Кровавый долг (ЛП)

— Ты… ты можешь вылечить меня здесь, если хочешь, — прошептала я.
— Ты же знаешь, что хочу, — прошептал он. — Сдвинься на край кровати, Эддисон. Так мне будет легче добраться до тебя.
Лежа на краю кровати со свисающим вниз ногами, я не могла не вспомнить, как он впервые исцелил меня после порки. Тогда я не хотела секса с ним, сейчас же, стоило ему развести в стороны мои колени, с радостью раскрывалась для него. Моё тело полыхало от похоти, пульсировало от страсти, и я жаждала почувствовать его обжигающее дыхание на моем лоне.
Но Корбин серьезно отнесся к излечению моих бедер, на которых, если честно, были не только синяки от его пальцев. Он медленно и неторопливо зализывал следы на моей коже, заставляя меня дрожать от напряжения и страсти. Его покалывающая, исцеляющая магия сводила меня с ума. Боже, он так сильно мне нужен…
Я боялась, что мне придется умолять о большем, но Корбин наконец закончил с бедрами и расположился между моих ног. Закрыв глаза, я стала ждать, когда же он начнет… и ждала, и ждала. В конце концов, открыв глаза, я нахмурившись, посмотрела на него:
— Корбин?
— Я так грубо тебя использовал, дорогая, — его низкий, тихий голос охрип от эмоций. Я видела, что он всё ещё рассматривает меня. — Не могу забыть о том, как тебе было больно. Ты очень опухшая здесь. — Он легко, кончиками пальцев скользил по моим обнаженным складочкам, вызывая дрожь во всем теле.
— Тогда… тогда исцели меня, — прошептала я, затаив дыхание. — Вылечи так же, как всё остальное.
— Но это не одно и тоже, — запротестовал он. — Я причинил тебе боль внутри. Мне нужно будет войти в тебя, Эддисон. Проникнуть в тебя языком как можно глубже, чтобы устранить весь причиненный мной ущерб. — Он посмотрел на меня. — Сможешь ли ты открыться для меня, позволишь ли ты сделать это? Сможешь развести свои бедра как можно шире и предоставить мне полный доступ к твоему маленькому нежному лону?
Моё сердце билось в груди так сильно, я дрожала и в то же время ощущала распространяющуюся по мне истому, восхитительный сексуальный жар, который, казалось, поглотил всю меня. И я захотела дать Корбину всё, что он пожелает, открыться ему всеми возможными способами.
— Да, — прошептала я, скользнув пальцами в его волосы. — Ох, да, Корбин. Да.
Он слегка улыбнулся:
— Похоже, ты очень хочешь, чтобы тебя исцелили, моя дорогая.
— Очень хочу, — заверила я его. — Хочу всё, что ты можешь мне дать.
— Только исцеление, — сурово напомнил он мне. — На сегодня это всё.
— Тогда исцели меня. Корбин, — умоляла я, зная, что с ним бесполезно спорить. — Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты исцелил меня прямо сейчас.
— Конечно. — Он нежно поцеловал мои влажные лепестки. — Думаю, начну снаружи.
Я прикусила щеку от разочарования, когда он опустил голову и принялся медленно облизывать наружные губки влагалища. Оно оказалось настолько опухшим от похоти, что я чувствовала, как сами по себе раскрываются для него внешние губки, но он упорно избегал прикасаться к внутренним складочкам, доведя меня до того, что я едва не кричала.
— Корбин! — наконец ахнула я. — Пожалуйста, ты нужен мне внутри, сейчас.
— То есть? — прошептал он. Расправив внешние губки большими пальцами, он медленно, с обожанием вылизывал мои внутренние складочки языком, заставляя меня стонать и извиваться от восторга.
— Да, вот так! — сказала я, ахнув. — Только сильнее, Корбин, ещё сильнее.
— Я просто пытаюсь тебя исцелить, Эддисон. А не доставить удовольствие, — с напускной строгостью ответил он. — Если ты будешь лежать спокойно и не извиваться, процесс пойдет намного быстрее.
— Ничего не могу с собой поделать, — прошептала я, снова выгибаясь. — То, как ты меня исцеляешь, ощущается так хорошо… так правильно.
— Конечно, правильно, — прошептал он, снова вылизывая меня, на этот раз уделяя особое внимание клитору. — Мы принадлежим друг другу, ты и я. Я понял это ещё тогда, когда увидел тебя впервые.
— Мне потребовалось… намного больше времени, чтобы… осознать это, — с легким вздохом прошептала я, стоило ему засосать клитор в рот и начать изумительно пытать его языком. — Ах! Корбин!
 
Он посмотрел на меня, его губы блестели от моих соков.
— Ты восхитительна, Эддисон, — хрипло прошептал он. — Всегда такая мягкая и сливочная под мои языком. Но мне нужно проникнуть в тебя намного глубже. Пришло время исцелить тебя изнутри.
— Да, — прошептала я. — Отлично.
— Хорошо. Я тебя слегка приподниму, чтобы обеспечить себе лучший доступ, — прошептал он. Обхватив большими теплыми ладонями мою попку, он слегка приподнял меня и наклонил к себе, как страдающий от жажды чашу с водой, из которой собрался испить. — Собираюсь войти в тебя языком как можно глубже, Эддисон, — сказал он, глядя мне в глаза. — Просто расслабься и впусти меня.
У меня не было никакого желания даже шевелиться. С тихим стоном я развела бедра шире, полностью раскрываясь для него.
Корбин прижался языком к входу в лоно и вошел настолько глубоко, насколько возможно, нежно трахая языком, вкушая, обожая… исцеляя меня. И хотя раньше этого не замечала, сейчас могла отличить нежность от грубого использования накануне ночью. Теперь всюду, где меня касался его язык, я ощущала разливающееся по телу сладкое успокаивающее наслаждение.
Хоть это было сладко и нежно, и я наслаждалась закручивающейся внутри меня спиралью наслаждения, но всё же нуждалась в освобождении. Я чувствовала, что приближаюсь… так близко… но не хватало совсем чуть-чуть, чтобы улететь за край.
— Корбин, — наконец ахнула я, вцепившись пальцами в его волосы. — Пожалуйста… пожалуйста, мне нужно кончить.
Он посмотрел на меня глазами, полыхающими от похоти:
— Я поклялся, что сегодня только излечу тебя.
— И ты излечил, — запротестовала я. — Ты сам говорил, что лечение имеет сексуальный побочный эффект. Пожалуйста, Корбин, ты не можешь оставить меня в таком состоянии! Я схожу с ума.
Тихий смех вырвался из его груди.
— Я никогда не смогу отказать тебе, дорогая. Обожаю, когда ты кончаешь. Что ты предпочтешь? Чтобы я трахнул тебя языком или пальцами?
— Ни тем, ни другим, — ответила я, смотря ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня членом.
Корбин нахмурился и отстранился:
— Нет. Я не буду этого делать. Не так скоро…
— Перестань себя наказывать, — нетерпеливо перебила я. — И перестань наказывать меня. Я хочу тебя во мне, Корбин, ты мне нужен. Мне нужно почувствовать себя полностью принадлежащей тебе, также как… — я резко замолчала, прикусив губу.
— Как что? — потребовал ответа Корбин, ложась рядом на постель. — Скажи мне, Эддисон.
— Как прошлой ночью, — прошептала я, надеясь, что от моих слов он не станет снова себя казнить. — Ты не понимаешь, Корбин. Я испугалась, увидев тебя таким, но когда я наконец подчинилась, то почувствовала себя так… так… как будто стала полностью твоей. Как будто ты отметил меня, присвоил, чтобы никто другой не осмелился ко мне приблизиться.
Он тихо зарычал:
— Вероятно, именно это я и делал. Только мне жаль, что я сделал это так грубо, дорогая.
— Отметь меня сегодня вечером, — тихо прошептала я. — Займись со мной любовью.
— Полагаю, мы никогда раньше не занимались любовью, — задумчиво проговорил Корбин. — Я трахнул тебя, когда этого потребовал Родерик, и ты, связав меня прошлой ночью, сделала тоже самое, прежде чем я потерял контроль…
— Прежде чем ты востребовал меня, — закончила я за него. — Прежде чем ты сделал меня полностью своей. Но ты прав, мы никогда не занимались любовью. Не такой, как ты подразумеваешь.
Корбин погладил меня по щеке:
— Тогда я займусь сегодня с тобой любовью, дорогая. Медленно и нежно. И ты мне скажешь, если я случайно сделаю тебе больно.
— Обещаю, — сказала я, затаив дыхание. — Не заставляй меня ждать. Ты мне нужен.
— Боги, Эддисон, — прорычал он. — Ты тоже мне очень… нужна. Но я не хочу снова обидеть тебя. Так что иди сюда и оседлай меня.