Кровавый долг (ЛП)
Гвендолин бросила на меня злой взгляд:
— Извини, бабушка, но белая магия нам не поможет.
Бабушка покачала головой:
— Ты пустила тьму в своё сердце, дитя, шагнула на земли тьмы. Ты помнишь правило семи? То зло, что ты причинила, вернется к тебе семь раз в будущем.
— Оно вернется к ней прямо сейчас, если кто-нибудь мне не скажет, как спасти Корбина, — прорычала я. — Мне нужны ответы, леди, нужны были ещё вчера.
— Дай посмотреть. — Старая леди протянула руку, и я дала ей кол, поморщившись, когда увидела, что она взяла его голой рукой. Она осторожно держала кол, как змею, причем не факт, что мертвую.
— Пожиратель души, — сказала она наконец и внимательно посмотрела на внучку. — Ты превратила его в пожирателя душ. Гвендолин, как ты могла?
Гвендолин пожала плечами, ничуть не раскаиваясь:
— Он получил то, что хотел.
— Пожиратель душ, да? Как это работает? — спросила я с тревогой.
— Он убил своего врага, и теперь его душа медленно пожирает его же силы, — ответила старушка. — Когда она высосет всё до последней капли, он умрет.
Слушать, то как старушка предсказывает судьбу Корбина, оказалось выше моих сил. Я надеялась, что она как более старая и опытная ведьма, чем Гвендолин, скажет мне, что всё будет хорошо. Но теперь…
— Я не желаю его смерти. Он не может умереть. — Я чувствовала, как горячие, беспомощные слёзы навернулись на глаза, и гневно их стерла. — Он не может, потому что… потому что я люблю его.
Едва произнеся эти слова, осознала, что сказала правду. Всё, что я говорила себе раньше, всё, из-за чего мы с Корбином не могли быть вместе, — всё это херня. Сейчас, поняв, что он умирает, — умирает на самом деле — я поняла, что люблю его. Что хочу быть с ним, даже если это будет стоить мне моей работы и семьи.
Но сейчас, наверное, уже слишком поздно.
— Пожалуйста, — умоляла я старушку. — Пожалуйста, вы должны помочь мне. Помогите мне помочь ему. Обратите заклятие, сделайте хоть что-то.
— Боюсь, тут уже ничего не исправишь, дитя, — тихо ответила она с печалью в глазах.
— Но должен же быть способ, — прошептала я. — Он… он сделал это ради меня. — Я посмотрела на Гвендолин. — Ты говорила, что он пошел на это только из желания обезопасить любимую?
Скрепя сердце, она кивнула:
— Да.
— Ради меня, — я указала на себя. — Он сделал это ради меня, чтобы обезопасить от мудака Родерика. Корбин думал, что у него нет другого выхода, кроме как… кроме как убить себя. Всё из-за меня. И я сказала ему… сказала ему, что не люблю его. Что не могу быть с ним…
Сейчас я вдруг очутилась на грани нервного срыва. Вспомнила печаль на лице Корбина. Как он спросил, буду ли я скучать по нему, когда он уйдет. Он дал мне столько подсказок, как я могла не заметить ни одной из них? Он пожертвовал ради меня своим бессмертием, а я его отшила. Отвергла. Сказала, что никогда не смогу его полюбить.
— Вероятно, он знал, что жить ему осталось не больше недели, — рыдала я навзрыд. — Он умирает ради меня, а я относилась к нему как к куску дерьма.
Старушка полезла в карман халата, достала салфетку «Клинекс» и протянула мне.
— Вот, вот, дитя. Так ты говоришь, что он принес эту жертву ради любви? Не ради мести, ненависти или любой другой темной цели?
Я покачала головой:
— Он сделал это ради меня. Я уверена в этом. Боже, я такая идиотка. Думала, что он собрался уехать или переехать, но мне и в голову не пришло, что он умирает. Всё это лежало прямо перед моими глазами, а я ничего не видела.
— Не суди себя слишком строго, — прошептала Гвендолин. — Иногда труднее всего увидеть самые очевидные вещи.
— Не разговаривай со мной. — Я окатила её злобным взглядом. — Я, возможно, и идиотка, но именно ты помогала ему. Помогла ему убить себя, и, чёрт возьми, надеюсь, что всё вернется к тебе больше, чем семь раз.
Её кожа цвета кофе с молоком побледнела.
— Ты проклинаешь меня?
— Если бы я могла, — сорвалась я. — К сожалению, я не ведьма. А просто глупый человек, и вампир, которого я люблю, вот-вот умрет, потому я ничего не могу исправить. — И с надеждой посмотрела на старую леди. — А я могу?
Она покачала головой:
— Единственный способ разорвать связь с пожирателем душ — принести ещё большую жертву.
— Но… — Я распахнула глаза. — Он отдал свою жизнь ради меня. Как я могу превзойти это?
— Ты не сможешь, — решительно ответила Гвендолин. Её бабушка посмотрела на неё, и та пожала плечами. — Извини, бабушка, но я не понимаю, как она сможет это сделать.
Старая леди вздохнула:
— И я не знаю, но ты могла бы проявить немного сострадания, Гвендолин. Из-за тебя случилась эта трагедия. Из-за твоей магии, тебе должно быть стыдно перед этой бедной девочкой.
— Извини, — прошептала младшая ведьма. — Он был уверен, что это единственный способ спасти тебя. Иначе я бы не помогла.
Я покачала головой, посмотрела на старушку:
— Так… что? Я ничего не могу сделать? Неужели нет никакого способа исцелить или спасти его?
— Боюсь, что нет, дитя. Великую жертву жизни нельзя превзойти.
— Отлично. Спасибо за ничего. — Я соскочила со скрипучих качелей и спустилась вниз по деревянным ступенькам, наполовину ослепленная слёзами.
Корбин умрет, вероятно, завтра вечером, и я ничего не могу поделать.
Глава 22
Не успела я усесться в машину, как запиликала рация.
— Офицер Годвин, у нас один-восемь-семь-ви в вашем секторе, вы меня слышите?
Я подумала о том, чтобы не отвечать, код один-восемь-семь-ви значит, что где-то вампир совершил убийство. Здорово, только этого мне не хватало — видеть кровавые останки пиршества вампира. Я взяла рацию.
— Диспетчер, вызовите другого аудитора. Я не в состоянии работать.
— Отрицательно, — судя по голосу, девушка на том конце разозлилась. — Несколько минут назад в одном из глэм-клубов города случилось два-семнадцать-ви. Других аудиторов нет. Копы уже на месте и ждут только вас.
Сукин сын! Я сердито вытерла глаза руками, стараясь успокоиться. Мне хотелось крикнуть диспетчеру и всему миру, чтобы отвалили, и немедленно вернуться к Корбину. Но раньше он был не слишком рад видеть меня, и не то что бы я его винила. Возможно, он просто хотел спокойно умереть и забыть обо мне.
От этой мысли я снова зарыдала, хоть и понимала, что не могу себе сейчас позволить раскисать. Мне нужно ехать, даже если не хотелось. Дежурство есть дежурство, у меня был свой трудовой кодекс, работа есть работа.
Как минимум ещё на одну ночь.
«Но завтра я ухожу», — сказала я себе.
— Офицер Годвин, вы меня слышите?
Я снова взяла рацию:
— Говорите адрес. Я в пути.
* * *
Местом преступления оказался удивительно симпатичный домик для среднего класса в Кэрроллвуде, одном из наиболее темных районов Тампа-Бэй. Я припарковалась и, выйдя из машины, показала свой значок офицеру у дверей.
— Вверх по лестнице, вторая спальня справа, — сказал он, резко кивнув.
— Спасибо.
Я поднялась по лестнице и прошла по коридору ко второй спальне. Воздух оказался пропитан сладковатым медным запахом крови. Я с замирающим сердцем поднырнула под желтую ленту, ограничивающую место преступления. Мне действительно не нужно видеть этого, не сегодня вечером.
Но едва подняв голову, я увидела всё.
Человек на кровати, я так и не смогла определить, кто это, мужчина или женщина, хотя сделала ставку на женщину, оказался разорванным в клочья. Оторванные конечности вместе с остатками торса всё ещё лежали на кровати. Голова… ну, головы я не увидела. Возможно, она закатилась под кровать, или криминалисты уже её упаковали. Стены и постель оказались забрызганы кровью не так уж сильно, учитывая, кто тут порезвился. Наверное, потому что большую часть высосал вампир, устроивший всё это. Ужасное зрелище, к сожалению, хорошо мне знакомое.