Герои. Человечество и чудовища. Поиски и приключения

5. Керкион и рождение рукопашного боя




У храма Деметры и Коры[268] в Элевсине Тесей остановился совершить жертвоприношения и вознести благодарственные молитвы за то, что до сих пор ему удавалось выжить. Двинулся Тесей дальше – и тут дорога начала резко забирать на юг. В котомке было еще навалом подарков для достойных и нуждающихся, но раздумья свои Тесей теперь посвящал не угрозе разбойников и проходимцев, а тому, как примет его отец, когда они встретятся.

Как раз когда Тесей решил найти себе место для привала и отдыха на ночь, откуда ни возьмись по сторонам дороги появились двое тощих дылд – они приставили ножи к горлу Тесея. Третья фигура возникла прямо перед ним. Никогда не видел Тесей таких здоровяков. Даже Перифет, первый противник Тесея, рядом с этим исполином смотрелся бы карликом. Тесей знавал совершенно обычных людей, кто ростом был меньше, чем этот детина вширь.

– Кто позволил тебе находиться в моем царстве? – проревел великан.

– Что, прости?

– Я Керкион, царь этих мест. Ты вошел без спроса.

– Ах как некрасиво с моей стороны. Прими мои извинения.

– Всем чужакам я предлагаю бой без оружия. Победишь – царство твое.

– А если проиграю?

– Умрешь.

Тесей огляделся.

– Невеликое царство-то, а? В смысле, по сравнению с Коринфом, скажем.

– Принимаешь вызов?

– О да, принимаю.

– Тогда отстегивай меч и снимай одежду.

– Что-что?

– Это бой без оружия. Только голыми руками и ногами. Чистая борьба.

Тесей окинул великана взглядом – тот сбросил плащ и всю прочую одежду и воздвигся перед Тесеем нагишом. Может, это все какой-то затейливый ритуал ухаживания. Объятия такого дяди – груды мышц – в любовном действе показались перспективой столь же чудовищной, как и объятия в бою. Тощие дылды-стражники, приставившие ножи к Тесееву горлу, отступать не собирались, других выходов из положения Тесей не видел, а потому, вздохнув, отложил меч и палицу и сбросил тунику.

– Я крушу кости одним объятием, – заявил Керкион.

– Неужели? – переспросил Тесей. – Мамаша твоя, должно быть, тобой гордится. Скажи-ка… – продолжил он, ловко отскочив, когда Керкион попер на него, – если я выиграю, действительно подчинятся ли мне твои люди?

– Если выиграешь, – хихикнул Керкион, маня Тесея к себе, – они прослужат тебе до конца своих дней, а ты будешь их царем. Иди ко мне, иди!

Тесей нырнул между ног Керкиона и почувствовал, как яйца гиганта мазнули его по макушке. «Гадость какая, – сказал он про себя. – Но зато мишень славная».

– Можешь ты не рыпаться? – вскричал Керкион, взбешенный рывками и боковыми прыжками Тесея. – Не как мужчина дерешься, а как девчонка танцуешь!

Керкион постепенно выдыхался. В драку с ним вступать Тесей не собирался – слишком силен великан, одного медвежьего объятия достаточно будет, чтобы сокрушить Тесею ребра. Но броски и махи у Керкиона делались все медленнее. Стоило ему двинуться, Тесей находил способ обратить силу великана против него самого, утомить его. В следующий раз нырнув между ног Керкиону, Тесей повис у него на мошонке и принялся ее скручивать.

Керкион взвыл от боли.

– Прекрати! Так нельзя, нечестно!

Люто дернув напоследок, Тесей спрыгнул наземь.

– Я тебя достану, ты поплатишься! – рокотал Керкион.

Он вышел из себя, подумал Тесей. Сейчас возьму верх.

Керкион затопал и ринулся вперед, ослепленный местью. Тесей щипал его за щиколотки, лупил по яйцам, скакал по пальцам на ногах, хохотал, дразнил и носился кругами, пока Керкион не стал больше похож на взбешенного быка, чем на сколько-нибудь умелого бойца.

Наконец Тесей заманил великана к гряде иззубренных камней и сбил его с ног. Керкион упал лицом на камни, а Тесей принялся скакать по нему, как ребенок прыгает на кровати. Кровь великана брызнула фонтаном и пала алыми каплями, Керкион содрогнулся и испустил последний вздох[269].

Тесей поворотился к двум тощим стражникам – те склонили перед ним колени.

– Государь!

– Владыка!

– Ой, да хватит уже, – сказал Тесей, отдуваясь. – Убирайтесь. Вы свободны. Быстро, кыш! Пока я не сделал с вами то же, что с вашим царем.


Глядя, как они драпают вниз по склону, Тесей натянул тунику и собрал свои пожитки[270].





6. Прокруст – растягивающий




Последний противник Тесея возник перед ним в долине под горой Коридалл. В отличие от всех предыдущих, он не выскакивал из-за камня или дерева. Не преграждал Тесею путь и не угрожал ему мечом, дубинкой или ножом. Отнюдь. Он стоял на пороге приятно расположенного каменного домика и встретил Тесея улыбкой и предложением гостеприимства.

– Привет тебе, странник! Судя по твоему виду, прошел ты не одну лигу.

– Все так, – отозвался Тесей.

– Тебе, конечно же, не помешают отдых и постель.

– Я собирался идти прямиком до Афин нынче вечером.

– О, это добрые двенадцать лиг. Дотемна не успеешь. А тут кругом воры и головорезы, верь слову. Послушай, куда лучше остаться, а последний отрезок пути одолеть освеженным. У нас дешевое чистое жилье по разумной цене.

– Уболтал, – сказал Тесей, протягивая руку. – Тесей Трезенский.

– ПРОКРУСТ Эринейский. Добро пожаловать под наш кров.

Что-то в улыбке и поклоне его Тесею не очень понравилось, но он промолчал и зашел в домик. Женщина средних лет натирала деревянный стол листьями мяты. Гостя встретила кратким поклоном и сияющей улыбкой.

– Гость, дорогая моя, – произнес Прокруст, пригибая голову под дверной притолокой, – высокий он был человек.

Жена Прокруста вновь присела в поклоне. Улыбалась она так же постоянно, как и ее супруг, и Тесею такая улыбка показалась отталкивающей.

– Найдется ли у вас воды, чтоб мне помыться? – спросил он.

– Помыться? Это еще зачем? – ошарашенно спросил Прокруст.

– Не твое дело, Прокруст. Если молодой господин желает мыться, пусть моется. У чужестранцев привычки диковинны, вот и все. На задах есть пруд, где утки плавают, – обратилась она к Тесею. – Подойдет?

– То, что надо, – сказал Тесей и вышел вон.

Пруд он увидел, но не пошел к нему – подобрался к заднему окну домика и, присев под ним, вслушался.

– Ой, он превосходен, дорогой мой, – говорила жена. – Ты видал, какая у него сума пухлая? Там небось битком серебра с золотом.

– Он ни высок, ни короток, – задумчиво заметил Прокруст. – Когда заберу его примериться к кровати, его предстоит растянуть, что скажешь?

– О, я обожаю, когда ты их заковываешь в кандалы и растягиваешь, Прокруст. Вопли, вопли!

– Да, но потеха и если кровать для них коротка. Отрубать им ноги… Тогда они тоже орут во все горло.

– Растяни его, Прокруст, распяль! Так дольше выходит.

– Наверное, ты права, дорогая. Пойду пока в комнату и надставлю кровать. Что он там вообще делает? Слыханное ли дело – мыться? И ни звука при этом.

Тесей быстро подобрал камень и кинул его в пруд. Камень упал в воду с плеском – под рассерженное хоровое кряканье.

– Уток распугивает уж точно.

– Может, он из Спарты, – предположила жена. – Про спартанцев говорят всякое странное.

– Сказал, что из Трезена.

– Эти тоже с причудью.

– Скоро еще не такое от него услышим, – сказал Прокруст и вышел.

Тесей заглянул на пруд и вернулся в дом сообразно мокрым.

– Выпей чашу вина у огня, – предложила жена. – От воды наверняка зябко.

– Как мило.

– Все для тебя приготовлено, – сказал Прокруст, заходя в кухню и подмигивая. – Заглядывал проверить, все ли удобно у тебя в комнате.