Хозяйка Кладбища

София устроилась на втором стуле. Чаю или чего–то подобного она мне не предложила.

— Он был алхимик. Как и я. Держал лавку «Синий вереск», — она промокнула глаза передником. — Экспериментировал…

— Вел дела с Адамом? Или Савелом?

У Софии округлились глаза.

— Откуда вы …?

— Они сами мне сказали. Так над чем экспериментировал? Что хотел создать?

— Амир… Он… — она закусила губы, явно не желая признаваться.

— Он искал рецепт эликсира бессмертия? — пальнула наугад я.

— Да! Да! — слишком быстро согласилась София. Значит, нет.

— Может, он вел какие–то записи? Или рассказывал вам о своих исследованиях?

— Не знаю. Мне не рассказывал, просто работал и все. Я собирала травы для него, продавала готовые эликсиры и настои…

— Отдай! Моя! Моя куклааааа! — из детской донеслись сначала вопли девочек, затем звук удара и наконец громкий вой обиженного ребенка.

София нервно посмотрела на детскую. Отложив вопросы на другой раз, я быстро попрощалась.

На моей карте «Синего вереска» еще не было, но город все–таки маленький. Спросив у первого встреченного стражника направление, я быстро нашла его. Вход в здание был заперт, а окна с одной стороны были закопчеными, словно внутри был пожар. С другой стороны рама окна была пустой, лишь тонкие обрывки бумаги держались за рейки основы.

Когда я подошла ближе, чтобы осмотреть лавку, я услышала мелодию. Очень похожу. на ту, что звала меня в мой теперешний дом. Тонкий напев флейты, мелодичный перебор струн и пульс барабанов звали зайти внутрь, узнать тайну этого дома. Или даже приобрести его себе.

Надолго я там не задержалась.





* * *


Около кладбища меня ждали.

А ведь долгий весенний день уже шел к закату. И мне вовсе не хотелось махать лопатой.

Начнем же по порядку. Крайним, почти на самом повороте тропинки к кладбищу, стоял Никко с моей телегой. Пустой. Его не пропускали к кладбищу еще две группы людей.

Одну из них возглавляла рыжеволосая женщина в темно–зеленом платье. Ее лицо мне кого–то напомнило, но только заглянув в подсказку, я вспомнила ее.



Ее окружало пятеро мужчин, трех из которых я уже видела раньше — те самые воры, что притащили меня в ее логово. Смотрели они все очень и очень недобро.

Следом за группой воров стояла пестрая компания циркачей во главе с Эмилем. И только они, похоже, были здесь по делу. У каждого циркача выше локтя был повязан черный платок. На небольшой телеге, которую они окружали, разместился гроб.

Поприветствовав всех, я поинтересовалась, чем могу помочь.

Эмиль просто показал на гроб. Милисента смерила меня взглядом с головы до ног, словно оценивая, сколько будет стоить моя тушка, если продавать ее частями. Был у меня когда–то знакомый пластический хирург, вот точно так же смотревший на клиенток. Правда, однажды выяснилось, что он не стесняется сбывать запчасти клиентов на сторону, но это совсем другая история.

— Никко, помоги господину Белукке, — сказала я своему вознице, и сама пошла к воротам кладбища.

Пятерка воров преградила мне путь, выстроившись поперек тропы.

— Племянница, — наконец сказала Милисента.

— Тетушка. Чему обязана радости видеть вас?

— Ты изменилась, Юди.

— Побывав на моем месте, вы бы тоже изменились, тетушка. Хотя о чем это я? Вы ведь тоже изменились. Прошлой весной, — похоже, игрок из опытных. Интересно, по ту сторону — мужчина или женщина? С остальными такого вопроса не возникало, но у Милисенты была какая–то двойственность в движениях и интонациях.

Она кивнула, признавая изменения.

— Так что привело вас ко мне? — еще раз спросила я. Убивать меня вроде не собирались.

— Мне нужны две вещи, — сказала она. — фонарь–череп и дневник твоего отца.


Ну хоть не «мне нужна твоя одежда, твой мотоцикл и…» что там еще было? Не помню. Но что–то третье точно было.

— Ничем не могу помочь, — я развела руками. — Фонари производятся только по контракту, и в нем четко оговорен круг лиц, кому я могу их продавать. А дневника у меня нет. И не было.

Утритесь, «тетушка».

— Отдай дневник, — потребовала она.

— Нет, — просто ответила я.

Воры сделали шаг вперед.

— Отдай.

— Нет. Его у меня нет. Разве вы не в курсе? — думаю, ей уже должны были давным–давно доложить, кому я впихнула приманку.

— Мы проверили Галеаццо, — оправдала она мои ожидания. — Куда ты дела дневник, сука?! — от ярости у нее перехватило горло.

Воры попытались сделать еще один шаг, но не смогли. Циркачи устали ждать, пока мы с Милисентой наговоримся, и встали между мной и ними.

— Простите, что вмешиваюсь, дамы. Но у нас неотложное дело. Госпожа Аджаи, прошу, — Эмиль замер в своем самом лучшем отрепетированном поклоне прямо перед Милисентой.

Я не стала дожидаться повторного приглашения и почти вбежала на кладбище.

— Я подожду, — донеслось мне вслед.

— Черт! Черт! Черт! — я могла только ругаться, когда ворота закрылись за мной. Как я уже поняла, войти ко мне могли только по моему приглашению, и поэтому кладбище было безопасно.

Так быстро лопатой я не работала никогда. Покойный был закопан в рекордные сроки — всего за пару часов. И даже бесплатно! Солнце едва коснулось края горизонта к тому моменту.

— Что случилось с вашим другом? — спросила я Эмиля, когда на могилу упал последний ком земли.

— Чудо Господне.

Я недоуменно посмотрела на него. В подсказке изменился ранг — Эмиль теперь стал клоуном, третьего ранга.

— Архиепископ сегодня сотворил Чудо перед собором, лапушка. Вот Шари и не успел убежать, — дополнил он.

Я посмотрела наружу. Воры все так же стояли темной кляксой позади ворот. Упрямая тварь, этот игрок за Милисенту. Интересно, сколько я смогу тут отсиживаться, прежде чем они уйдут? Ведь ворота города скоро закроют, и пройти через проход в стене с этой стороны можно только с Воровским фонарем. Так что оставалось только ждать.

Существа в часовне развлекались, как могли. А могли они не так чтобы много. Ендол и Бенно развалились на полу, и о чем–то болтали, но слов было особо не разобрать. Далия стояла по середине и пучилась. Да, ее раздуло раза в три в высоту, повело на бок и слегка накренило, словно вместо коленей у нее появились шарниры.

Причина отсутствия Никко теперь была более чем очевидна. Кончились кости и черепа.

— О! — раздалось из–за спины. Эмиль стоял в дверях, глядя на это безобразие. — Промышляешь. И как только не сгорела?

— Чудом, — съязвила я. — Чудом Господним. Кстати, ты не знаешь, кто носит герб в виде красного змея на синем фоне?

Эмиль поморгал в ответ с бесхитростным взглядом идиота.

— Когда Архиепископ призвал Чудо, купол света остановился меньше чем в метре от меня. Я и не собиралась входить внутрь. А это человек меня толкнул. Специально.

Лицо сразу же переменилось, став злобно–обиженным. Он мимику что–ли разрабатывает для клоунады?

— Морской змей это. Мерзкий тип. Тот же Вампа, только на море. — Эмиль покопался в карманах, и выложил на стол кучку какой–то рухляди. — Это тебе матушка велела передать. В качестве платы за аренду могилы и контракт. Сказала, ты сама разберешься, лапушка.

С громким звуком «пуффф», Далия схлопнулась. Воздух натуральным образом позеленел, и мы с Эмилем, закашлявшись, вылетели из часовни.

Ну, спасибо, Далия! Прям вот вовремя ты это сделала! Заодно я теперь буду знать, что надо прятаться, когда существ так… пучит.

Эмиль посмотрел на прекрасный закат, махнул своим дружкам и куртуазно попрощался со мной. Воры, как ни странно, тоже предпочли уйти. Это хорошо. Драться за право покинуть свое кладбище я пока не могу. Нечем. Все–таки надо озаботиться хоть каким–нибудь, да оружием. И навыками владения им.

Уууу… Для навыка–то нужна новая обстановка в доме, а для этого нужны деньги, титул и снова деньги. Пинками подняв существ, я выгнала их на сбор, а сама принялась рассматривать присланный ведьмой подарок.

Мешочек, чернильница, прозрачный самоцвет насыщенного синего цвета — сапфир или шпинель, так сразу и не разберешь, — на тонкой цепочке, и короткий, буквально в ладонь длиной и в палец шириной, нож, весьма напоминающий скальпель. В мешочке оказались не деньги, а россыпь деревянных плашек с выгравированными буквами на них.

Нож я спрятала в рукав платья, закрепив со всей возможной аккуратностью. Лезвие было острым, и если бы не приложенный к нему чехол–ножны, я бы сто раз обрезалась.

Зачем мне еще одна чернильница непонятно. На столе стоит ровно такая же, да и дома тоже есть. Если только… Я вытащила пробку, закрывавшую чернильницу — и едва не плеснула на пальцы густой жидкостью. Достав дневник из пояса, а из подставки перо, я написала несколько строк новыми чернилами. Оставила.

И действительно, высохнув, чернила исчезли с листа.

Как теперь прочитать?

Взяла самоцвет, поглядела через него, как сквозь линзу. Безрезультатно.