Гармоника. Пенталогия

— Товарищ полковник Строев Владимир Иванович, — передал ему командирскую книжку и ТТ, — потом полуобернулся:

— Товарищ подполковник Микулич Лука Сидорович, — и так же передал ему удостоверение и личное оружие.

— Спасибо, — сначала сказал Строев, потом Микулич, Клебанюк покивал головой.

— Товарищи бойцы, — кликнул он «комендачей». Когда те подошли, — Вам надлежит сопроводить командира полка и начальника штаба в полк, будете их охранять от врагов. Стасев, — это уже к своим, — выдели пару человек, чтобы помогли, — он кивнул на «комендачей» и командиров, — догнать свое подразделение и не заблудились, кто потом полком командовать будет?

— Товарищ, — ни Строев ни Микулич не знали как обращаться к Клебанюку, поскольку тот не представился, а на его пятнистой форме звание определить было невозможно из-за отсутствия петлиц, спросил Строев, — а с ними что?

— А они останутся с нами. Будем прикрывать отход полка. Потом догоним, — ответил Андрей.

Гройсмана и Орензона отпустили. Вернее оставили. Клебанюк с бойцами их покинул по английски, не прощаясь. Командиры оставшись одни сначала не сговариваясь направились в ту сторону куда ушли их «пленители» чуть пройдя обнаружили аккуратно сложенные свои документы и личное оружие, два пистолета и запасные обоймы к ним.

Мы верили, что они, как истинные коммунисты совершат подвиг защищая свои идеалы. А дошедшие до нас лживые сплетни, что два командира иудейской наружности совершенно не сопротивляясь вышли к немецким солдатам и сдались в плен, те же не взирая на свою цивилизованную Европейскую культуру пристрелили жидов где то в канаве. Эти слухи так и остались непроверенной неправдой.





* * *


Александр Николаевич Говоров уже минут сорок внимательно слушал прошение летчик-инструктора сержанта РККА Ивана Владимировича Давыдина:

— Александр Николаевич, больше года дома не был…

— Нельзя.

— Мать отца повидаю и обратно…

— Нет.

— Родители старенькие…

— Не врите, Ваш отец моложе меня.

— От нашего городка аэродром недалеко…

— Стоп.

И вот они уже склонились над картой Франции в районе Ла-Манша.

— Вот здесь мой дом, а вот аэродром…

— Плин как бы получается, — терзался в сомнениях Говоров старший, — сейчас конец лета, — посмотрел на Давыдина, — где то здесь базируется немецкая эскадра JG-26 и они должны получить новенькие Фоккевульфы-190…

Вечером того же дня в семье русского эмигранта Давыдина Владимира Игоревича был праздничный ужин. Прибыл сын Иван, которого все уже считали сгинувшим на войне, а он вернулся.





* * *


К концу лета 1941 года эскадра JG-26 которая базировалась во Франции была перевооружена на новый самолет одноместный, одномоторный FW-190A. Он обладал прекрасной управляемостью на всем диапазоне скоростей, у него стоял двигатель воздушного охлаждения с расположением цилиндров по типу «звезда», вооружен 4 пулеметами и двумя 2 см пушками, а так же новым прицелом. Англичане появление нового немецкого самолета благополучно не заметили, вернее заметили, но считали его трофейным самолетом Кёртисс Р-36 Хок (Ястреб), американцем который на начало войны уже был устаревшим, но к началу боевых действий еще состоял на вооружении во Французских ВВС. Потом, чуть позже англичане поняли свою ошибку когда с ужасом начали замечать, что FW-190 лучше их основного истребителя «Супермарин Спитфайр MK V». В небе над Ла-Маншем вновь начало господствовать Люфтваффе. Новый немецкий самолет оказался настолько лучше английского, что те серьёзно подумывали над проведением спецоперации с угоном одного Фоккера для последующего изучения. Если на Западном фронте FW-190 проявлял себя превосходно и сражаясь в меньшинстве наносить ощутимый урон английским ВВС, то на Восточном… он уступал почти всем советским истребителям. Мощное вооружение FW-190 позволяло поразить цель с первого раза, второго зачастую совершить не получалось, а большущая скорость при пикировании давала возможность немецким летчикам сразу же убежать с поля боя. В общем на Восточном фронте основным так и остался «Мессершмитт BF-109».





* * *


На следующий день к переходу подходило два человека. Одного сразу опознали, это был Иван Давыдин, а вот вторым… оказался его отец Владимир Игоревич.

Владимир Игоревич Давыдин родился в 1896 году в небольшом городке под Одессой в семье мелкого лавочника. Был он четвертым ребенком в семье. До 1914 года был как все не лучше и не хуже, окончил реальное училище, а потом… потом война. В 1915 ушел волонтером в армию. Попал в 4 стрелковую дивизию которой командовал Антон Иванович Деникин. В сентябре 15 года участвовал во взятии Луцка. Летом 1916 участвовал в Брусиловском прорыве, а точнее повторно взяли Луцк… молодой Владимир Давыдин тогда даже не подозревал, что это был ставший потом знаменитым «Брусиловский прорыв». Когда в 1917 начались волнения и неразбериха ушел домой. Из дома на Дон снова к Деникину. Записался в формируемую им армию… ну как армию 4 тыс. человек при 5 орудиях. Все были молоды и в шутку называли 46 летнего Деникина «дед Антон». Участвовал в неудачном штурме Екатеринодара и паническом бегстве из Новороссийска в Крым, потом из Крыма в Константинополь и дальше во Францию. Со своей будущей женой, Елизаветой Ефимовной познакомился уже в эмиграции. Была она вдовой и старше на 8 лет, но особого выбора у Владимира Игоревича не было, а точнее выбора не было вообще. На тот момент она снимала комнатушку с самым младшим из своих родных братьев Петлицким Сергей Ефимовичем который был авиатором и работал на небольшом частном аэродроме недалеко от городка, куда в мастерские и пристроил Владимира. Рождение Ивана стало знаменательным событием. Брат жены Сергей Ефимович детей, равно как и жены не имел. Женщины у него были и не мало, а вот деток как то не заимел. Одна не по нраву, другая не по вкусу, третья не по карману… Племянника он воспринимал как родного, да и тому нравились с дядей Сережей. Войну с тевтонами или как их называли французы — бошами Владимир Игоревич, равно как и Сергей Ефимович восприняли серьезно. Иван ушел в армию. Это была какая то странная война. Война как бы была, но самой войны как таковой не было. Все уже стали надеяться, что на том и закончится когда… Союзную армию Франции и Англии разгромили так быстро, что никто ничего не успел понять, когда в их городке начали хозяйничать боши, а вот от Ивана вестей не было.

Явился он когда его уже никто не ждал, с подарками… если таковыми уместно назвать продукты. Они всей семьей включая Сергей Ефимовича долго сидели, обсуждали… а чего обсуждать? С приходом немцев они фактически стали невостребованными безработными и перебивались случайными заработками.






* * *


Александр Николаевич задумчиво ходил по кабинету и периодически из-под лобья поглядывая на стоявших по стойке «смирно» отца и сына Давыдиных. Остановился:

— И как Вы себе все это представляете?

— Дядя Сережа неплохой авиатор, отец авиатехник… мама может преподавать французский или работать в госпитале…, - молодой Давыдин скорее мямлил чем отвечал на вопрос.

— В госпитале у нас есть кому работать, — отмахнулся Говоров старший, — а вот приличного преподавателя французского у нас нет, — сделал небольшую паузу и продолжил, — По поводу военлета Петлицкого. Вашего дядю проверим… каков он военлет…





* * *


Немецкий аэродром базировался на когда то французском частном аэродроме, но с некоторыми изменениями. Фактически они использовали только взлетную полосу и некоторые здания. Самолеты не стояли на взлетном поле они находились немного в сторонке и прилично замаскированы. Были выкопаны неглубокие капониры над которыми на палках развешана маскировочная сеть. Схожим образом стояли палатки с личным составом, столовая, бочки с ГСМ, боеприпасы и прочие службы. В посадке находились машины связи, по периметру имелись шесть зенитных орудий с часовыми. На грунтовой дороге установлен шлагбаум с будкой, который нас немного посмешил. Будка и шлагбаум покрашено в бело-черный цвет, ходит вооруженный часовой, в будке имеется телефон, с права и с лева от шлагбаума прорыт неглубокий ров метров по пять в каждую сторону и все. Если нужно незаметно пробраться на аэродром — отойди в сторону от дороги, в любую сторону и беспрепятственно пройди.

— Самолеты стоят в трех разных местах. Вот здесь, здесь и в этом леску тоже. Всего их около 30 штук. Точно сказать не могу, но по предварительным подсчетам истребителей 25–28, так же были замечены маленьких «Шторх» два и один Ю-52, - докладывал Левченко, — Зениток шесть, палатки для расчета находятся недалеко. Так же у них имеется с десяток грузовых автомобилей, один бензовоз и два легковых. Много чего они развозят на лошадях. Еще есть специальные тележки для подвоза бомб. Палатки с личным составом так же в трех местах, недалеко от своих самолетов. Штаб вот здесь, рядом машины связистов и столовая. Склад с боеприпасами вот здесь бомбы, а здесь патроны и снаряды, бочки с ГСМ стоят вот, — указывал он на карте…

— Андрей Клебанюк, — обратился к нему Александр Николаевич, который в отсутствии Валерия взялся руководить операцией, — слушаю твое мнение…

— Мое мнение… брать их нужно. Машин у нас штук двадцать, да у них с десяток. Самолеты вывезем сразу, потом все усилия на боеприпасы, ГСМ и прочее…

— Не то, — отмахнулся Говоров старший, — я спрашиваю какие есть мысли о захвате этого всего…

— Александр Николаевич это не ко мне, это лучше к Илье, — и кивнул на Левченко, — это его стихия.

— Тогда этот вопрос к тебе Илья… слушаю.

— А чего здесь долго думать, — пожав плечами ответил тот, — сначала по тихому убираем зенитки, штаб и связистов, потом всех остальных.

— Думаешь получится и остальных «по тихому»? — переспросил Александр Николаевич.

— Нет, остальных как получится.

— Людей хватит?

— Если привлекать людей Лютикова, да разведчиков которых мы готовим для него, тогда хватит. Для зенитчиков нужно шесть снайперов и пару помощников из новеньких…

— Туда нужно еще водителя отправлять, чтобы зенитки эвакуировать.

— Ну тогда еще и водитель, часовых у самолетов и складов это пусть новички тренируются. Непуганые здесь немцы, — и хищно улыбнулся, — связистов и штаб тоже не проблема, а вот палатки с охраной, обслуживающим персоналом, техниками и летчиками — этих окружить и с помощью танков зачистить.

Говоров старший и Клебанюк не сговариваясь с интересом посмотрели на рассказчика…

— Ничего страшного если кто то и убежит. До поселка по прямой километров шесть, это где то час времени. В поселке только отряд местной полиции. Пока созвонятся с остальными, пока подмога прибудет… считаю, что времени нам до утра. Да в сущности там не очень много чего. В группе Лютикова человек 500, да наших около 100, если даже половина будет грузить — все равно часа за три-четыре справимся.

— Твой план примем за основу, добавим только вырезать линию связи в поселке, изменим и уточним некоторые моменты… — резюмировал Александр Николаевич, — Андрей, — это к Клебанюку, — подготовь площадку куда это все… с транспортом разберись, подготовь телеги на всякий случай. Люди будут почти всю ночь работать, организуй им чай, хлеб с маслом по окончании работ баньку.

— С новых деревень народ привлекать или только тех кто записался в отряд?

— А много записалось?

— Пока 12 человек, но они еще не прошли даже курс молодого бойца.

— Ничего, они в бою участвовать не будут, а для общего развития полезно.





* * *


Матиас Бауман был самым настоящим русским немцем. Его предки перебрались в Россию еще… то ли при Елизавете, то ли при Екатерине… этого он точно не знал, а спросить уже было не у кого. Они верой и правдой служили русским царям, когда лучше, когда хуже. Его отец даже успел послужить большевикам когда они остро нуждались в грамотных офицерах, а вот когда гражданская война окончилась и нужда в них отпала ему, вместе с семьей пришлось срочно убегать… сначала в Эстонию… потом в Литву, а в 1936 когда Германия начала созывать своих «сыновей» перебрались в «Фатерланд». Потом… поскольку он умел ремонтировать двигатели его направили служить в наземную службу Люфтваффе…

Перед самой войной, в конце лета 1939 года, когда Бауман младший получил отпуск они с отцом сидели в небольшом уютном ресторанчике, пили пиво:

— Отец как ты полагаешь скоро Германия объявит войну Польше? — спрашивал Матиас Бауман у отца.

— Это не мне решать Матвей, — отец часто называл его русским именем по привычке, — мое мнение таково, что Польша получила свою независимость не совсем законным путем. Полякам не следует высоко задирать нос, а они ведут себя как будто бы они самые главные в Европе. Захватили у Литвы Вильно и Вилненскую область, напали на Чехов забрали у них Тешинскую Силезию, отказываются с нами, — при этом он скептически хмыкнул и слегка покачал головой, — н-да уже с нами… — повторил он имея ввиду Германию, — обсуждать вопрос «Данцигского коридора». Матвей запах войны летает в воздухе и эта война будет с Польшей.