прикрывающую груз, открыв черные куски неизвестной мне руды.

Пухлая женщина на возке, запряженной осликом, натянула поводья. Возок остановился. Пока стражники досматривали и ворошили тюки трав и мешок с шишками, я разглядывала виднеющийся за воротами город.

Все–таки в мире людей есть вещи неизменные. Даже если мир искусственный, и создан в цифровой реальности, во многом он будет повторять реальный. В любом городе увидишь собравшуюся поглядеть на драку толпу, древнюю каргу, ругающую стайку небрежно одетых молоденьких девиц, и несущуюся на полной скорости повозку аристократа.

Последняя вывернула к воротам так резко, что я едва успела сделать шаг назад с дороги. На возке пухлой женщины передо мной осталась длинная царапина.

— Да чтоб у тебя колесо отвалилось! — прошипела я вслед исчезнувшей в клубах пыли повозке. Не знаю, как правильно именуется такая конструкция, где три лошади запряжены рядом, а позади них коляска на двух колесах, но передвигается она очень быстро!

Пухлая женщина потрепала меня за плечо.

— Девонька, с тобой все в порядке? — спросила она.

Я кивнула, все еще пребывая в некотором ошалении.

— Да… кажется, все в порядке, — пролепетала я. — Не стоит беспокоиться, — и привлекать лишнее внимание тоже не надо.

От поворота дороги донеслись звуки конского ржания, треска дерева и лязг металла, а затем все стихло. Толпа у ворот замерла, вывернув шеи, и глазела на оседающие клубы пыли.

— Пойдем, девонька, пойдем, — подтолкнула меня женщина. Стражники окинули меня пристальными взглядами, но ничего спрашивать не стали, равно как и требовать каких–то пошлин.

Я миновала широкую арку ворот и оказалась на продолжающей дорогу широкой улице. Позади происходила какая–то возня.

— А ну все стоять! — раздался окрик.

Обернувшись, я увидела молодого мужчину в светлых одеждах. Его золотистые волосы были всклокочены, на рукавах пятна дорожной пыли, на колене — след от травы. Похоже, тот самый аристократ. Об этом же говорит и вышитый на плаще герб. И ведь ничего не поломал себе! Я так внимательно рассматривала его, что не сразу заметила плашку над головой. Ткнулась в нее.



— Вы, ведьмы, быстро сознавайтесь, кто наслал проклятье?! — пока я читала его характеристики, особенно зависнув на сумме богатства, разъяренный аристократ приблизился к нам.

Пухлая женщина покачала головой, даже вздрогнула всем телом.

— Нет, нет, что вы, ваша светлость. — она склонилась в невероятно низком поклоне.


Герцог перевёл взгляд на меня.

В популярной литературе я много раз встречала описание такой встречи: «Их взгляды скрестились, и между ними словно искра пробежала…» Да. Искра определенно пробежала. Как между мной и тем стариком на кладбище. Сразу стало понятно, что Мейнланд слишком тесен для нас двоих. И кому–то придется умереть.

Знакомое чувство, я испытала подобное и раньше, когда Малькольм явился в наш с мужем дом. С того дня все покатилось по наклонной, и в результате мое тело сейчас болтается где–то посреди неизвестности космоса, а разум погружен в игру.

Похоже, этот встопорщенный герцог почувствовал то же самое. Все–таки игровая условность дает о себе знать: я не успела заметить, откуда и как он вытащил меч, и без всяких предупреждений рубанул им, только и смогла отшатнуться от просвистевшего перед лицом клинка.

А что, если этот герцог — такой же игрок, как и я? Может, я смогу договориться?

— Постойте! Я всего лишь начинающий игрок! Даже обучения не прошла! Зачем нападаете? — не сказала я. Мой рот беззвучно открывался, а горло не могло выдавить ни звука.

Твою же бабушку, Малькольм, ты отрезал меня еще и от чата и общения с другими людьми?

Герцог явно решил избавиться от меня сразу, в начале игры, и снова замахнулся. Я сделала еще шаг назад. Опускающийся меч просвистел в воздухе и рассек тряпицу, в которой были завернуты мои браслеты. Наружу показались белые костяные грани.

— Ведьма! Держите ее! — заорал герцог. Еще один замах меча.

Я юркнула за спину ближайшего стража ворот.

Меч герцога выбил искры на кирасе моего невольного щита, и стражник словно проснулся.

— Нападение на должностное лицо при исполнении! — пророкотал он. — Остановитесь и немедленно бросьте оружие!

С другой стороны широкой арки с самым суровым видом приближались еще несколько его товарищей. Возглавлял их коротко стриженный полуседой мужчина, над головой которого ярко светилась плашка.

Капитан городской стражи

Над другими людьми я таких плашек еще не видела. Привилегия должностного лица? Наверняка.

Единственным логичным поступком стало бегство. Пока стражники будут разбираться с герцогом, или он с ними, я успею скрыться. Надеюсь.

Я развернулась и побежала не оглядываясь. Один поворот, другой, третий. Вроде никто за мной не гонится.

Остановилась перевести дух я только минут через пять. Сердце колотилось не на своем месте, а прямо в горле, дыхание срывалось и в груди нарастала боль. Какая–то ненормальная степень детализации ощущений, — промелькнуло в голове. В ушах шумело. Дрожащими пальцами я стерла пот со лба.

Поудобнее перехватив тряпицу с товаром, я начала осматриваться. Небогатый городской квартал, двух — и трехэтажные дома с белеными стенами, каменным первым этажом и деревянными верхними, несколько лавок с вывесками, и неторопливо идущие по своим делам горожане. Я снова чуть расслабилась, и зря.

— Посторонись! — донеслось откуда–то сверху, а следом на меня вылилось ведро помоев. Тухлая вода пополам с грязью, объедками и бог знает чем еще, теперь стекала с моих волос и платья.

— Убирайся прочь, нищенка! Здесь не подают! — проорал тот же голос. Я подняла голову, чтобы увидеть кто там так разоряется.

Довольно молодая женщина высовывалась из окна. Ее круглое лицо говорило о пристрастии к сладкому и мучному, волосы закрыты простым чепчиком без вышивки или кружева, а платье было неброским, с закрытым верхом — значит, она из крестьян или ремесленников.



Самым выдающимся в ее внешности был герб. Тщательно вышитый на белом переднике, он повторялся вывеске первого этажа, и представлял собой типичный стилизованный щит синего цвета с белыми крапинами. Что он означал в геральдике, я и близко не представляю. Но зато хорошо запомню на будущее.

Этой девице лучше будет сидеть дома и не высовываться, потому что иначе я найду способ ей отомстить за унижение. Пусть даже она и права, я по местным меркам нищенка, это не должно было стать поводом, чтобы облить меня помоями.

Я стояла и злилась, раздумывая, чем бы нарисовать кое–что неприличное прямо на стене трактира, как в моих ушах словно музыка зазвучала. Такой тихий посвист флейты, перебор струн лютни и едва слышные раскаты барабана.

Музыка звала.

Забыв про трактирщицу, я сделала несколько шагов вперед. И музыка чуть усилилась. Флейта стала выразительнее, лютня словно обрадовалась правильно выбранному направлению, и даже рокот барабанов зазвучал ярче и призывнее.

Еще немного вперед, за поворот.

Нет, дальше.

Следующий поворот — и я оказываюсь в совсем уж бедном районе. Дома одноэтажные, деревянные. Некоторые даже без окон: просто срубы с дверью, крытые соломой. И посреди квартала, как выбитый зуб на челюсти, — выгоревшее место.

В нос ударил запах гари.

Я остановилась напротив развалин, некогда бывших домом. Совсем недавно бывших — от обугленных стен еще поднимается парок, и по мостовой, если так можно назвать сваленные на землю без всякого подбора камни, текут ручейки черной жижи, собираясь в канаву. Соседние дома не задеты, но этот дом словно разворотило изнутри, и он осел, обвалившись сам в себя.

Музыка продолжала звать. Я подошла к сгоревшему дому, приложила руку к остову двери — и музыка усилилась радостью узнавания. Флейта издала завораживающую руладу, резким аккордом вторила ей лютня, и победным боем бился в ушах барабан. Это место звало меня.

— Это место закрыто для посещения! — грозный окрик заставил меня обернуться. Да что ж мне так не везет! Снова тот Капитан стражи, в сопровождении двух рослых помощников.

Я отошла от дома, и музыка сыграла прощальную руладу. Дом теперь знал, что я пришла, и я сделаю все, чтобы он был моим, и приготовился ждать.

— А почему? — спросила я у начальника стражей. В ответ он внимательно, как умеют только люди, профессионально обученные досмотру, просканировал меня взглядом. Что–то мне подсказывает, что он и все мои грехи и преступления мог увидеть. Хотя он же НПС, ему по программе положено.