Библиотека душ

— Готовься к смерти, демонское отродье! — заорал он и замахнулся.

В какой-то момент я подумал, что мне следует вмешаться и спасти пустóту, но вскоре стало ясно, что она устроила ловушку. Позади мужчины змеей вилась цепь, которую пустóта схватила и яростно дернула в сторону, отправив дона Фернандо прямиком головой в металлический столб. Бамц! — и он отключился, мешком рухнув на землю. Еще один нокаут.

Он был таким бессовестным хвастуном, что толпа не могла перестать веселиться.

Группа мужчин с факелами и палками с электрошокерами на концах вбежали внутрь и отогнали пустóту в угол, пока бесчувственного бойца выносили из клетки.

— Кто следующий? — прокричала женщина-рефери.

Оставшиеся бойцы обменялись тревожными взглядами и возобновили спор. Теперь уже никто не хотел заходить в клетку.

Кроме меня.

Нелепое представление того мужчины и хитрый трюк пустóты подали мне одну идею. Это был не беспроигрышный план, и даже не хороший план, но это было хоть что-то, а это все-таки лучше, чем ничего. Мы, то есть я и пустóта, собирались инсценировать ее смерть.





* * *


Я собрал все свое мужество и, как это обычно случалось, когда я делал что-нибудь или слегка храброе или очень глупое, мой мозг отделился от тела. Я как будто смотрел на себя со стороны, когда помахал рукой судье и крикнул: «Я следующий!».

До этого момента я был невидимкой, теперь же все взгляды обратились ко мне.

— Какой у тебя план? — прошептала Эмма.

План у меня имелся, но я был так поглощен его обдумыванием, что не успел поделиться им с Эммой и Шэроном, а теперь у меня и вовсе не было времени, чтобы изложить его. Что, наверное, было и к лучшему. Я боялся, что он мог прозвучать глупо, или, что еще хуже, невыполнимо, и тогда у меня сдали бы нервы.

— Думаю, будет лучше, если я просто покажу вам, — ответил я. — Но это точно не сработает, если мы не добудем те ключи.

— Не волнуйся, Ксавьер как раз занимается этим, — откликнулся Шэрон.

Мы услышали писк, взглянули вниз и увидели крысу, вопросительно глядевшую на нас, держа в зубах кусочек сыра.

Шэрон поднял ее и отругал:

— Ключи, я сказал, а не сыр!

— Я их достану, — заверила меня Эмма. — Только обещай, что вернешься оттуда целиком.

Я пообещал. Она пожелала мне удачи и поцеловала в губы. Я посмотрел на Шэрона, который склонил голову на бок, как бы говоря «Надеюсь, ты не ждешь и от меня поцелуя?». Тогда я рассмеялся и пошел к бойцам.

Они разглядывали меня с ног до головы. Я был уверен, они подумали, что я спятил, и, тем не менее, ни один из них не остановил меня. В конце концов, если этот неподготовленный юнец, который даже не собирается принимать амбро перед боем, хочет броситься на чудовище и немного измотать его, почему бы им не принять этот подарок. А если я и погибну, что ж, я всего лишь раб. Это заставило меня возненавидеть их и напомнило обо всех похищенных странных, чьи извлеченные души плавали сейчас в склянках, которые они все сжимали в руках, что разозлило меня еще сильнее. Я постарался направить эту злость на непоколебимую решимость и собраться, но она больше отвлекала.

И все же. Пока человек с ключами отпирал клетку, я всмотрелся в себя и обнаружил к своему удивлению и восторгу, что меня не терзают сомнения, не преследуют видения моей неминуемой гибели, и не захлестывают волны ужаса. Я встречался с этой пустóтой и смог управлять ей уже дважды, и это будет третий раз. Несмотря на злость, я был невозмутим и спокоен, и за этим спокойствием я обнаружил нужные мне слова, которые только и ждали, чтобы я их произнес.

Человек открыл дверь, и я шагнул внутрь клетки. Он еще не успел закрыть ее за мной, а пустóта уже направилась ко мне, гремя цепью, как рассерженное привидение.

Что ж, язык, не подведи меня.

Я поднял руку, чтобы прикрыть рот, и произнес на гортанном языке пустóт:

— Стой.

Пустóта остановилась.

— Сидеть, — велел я.

Она села.

Волна облегчения прокатилась по мне. Не о чем было беспокоиться: устанавливать связь заново было так же легко, как брать поводья старой послушной клячи. Контролировать этого монстра было немного похоже на борьбу с кем-то, кто был меньше меня: он был прижат и извивался, чтобы вырваться на свободу, но моя сила так превосходила его, что он почти не представлял опасности. Но теперь та легкость, с которой я контролировал пустóту, стала своего рода проблемой. Не было другого простого способа вытащить ее из клетки, кроме как заставить всех поверить, что она мертва и больше не представляет угрозы, и не будет способа заставить всех поверить, что она умерла, если моя победа достанется мне слишком легко. Я был тощим, не усиленным амброзией подростком; я не мог просто шлепнуть ее и заставить рухнуть на землю. Чтобы эта уловка сработала, мне нужно было устроить шоу.

Как я могу «убить» ее? Естественно, не голыми руками. Пробежавшись взглядом по клетке в поисках вдохновения, я заметил нож, который выронил предыдущий боец, когда его приложило об металлический столб. Пустóта сидела рядом со столбом, что представляло проблему, так что я зачерпнул пригоршню гравия, внезапно побежал к ней и бросил ее.

«Угол», — велел я, снова прикрывая рот.

Пустóта развернулась и метнулась в угол, что выглядело так, словно моя горсть камней напугала ее. Затем я бросился к столбу, схватил с земли нож и отпрыгнул. Эта небольшая демонстрация храбрости заслужила мне чей-то одобрительный свист из толпы.

«Злись», — велел я, и пустóта заревела и замахала языками, словно взбешенная моим смелым выпадом. Я бросил взгляд назад, чтобы найти в толпе Эмму, и заметил, что она крадется к человеку с ключами.

Хорошо.


Мне надо было заставить ситуацию выглядеть сложной для меня.

«Нападай», — приказал я, и когда пустóта сделала несколько прыжков в моем направлении, я велел ей выбросить язык и схватить меня за ногу.

Она так и сделала, язык ужалил мою ногу и дважды обвился вокруг икры. Тогда я велел пустóте свалить меня на землю и потащить к себе, сам в это время притворяясь, что отчаянно пытаюсь за что-нибудь ухватиться.

Я оказался возле железного столба и обхватил его руками.

«Тяни вверх», — приказал я, — «не сильно».

Хотя мои слова были малосодержательными, пустóта, похоже, в точности поняла, что я имел в виду, как будто вообразив картинку у себя в голове и произнеся слово или два вслух, я мог передать целый параграф информации. Так что, когда пустóта потащила меня вверх, в то время как я цеплялся за столб, и подняла мое тело в воздух, это было именно то, что я представлял.

«А у меня неплохо получается», — подумал я с некоторым удовольствием.

Я вырывался и стонал несколько секунд, что, я надеялся, выглядело так, словно мне по-настоящему больно. Затем я отпустил столб. Толпа, ожидая, что меня вот-вот убьют, и это, скорее всего, будет самый короткий матч, начала улюлюкать и выкрикивать обидные прозвища.

Пришло время провести коронный номер.

«Нога», — велел я. Пустóта снова захлестнула языком мою ногу.

«Тяни».

Она начала тащить меня к себе, пока я извивался и брыкался.

«Рот».

Она распахнула свою пасть, словно пытаясь заглотить меня целиком. Я быстро извернулся и ударил ножом по языку, обвившему мою лодыжку. На самом деле я не порезал пустóту, а просто велел ей быстро отпустить меня и закричать, как будто я действительно это сделал. Пустóта послушалась, пронзительно визжа и сворачивая языки обратно в рот. Для меня это выглядело как плохая пантомима: между моей командой и откликом пустóты был зазор не меньше секунды, но очевидно толпа купилась. Насмешки превратились в возгласы одобрения, — матч, кажется, становился все интереснее, а у неудачника, в конце концов, возможно, появился шанс на победу.

Надеясь, что это не выглядит как сцена драки из низкобюджетного боевика, я принял боевую стойку и обменялся с пустóтой парой выпадов. Я кинулся на нее, а она сбила меня с ног. Я замахнулся на нее ножом, а она отпрянула. Она выла и хлестала по воздуху языками, пока мы кружили друг напротив друга. Я даже заставил ее поднять меня языком в воздух и (осторожно) трясти, до тех пор, пока я (понарошку) не воткнул в язык нож, и она (возможно слишком осторожно) опять не выронила меня.

Я рискнул снова поискать взглядом Эмму. Она стояла в середине группы бойцов, возле человека с ключами. Она зажестикулировала мне ребром ладони поперек горла.

Хватит валять дурака.

Точно. Пора заканчивать. Я глубоко вздохнул, набрался храбрости и приготовился к грандиозному финалу.

Я побежал на пустóту с занесенным ножом. Она хлестнула по моим ногам языком, который я перепрыгнул, затем прицелилась другим языком — в мою голову. Я пригнулся.

Все как я и планировал.

Предполагалось, что дальше я перепрыгну еще через один язык, а затем притворюсь, что бью пустóту ножом в сердце, но вместо этого ее язык ударил меня прямо в грудь. Он врезался в меня со всей силой боксера-тяжеловеса, опрокинув на спину и выбив весь воздух из легких. Я лежал, оглушенный, силясь сделать вдох, а толпа разочарованно взвыла.

«Назад», — пытался сказать я, но мне не хватало воздуха.

И вот она уже нависла надо мной с широко распахнутыми челюстями, ревя от злобы. Пустóта скинула мой ошейник, пусть и ненадолго, и она не была в восторге. Мне необходимо было вернуть контроль и быстро, но ее языки пригвоздили две мои руки и одну ногу к земле, а ее арсенал сверкающих зубов приближался к моему лицу. Я только-только смог вздохнуть и втянул в себя полные легкие тошнотворной вони пустóты, и вместо слов закашлялся.

И тут бы мне пришел конец, если бы не странная анатомия пустóт: к счастью, она не могла сомкнуть свои челюсти вокруг моей головы с высунутыми наружу языками. Ей нужно было отпустить мои конечности, прежде чем она смогла бы откусить мне голову, и в тот момент, когда я почувствовал, что ее язык отпустил мою руку, руку, до сих пор сжимающую нож, я сделал единственное, что смог придумать, чтобы защититься. Ткнул ножом вверх.

Лезвие вонзилось глубоко в горло пустóты. Она пронзительно завизжала и скатилась с меня, размахивая языками и пытаясь вытащить нож.

Толпа сошла с ума от возбуждения.

Я смог наконец-то вдохнуть полные легкие чистого воздуха, сел и увидел, что пустóта извивается на земле в нескольких ярдах от меня, а из ее раненой шеи хлещет черная кровь. Я осознал, без капли удовлетворения, которое мог бы почувствовать при иных обстоятельствах, что я, вероятно, убил ее. По настоящему убил, что даже близко не соответствовало плану. Краем глаза я видел Шэрона, трясущего открытыми ладонями: универсальный жест, который должен был означать «Ты только что все испортил!».

Я встал, полный решимости спасти то, что еще возможно. Восстановив контроль над пустóтой, я приказал ей расслабиться. Сказал ей, что она не чувствует боли. Постепенно она перестала биться, и ее языки распластались по земле. Затем я подошел к ней, вытащил окровавленный нож из раны и высоко поднял, чтобы показать толпе. Зрители завопили и разразились аплодисментами, а я изо всех сил старался выглядеть торжествующим, в то время как на самом деле чувствовал себя проигравшим. Я до смерти боялся, что я только что провалил план по спасению наших друзей.

Человек с ключами открыл дверь клетки, и двое мужчин вбежали внутрь, чтобы осмотреть пустóту.

«Не шевелись», — пробормотал я, пока они обследовали ее: один целился в нее из дробовика, а второй потыкал в нее палкой, а затем поднес ладонь к ее ноздрям.

«И даже не дыши».

Она не дышала. На самом деле, пустóта так отлично притворялась мертвой, что я и сам бы поверил в это, если бы не продолжающаяся держаться связь между нами.

Мужчины купились на обман. Проверявший пустóту отбросил палку, поднял мою руку, как в боксерском матче, и объявил меня победителем. Толпа снова одобрительно загалдела, и я увидел, как из рук в руки начали переходить деньги; те, кто ставили против меня, разочарованно ворчали и раскошеливались на проигрыш.

Вскоре зрители начали заходить в клетку, чтобы поближе взглянуть на мертвую по их мнению пустóту. Эмма и Шэрон были среди них.

Эмма бросилась мне на шею.

— Все нормально, — поспешила успокоить меня она. — У тебя не было выбора.

— Она не мертва, — прошептал я ей. — Но она сильно ранена. Я не знаю, сколько она протянет. Мы должны вытащить ее отсюда.