Будапештский нуар

Старик медленно вытянулся:

– Добрый день!

– Не подскажете, где я могу найти Пойву?

– Кого? – переспросил старик.

– Пойву.

– Эржике, – старик пихнул жену рукой, – вон там господин какого-то Пойву ищет.

– Таких не знаем, – ответила старуха с морщинистым лицом и платком на голове.

Гордон описал внешность Пойвы, на что женщина перекрестилась и посмотрела на небо.

– Вы его ищете? Этого бандита с переломанным носом?

– Да, его.

Старуха посеменила к дороге и показала Гордону, куда надо идти. Названия улиц и номера домов ему ни о чем не говорили. Он поблагодарил за подробную информацию и пошел. По пути старался не увязать в грязи по щиколотку. Он быстро нашел нужную лачугу. На окнах, выходящих на улицу, висели полусгнившие ставни, украшенные резьбой в форме тюльпанов, возле дома стоял саманный свинарник. Двое детей лет десяти играли в грязи с колесом от велосипеда. Катить его они не могли, но и без того прекрасно развлекались. Гордон не очень понял сути игры.

– Пойва дома? – спросил он одного из детей.

Ребенок не ответил, вместо этого он с визгом влетел в дом. Через пару мгновений появился сам Пойва, как видно с похмелья. Штаны у него сползли, торс был голым. Когда-то он, вероятно, был крепким мужчиной, но сейчас мышцы ослабли, кожа отвисла. И тем не менее именно благодаря своему до абсурда искривленному носу он производил впечатление человека жуткого, но требующего к себе уважения.

– Где-то я вас уже видел, – бросил он Гордону.

– Есть у меня одно предложение, – сказал тот в ответ.

– А деньги в придачу?

Гордон кивнул. Пойва еще какое-то время стоял и смотрел. Действительно, лицо Гордона было ему знакомо, но он никак не мог вспомнить, где он его видел.

– Подождите здесь, – сказал он наконец и зашел в лачугу.

Через пару мгновений раздался визг, затем плач, и на пороге появилась женщина лет сорока.

– Пожалуйста, не разговаривайте с ним, из этого никогда ничего хорошего не выходит, – умоляла она Гордона.

Тогда Пойва схватил ее сзади, развернул к себе, влепил пощечину – женщина упала на колени. Мужчина толкнул ее ногой в спину, и она приземлилась в грязь.

– Какое тебе дело до того, с кем я говорю? – бросил он ей и махнул Гордону: – Заходите.

Дом был пропитан тошнотворным запахом, на плите что-то булькало, а в углу лежала промокшая собака. На кухонном столе стоял таз с трещиной, в который капала вода с крыши, а рядом горела масляная лампа. Пойва рухнул на стул, сунул в рот сигарету и пинком подтолкнул Гордону другой стул.

– Сколько? – спросил он.

– Вы даже не знаете, о чем речь, – ответил Гордон.

– Вы явно не садовника пришли искать, – произнес Пойва и несколько секунд пристально изучал лицо Гордона, вдруг вспомнит, но в конце концов, сдавшись, бросил это дело.

– Двадцать. – Гордон выложил на стол две бумажки по десять пенгё.

Пойва жадно к ним потянулся, зажал банкноты в кулаке и заорал:

– Женщина!

Та осторожно выглянула из-за двери.

– Мать твою, возьми деньги, сходи купи масла и чего-нибудь пожрать, потому что это даже собака жрать не будет. – Он ударил плиту ногой.

Подозрительная густая жидкость прыснула на ногу. Женщина вздрогнула, но подошла ближе, взяла протянутые ей десять пенгё и убралась восвояси.

– А теперь говорите, что вам надо, – плюнул Пойва.

– Сегодня вечером у вас… соревнование.

– Ничего подобного.

– Разве?

– Откуда мне знать, что вы не из полиции?


– Разве полицейский дал бы вам двадцать пенгё?

Пойва задумался.

– Ну а если бы соревнование было?

– Тогда бы вы сцепились с поляком Яцеком в промышленной зоне на проспекте Губачи.

– Если бы оно было, то было бы там, – кивнул мужчина.

– А каков был бы результат?

– В честной схватке этого никогда нельзя предугадать, – ответил Пойва с каменным лицом.

– Даже за пятьдесят пенгё?

Глаза Пойвы алчно блеснули.

– За пятьдесят – навряд ли, а вот за сто – уже более вероятно.

– Понятно, – кивнул Гордон. – Если за сотку можно предугадать, кто сегодня вечером победит, тогда победителем может стать даже Яцек. Скажем, он мог бы нокаутировать вас во втором раунде.

– За сто пенгё, – Пойва облизал губы, – он бы мог даже выиграть.

– Скажите, Пойва, – спросил Гордон, – а больше никто не интересовался, будет ли сегодня вечером матч? И если будет, то кто выиграет?

– Нет, – ответил мужчина. – Букмекер всегда интересуется, но больше никто.

Тогда Гордон полез в бумажник и достал пять банкнот по двадцать пенгё. Пойва их схватил, но Гордон оказался проворнее. Он отвел его руку:

– С одним условием.

– Каким?

– Я отдам деньги вашей жене, – ответил Гордон.

– Так не пойдет! – вскрикнул Пойва.

– Вот еще! Или вы хотите в следственную тюрьму?

Пойва нахмурил брови и серьезно задумался. Наконец облизал губы и кивнул.

– Если сегодняшняя схватка закончится так, как мы и предположили, – продолжил Жигмонд, – то, думаю, мы могли бы сотрудничать чаще.

– Никаких проблем, – кивнул Пойва, и Гордон прочитал у него по глазам, что, так или иначе, деньги он из жены выбьет.

– Их и не должно быть. – Гость встал из-за стола.

– И не будет, – кивнул Пойва и тут же потянулся к ножке стола, поднял бутылку медицинского спирта, притянул к себе, поставил и враждебно смерил Гордона взглядом. – Уходите, мне нужно готовиться к соревнованию.

– И все же боксируйте как полагается, – сказал Гордон. – Почтенный господин Сёллёши не любит разочаровываться.

– Кто?

Гордон на секунду подумал, что ошибся.

– Мужчина, который подослал к вам своего секретаря.

– А, этот! – Пойва поднял взгляд на гостя. – Он тоже говорил, что его начальник любит, когда все четко. И я его не разочаровал.

– Славно вы проучили девушку. Почтенный господин попросил вас избить ее до смерти?

– Нет, – покачал головой Пойва. – Он просил только запугать. Разве я знал, что эти белые люди такие хилые? – спросил Пойва у бутылки со спиртом. – Я только размахнулся, а она уже умерла. Какая разница, это была всего лишь шлюха.

– Да, – кивнул Гордон, – всего лишь шлюха. А что стало с деньгами?

– Какими деньгами?

– Спокойно, Пойва, почтенного господина не интересуют деньги, просто мне интересно, что с ними стало. Сколько там вообще было? Почти две тысячи пенгё?

– Только тысяча пятьсот, около того, – ответил мужчина.

– И на что вы их потратили? – Гордон окинул помещение взглядом. – На лекарства?

– Какое вам дело? – рявкнул Пойва и приложился к бутылке. – Долги. Ростовщики.