Будущее — дело темное

Или же я растворялась в солнечном сиянии, ничуть о том не жалея?

И вспышкой не то боли, не то тьмы — то же место, тот же венок, плывущий в объятиях реки, тяжесть кожаной фляжки, терпкость незнакомого напитка на губах… и острое ощущение полной слепоты и всепоглощающей беспомощности.

И эхо чьих-то слов в тяжелой голове:

«Я просто хочу, чтобы ты жила… Прости!»

Всего один рывок к свету… Отчаянный вздох…

И я открыла глаза.

Не было ни луга, ни реки, ни солнца. Вместо них — незнакомая маленькая комната, наполненная серыми сумерками, колючее покрывало под щекой и приглушенные голоса из-за неплотно прикрытой двери.

Кажется, я все еще у Эстер… Ей удалось?

Я с трудом села на своем ложе, оказавшемся достаточно широким диваном, и прислушалась к ощущениям. Все было как прежде… и одновременно не совсем так. Что-то неуловимое и странное, похожее на затаившееся в груди тепло. Мой дар? Я прижала ладонь к сердцу и замерла. Почему-то хотелось улыбаться, а еще лучше — вскочить и покрутиться по комнате, рассмеяться в голос, поделиться со всем миром… чем?

Голоса за дверью стали громче, и я, осторожно поднявшись — несмотря на странные желания, сил практически не осталось, — подошла ближе, насторожив уши. Но подслушать не удалось: створка распахнулась, и в комнату вошла леди Вайолетт.

— Уже пришла в себя? — удивилась она. — Вот и замечательно. Хорошо бы уйти отсюда до рассвета.

— Санни! — влетела вслед за ней мама и тут же заключила меня в объятия. — Как ты?

— Это вы мне скажите, — слабо улыбнулась я. — Что-то чувствую, но не могу определить, что именно…

— Эстер удалось снять печать, — оправдала мои надежды провидица и строго добавила, увидев, какую радость вызвали ее слова: — Но чудес не бывает, Сандера. Силу нужно развивать непрестанно, если ею не пользоваться, она, как и мышцы, со временем атрофируется. Да, сейчас при должном старании тебе будет доступно гораздо больше, чем раньше, но все-таки меньше, чем было дано при рождении.

— То есть?.. — уточнила мама.

— То есть провидицей она станет, но вот славы Тигора ей не достигнуть.

Не быть мне великой чародейкой…

Что ж, не больно-то и хотелось. Сейчас важно другое…

— Меня не отчислят?

— А это, леди Далларен, отныне целиком и полностью зависит от вас, — усмехнулась леди Вайолетт.

Это именно то, что я хотела услышать. Да! Наконец-то хоть что-то будет зависеть только от меня! И теперь, когда учеба перестала быть лишенным смысла занятием, я приложу все усилия, чтобы из бездарности превратиться в пусть и не сильную, но усердную студентку.

Уже дома, прежде чем подняться к себе, я вспомнила еще кое о чем.

— Мама… Что Эстер имела в виду, говоря о зароке рода?

— Санни, это не важно, — устало отмахнулась она. — Уже не важно.

— Эстер бы с тобой поспорила, — пробормотала я едва слышно, но настаивать не стала. Тем более что, несмотря на полусон-полуобморок, сильно хотелось спать.

Когда-нибудь между нами не останется тайн. В это я свято верила.



— Ну что?!

Я плотнее прикрыла дверь в аудиторию и счастливо улыбнулась вскочившей с подоконника Ритте:

— Я остаюсь!

Подруга хлопнула в ладоши и, схватив меня за руку, потащила к лестнице.

— Куда мы? — засмеялась я, послушно следуя за ней.

— Подальше, пока кому-нибудь не пришло в голову подвергнуть тебя еще каким-нибудь дурацким испытаниям, — пробормотала Ритта, не сбавляя скорости. — А ты и без того слишком бледная и измученная… Что они с тобой делали?!

Бледной и измученной я была из-за бессонной ночи: мысли о предстоящем дне и сомнения в том, что все получится, не давали забыться. Переживания оказались напрасными — мэтрессы Аленейр и Ноллин не собирались меня мучить и ограничились стандартной проверкой уровня сил, которую мой очнувшийся, но неразработанный дар все-таки выдержал. Судя по реакции декана и наставницы, чудес действительно никто не ждал… Что ж, все когда-нибудь случается впервые.

Отчисление мне больше не грозило, неприятные последствия от работы с даром — тоже, и меня отправили на занятия. И не беда, что первую пару я благополучно пропустила, сегодня мне простительно. А вот Ритте, прождавшей все это время в коридоре, — вряд ли.

— Ерунда, — отмахнулась она, когда мы уже вышли из корпуса, — подышать свежим (даже слишком, как по мне) воздухом, успокоиться и собраться с мыслями перед следующей парой. — Этот семинар я уже отработала, так что совесть моя чиста. И потом, у меня не так много подруг, чтобы я могла спокойно учиться, когда решается судьба одной из них!

— Спасибо, — от души поблагодарила я, торопливо застегивая пуговицы пальто, дабы спастись от напитанного сыростью ветра. — Мне тебя не хватало…


— И мне тебя, — заверила подруга. — И не только мне…

Я посмотрела в ту же сторону, что и она, и едва не попятилась. Остановило только то, что меня уже заметили, а бегать от Шаридена я зареклась. Глупо и бесполезно, все равно догонит.

— Не возражаешь, если я поговорю с Сандерой? — отделившись от группы своих товарищей, обратился Риннар к моей подруге.

— Ничуть, — кокетливо взмахнула ресницами предательница, на чью помощь я вообще-то рассчитывала, и, подмигнув, бессовестно улизнула.

— Золотко! Рад тебя видеть, — широко улыбнулся Риннар. Судя по расстегнутой куртке, промозглый ветер его ничуть не волновал.

Меня захлестнули противоречивые желания: улыбнуться или влепить ему пощечину. Даже не знаю, какое из них было сильнее.

«Попроси», — беззвучно шепнул боевик, чем и помог окончательно определиться.

Шариден привычно уже перехватил мою руку и легко поцеловал пальцы.

— Ненавижу тебя, — разочарованно выдохнула я, не без труда выдернув ладонь из его хватки.

— Будь это правдой, мое сердце было бы разбито, — трагически возвестил боевик, по-прежнему сияя довольной улыбкой.

— Если бы оно у тебя вообще было, — пробормотала я.

— Оно у меня есть, — заверил Риннар и, прежде чем я успела возразить, вновь поймал мою руку и прижал к своей груди.

Сердце у него действительно было. И билось оно чересчур сильно. Приглядевшись, я заметила, что Риннар бледнее обычного, а под его глазами залегли тени. Да и улыбка сейчас казалась немного наигранной… болезненной?

— Что с тобой? — вырвалось у меня. — Ты болен?

— От неразделенных чувств, — печально вздохнул боевик. — А ты не желаешь смилостивиться надо мной…

— Не будь шутом, — поморщилась я, отдернув руку. — Тебе нужен доктор.

— Мне нужна ты, — усмехнулся Риннар. — И я действительно очень рад, что ты вернулась. До встречи, золотко!

— Что с ним случилось? — спросила я у вернувшейся Ритты, глядя вслед группе боевиков, которых снова отправили невесть куда невесть зачем.

Неужели кто-то и правда мечтает учиться на боевом? Я бы точно не выдержала.

— А тебе действительно интересно? — прищурилась подруга.

— Ритта, хватит, — вздохнула я. — Можешь просто ответить?

— Пару дней назад Риннару не повезло, с практического задания он не пришел — его принесли. Видимо, сегодня ему полегчало, и он сбежал-таки из лечебницы. Жаль, ни доктор Реддер, ни мэтр Росслин так и не смогли вправить ему мозги, — поделилась всезнающая Ритта.

— Боюсь, их остатки ему выбила я, — невесело пошутила я.

— Согласна, влюбленные вообще умом не отличаются, — рассмеялась подруга.

— Не говори глупостей, — отмахнулась я.

— И очевидного не замечают, — не вняла моей просьбе Ритта.

Я покачала головой, демонстративно зажав уши, и пошла обратно в корпус. На вторую пару попасть все-таки нужно и мне, и невесть с чего развеселившейся подружке.

А еще было бы неплохо отыскать декана Росслина, и чем быстрее, тем лучше.

Вбежав в холл раньше замешкавшейся на крыльце Ритты, я огляделась и, досадливо поморщившись, громко позвала:

— Леди Геллея! Мне очень нужна ваша помощь!



Воздух в коридоре, пропитанный запахом лекарств, с каждым шагом становился все более горьким. Хотелось распахнуть одно из малочисленных небольших окошек, впустить настойчиво стучавшийся ветер, но под строгим взглядом младшей лекарки я так и не осмелилась на это. В конце концов, день и без того выдался насыщенным, и добавлять новых острых ощущений было бы излишним.

Одно только общение с деканом боевиков чего стоило… Я рассчитывала, что леди Геллея сама изложит ему суть проблемы, но надежды не оправдались: призрачная дева находилась в не лучшем настроении и единственное, на что согласилась, — вызвать лорда Росслина. Который появился слишком быстро, словно под лестницей прятался, и изрядно меня напугал. Еще и смотрел так… В общем-то декан боевого факультета ласковыми взглядами никого не баловал, но одно дело — наблюдать многообещающий прищур издалека и совсем другое — на расстоянии вытянутой руки. Тут даже кристально чистая совесть коготками душу скрести начнет; не представляю, как бедные студенты это выдерживают! Я с трудом вспомнила, зачем лорд Росслин мне понадобился, и не сразу собрала в кучку нужные слова. А ведь мэтресса Ноллин его совсем не боится… Да, мне до наставницы так же далеко, как и до дедушки. Но свои опасения я худо-бедно выразила, и декан зловеще пообещал разобраться. На миг я даже пожалела, что вмешалась, но потом решила — пусть уж лучше Шаридену влетит по первое число, чем он заработает несовместимые с жизнью осложнения, пытаясь угнаться за здоровыми сокурсниками.

Леди Геллея все это время вертелась возле меня, разглядывая, как редкую музейную вещь, и чуть ли не принюхивалась. Когда декан боевиков удалился, я прямо спросила у нее, в чем дело, но ответа не получила — призрачная дева вздрогнула, округлила глаза и истаяла, словно туманная дымка на рассвете. Еще одна странность, не поддающаяся объяснению… Но оная не шла ни в какое сравнение с поджидавшим меня в аудитории сюрпризом.

Лекцию, на которую я все-таки опоздала, читал не кто иной, как Береан Вердиш. Он не сделал мне ни единого замечания, позволил пройти на свое место — под удивленные шепотки однокурсников, которые уже успели навсегда со мной попрощаться, — но за два часа мне досталось столько странных взглядов, что стоило большого труда сидеть спокойно. Звонок, знаменующий окончание пары, прозвучал дивной музыкой. Только вот моя неловкость все испортила: поторопившись, я смахнула со стола сумку, и, пока собирала с пола ее содержимое, аудитория опустела. Почти.

— Очень рад вашему возвращению, Сандера, — вкрадчиво проговорил тиронец, неслышно приблизившись к месту катастрофы и протягивая мне выроненные учебники.

— С-спасибо, — отозвалась я, уже не столь уверенная в собственной радости по тому же поводу.

— У вас сегодня больше нет занятий, — не спросил — констатировал Вердиш, ненавязчиво пытаясь перехватить мою сумку. — Позвольте, я провожу вас.