Будущее — дело темное

И снова не вопрос — утверждение. Этот человек не привык к отказам… Нет, не так. Он даже не предполагает, что ему могут отказать, сама его манера общения не допускает этого. Так же, как мое чувство собственного достоинства не позволяет терпеть подобное обращение.

— Прошу извинить, милорд Вердиш, но у меня есть дела, — вежливо, но непреклонно сказала я, не выпуская ремень сумки. — Полагаю, что и вы потратите это время с большей пользой.

Тиронец прищурился, но все-таки ослабил хватку, позволяя мне забрать сумку, и слегка склонил голову:

— Что ж, в другой раз. Доброго вечера, Сандера.

— Доброго вечера, милорд, — торопливо попрощалась я и, не оглядываясь, заспешила к выходу.

Никакого другого раза не будет! Если я и была хоть в чем-то уверена в своей жизни, так это в том, что не хочу иметь с Береаном Вердишем ничего общего.

Хотя… кажется, я уже думала так, пусть и совсем про другого человека, а сейчас стою перед дверью в его палату и…

— Передумала? — недовольно вопросила уставшая от моего бесплодного топтания под дверью лекарка.

Нет, Риннар совсем не похож на Вердиша и никогда не вызывал у меня таких чувств, даже когда я считала, что боюсь его. Именно что считала…

— Нет, — отозвалась я и решительно распахнула дверь.

В небольшой палате, рассчитанной на двоих, оказалась занята лишь одна кровать, та, что стояла ближе к забранному простенькими светлыми занавесками окну. Белые стены, белые простыни, белое лицо на белой подушке… Второй раз я видела Риннара в подобном состоянии, и хотя, слава Творцу и всем младшим богам, сейчас не являлась причиной оного, мне все равно стало не по себе. Переборов малодушное желание сбежать, осторожно, чтобы не разбудить Риннара, подошла к кровати и присела на краешек стоящего возле нее стула. Вздохнула, в очередной раз задумалась над тем, что я здесь вообще забыла, и зачем-то убрала темную прядь с бледного лба боевика, за что и поплатилась.

— Далларен? — хрипло спросил Риннар, щурясь словно от яркого света. — Это действительно ты?

— А есть еще какие-то варианты? — поинтересовалась я и подергала рукой, намекая, что неплохо бы ее отпустить.

На мое счастье, сил у боевика было немного — на запястье и синяков не останется, не говоря уж о чем-то более серьезном.

— Мне дали слишком много лекарств, и ты вполне можешь быть видением, — разжав пальцы, с таким видом пробормотал Риннар, что впору было и в самом деле заподозрить передозировку. — Докажи, что ты мне не снишься…

С больными не спорят, и я, смирившись, доказала.

Ну… как умела, так и доказала!

— Ай! — возмутился больной, потирая ущипнутый локоть. — Настоящая… — заключил он и с легкой досадой добавил: — Мои видения куда ласковее!

— Могу оставить тебя с ними наедине, — предложила я, но не успела подняться, как горячие пальцы вновь сомкнулись на моем запястье, — слишком слабо для того, чтобы нельзя было вырваться… при желании.

— Не уходи, — попросил Риннар. — Это правда, что я оказался здесь благодаря тебе?

— В этот раз — благодаря своей глупости, — не согласилась я.

— В тот раз тоже, — вздохнул он, к моему удивлению. Но развивать тему не стал, чуть сильнее сжал мою ладонь, которую так и не выпустил, и тихо сказал: — Санни… Спасибо.

— За что? — не поняла я.

— За то, что пришла.

— Я и завтра приду, — решилась я. — Но только при одном условии.

— Согласен на что угодно, — бледно улыбнулся Риннар.

Как опрометчиво… Простор для творчества, даже жаль, что намерения у меня исключительно благие.

— Ты и думать забудешь о побеге и пробудешь здесь до полного выздоровления, — строгим тоном озвучила я основное требование.

— Это слишком сурово, — нахмурился Риннар.

— Что ж, решать тебе, — пожала я плечами. — Если не хочешь…

— Хочу, — поспешно возразил он. — Но все равно жестоко!

— Буду приходить каждый день, — поколебавшись, добавила я.

Такой щедрости Риннар точно не ожидал; он даже приподнялся на локтях, недоверчиво меня разглядывая.

— Правда? — подозрительно переспросил он.

— Правда, — отвесив себе мысленную пощечину за излишнюю жалостливость, кивнула я. — Но если ты все-таки сбежишь… Даже разговаривать с тобой не стану. Никогда.

— А если не сбегу, пойдешь со мной на свидание?

Надо же, как мы осмелели… Значит, не все так плохо и на выздоровление не потребуется много времени.


— Не наглей, пожалуйста, — предельно вежливо попросила я.

— Я вовсе не наглею, — с честнейшим видом заверил Риннар, откидываясь на подушку. — Просто пытаюсь выжать как можно больше положительного из своего незавидного положения…

— Не пережми, — хмыкнула я. — Знаешь, любое положение может стать еще незавиднее.

— Это угроза? — приподнял бровь Ринн.

— Всего лишь предупреждение, — улыбнулась я.

— Значит, нет? — не позволил уйти от ответа он.

— Однозначно, — кивнула я.

— В мире не так уж и много однозначных вещей… Я смогу тебя переубедить, — уверенно заявил Риннар.

Я только головой покачала. Как говорится, горбатого могила исправит… Шаридену, уверена, даже она не поможет.

— Выздоровей для начала, — посоветовала я, поднимаясь. — Мне пора.

— Подожди. — Риннар не без труда сел и протянул руку. — Я согласен на твои условия. Скрепим договор?

Памятуя о способах, коими он предпочитал скреплять соглашения, я вложила свою ладонь в его не без опаски. Но он всего лишь легонько сжал мои пальцы и улыбнулся:

— Я буду ждать.

А я приду. Куда теперь денусь, раз пообещала. Только вслух этого не произнесла, лишь улыбнулась в ответ и поспешно вышла. Прикрыла за собой дверь и, прислонившись к ней, перевела дух.

Так… И что я умудрилась натворить?.. Ведь шла сюда с единственной целью — убедиться, что с Шариденом все в порядке… И уж точно не намеревалась навещать его каждый день! Да у меня и в мыслях такого не было… О да, в мыслях не было, а в жизни теперь еще как будет.

Молодец, Санни, создавать себе проблемы ты умеешь виртуозно!

От того, чтобы побиться лбом о стену, меня удержало чье-то покашливание. Я вздрогнула, отпрянула от двери, которую до сих пор подпирала, и испуганно посмотрела на замершего напротив однокурсника Риннара; по крайней мере, я неоднократно видела этого невысокого светловолосого парня в его компании, даже имя знала… только не помнила.

— Сандера, мы можем поговорить? — настороженно спросил он и, дождавшись моего кивка, глубоко вдохнул и на одном дыхании выпалил: — Риннар разозлится, но я все же рискну. Если он тебе не нужен — не играй с ним.

— Даже не собиралась, — опешила я.

— Надеюсь, — серьезно заявил светловолосый боевик. — Позволишь?

Я шагнула в сторону, а он, кинув на меня недоверчивый взгляд, вошел в палату Риннара.

Я смотрела на закрывшуюся дверь и пыталась привести мысли в порядок.

И что это сейчас было?

Если он мне не нужен…

А он мне нужен?

К несчастью, я уже не могла однозначно ответить на этот вопрос.

Кажется, Риннар прав: в мире не так уж и много однозначных вещей…



Шариден провел в лечебнице почти неделю; я, как и обещала, заходила к нему каждый день после занятий, всего на несколько минут — мне все еще было неловко в его обществе, хотя Риннар вел себя прилично и даже от обычных своих шуточек воздерживался. Да и занятия заканчивались поздно, возвращаться в общежитие приходилось в темноте, а после близкого знакомства с туманным змеем освещенные аллеи больше не казались мне безопасными. Риннару тоже, и он не только не возражал против моего раннего ухода, но и предложил больше не приходить. Мол, так ему спокойнее будет. Знаю я, отчего ему спокойнее будет, — сбежит и свилла с два его потом кто обратно в лечебницу загонит. Это даже без помощи предвидения ясно. А вот вероятность во второй раз наткнуться на сбежавшую от боевиков или некромантов зверушку настолько мала, что ею можно пренебречь… И преодолеть наконец-то свой страх, пока он не укоренился так глубоко, что однажды вообще не позволит мне выйти на улицу не то что в темноте, но и при свете солнца.

А на улице, к слову, становилось все холоднее. В Освэр, оседлав северные ветра, спешила королева-зима, близился день первого снега… и ночь Девичьего бала.

Наставница когда-то говорила, что видит мое будущее лишь до его кануна… Когда я вернулась в университет, она уже не видела ничего, что связано со мной. После моих объяснений мэтресса Ноллин успокоилась и повеселела; она сильно переживала из-за невозможности помочь, но сейчас была более чем уверена, что ее «слепота» в отношении меня связана с разблокировкой дара и со временем пройдет. И хотя все оказалось не так страшно, как наставница предполагала, она все же посоветовала мне быть осторожной. Да я и без того не собиралась ввязываться ни в какие сомнительные приключения, с меня уже имеющихся было достаточно.

Береан Вердиш, вопреки моим опасениям, больше не навязывал свое общество, но и совсем оставлять меня в покое не спешил, исподволь расспрашивая о том, что случилось с моей силой и что происходит сейчас. И если поначалу его поведение вызвало у меня недоумение и страх, то после папиного письма все наконец-то стало понятно.

Отец все еще находился в столице, и общаться мы могли лишь по чаропочте. Парные артефакты — коробочки для пересылки писем — принадлежали дедушке и до сих пор служили верой и правдой, никогда не сбоили, не требовали постоянной настройки и чуть ли не ежедневной подпитки, как более современные и красивые модели. И, что самое важное, не доставляли мне, не особо ладящей с бытовыми чарами, никаких хлопот. Папа был очень рад возвращению моего дара и не очень — тиронцу в качестве нового знакомого нашей семьи. Воспользовавшись своими связями, отец разузнал о Береане Вердише подробнее и успокоился, заодно успокоив и меня: тиронец действительно оказался обычным преподавателем, помешанным на провидении. Его интересовало все, что связано с даром, будь то его развитие, утрата или обретение. Неудивительно, что мой случай вызвал его любопытство, настолько сильное, что лорд почти забыл о приличиях. Что взять с увлеченного работой ученого? И я решила, что ничего страшного не случится, если я немного побуду в роли объекта изучения; может, наоборот, что-нибудь да прояснится. Меня до сих пор мучил вопрос, что именно со мной произошло много лет назад и кто в этом виноват.

А вот Ритта с моими выводами не согласилась.

— Санни, ну какой еще научный интерес, — улыбнулась она, внимательно меня выслушав. — На научный интерес так не смотрят, уж поверь мне!

— Как — так? — недовольно уточнила я.

Смотрел Вердиш действительно странно, но тот же декан боевиков по степени странности и страшности бросаемых на студентов взглядов легко обходил тиронца.

— Как на красивую девушку, — мечтательно прищурилась начитавшаяся очередной романтической чуши подруга.