Кровавый долг (ЛП)
— Гребаная сука! — возмутилась я.
— Да, ну… — Он покачал головой. — Жаль, что её нет сейчас здесь, и она не слышит, как ты её назвала.
— Значит, она не в Тампе, не где-то поблизости? — спросила я.
— Она мертва. — Корбин на мгновение остановился и посмотрел на меня. — Я убил её. Не стану рассказывать тебе подробности и сколько времени прошло с тех пор, просто, скажем так, большая часть моей второй жизни была посвящена мести.
— Я не осуждаю тебя за это, — заверила я. — И хотела бы грохнуть её сама. Но что ты делал после того, как отомстил? Как ты попал сюда?
Он пожал плечами:
— Некоторое время блуждал по миру снедаемый чувством вины и сожаления. В смерти Джанет виновата не только мой создатель, но и я. Если бы я смог держаться от неё подальше, она никогда не забеременела бы и не умерла в родах.
— Но ты любил её, — горячо возразила я. — Любил достаточно сильно и не навредил ей, несмотря на свою природу. Ты не можешь винить себя за это.
Он одарил меня слегка ироничной улыбкой:
— Прислушайся к себе, Эддисон. Ты, Аудитор, на самом деле оправдываешь отношения человек-вампир и не осуждаешь их?
— Ну, нет… — Я в замешательстве нахмурилась. Раньше для меня всё делилось на чёрное и белое, и отношения человек-вампир всегда казались сексуально не совместимыми, как масло и вода. Нет, скорее, как нитро и глицерин. Успешные сексуальные отношения между человеком и вампиром категорически невозможны — это всё равно что голодный лев попытается трахнуть раненую антилопу и при этом не вырвет ей горло.
И всё же, каким-то образом, Корбин заставил меня взглянуть на это в ином свете.
— Ну? — Корбин стоял и смотрел на меня с непроницаемым выражением на лице.
— Я думаю… думаю, что просто защищаю любовь, — ответила я наконец. — Не зависимо от того… кто любит.
— Спасибо, — тихо произнес Корбин. — Весьма толерантно с твоей стороны, Эддисон.
Я нахмурилась:
— Не пытайся сделать из меня расиста, Корбин. Я не верю в благополучный исход секса между вампиром и человеком лишь потому, что в конце, почти всегда, от человека остается кровавое месиво.
Он приподнял бровь:
— Думаю, «почти» — главное слово. По крайне мере, в нашем случае, дорогая.
Я почувствовала, что снова краснею, но не отвела взгляд:
— Между нами не было секса, всего лишь крутой петтинг, — заметила я, скрестив руки на груди. — Ты можешь желать трахнуть меня, но я никогда не рискнула бы пойти до конца с тобой или любым другим вампом.
Он рассердился:
— Ты всё ещё сомневаешься в моем самоконтроле? В моей способности быть нежным с тобой?
— Конечно, к любви всей твоей жизни, — огрызнулась я. — Но я не она, Корбин. Я не Джанет, я просто девушка, с которой тебе посчастливилось заключить деловое соглашение.
— Неужели ты думаешь, что значишь для меня так мало? — тихо спросил он. — Неужели я так мало значу для тебя, Эддисон?
Я неловко заерзала на кровати:
— Когда Родерик уберётся из города, наше соглашение закончится. И если честно, Корбин… — Я вздохнула. — Возможно, оно и к лучшему. Мы и так довольно глубоко увязли во всём этом, не знаю, как тебе, но мне хватило выше головы… что бы мы не имели сейчас. — Я бесцельно махнула рукой, не зная, как выразить словами то, что чувствую.
— Это, что ты действительно чувствуешь? Всё, что ты хочешь, — чтобы наша договоренность поскорее закончилась? — Он шагнул к кровати. — Ответь мне честно, Эддисон. Скажи мне, что на самом деле у тебя на сердце.
На самом деле в моей душе царил сумбур. Смятение и боль. Услышав его трагическую историю, я сопереживала ему, в некотором смысле начала относиться к нему так же, как к Тейлор, как к человеку, а не вампиру. И тем не менее, идея стать его супругой на самом деле, попытаться построить с ним серьёзные отношения…
— Я не знаю, — ответила я наконец, качая головой. — Я не могу… В смысле, я Аудитор, Корбин. Это всё равно, что судья встречался бы с боссом мафии. И к тому же ты вампир…
— Это значит, что мне не следует доверять, независимо от того как часто я уже доказывал, что достоин доверия, — резко произнес он.
— Да, в смысле нет, в смысле… — Я покачала головой. — Посмотри, сможешь ли ты сказать мне, что сегодня вечером, когда мы… хм…
— Когда я вылизывал твои сладкие, мягкие складочки? — прошептал он, приблизившись ко мне ещё на шаг.
— Да, правильно. — Мои щёки горели румянцем, но я упорно продолжала: — И пока ты делал это, скажешь даже на долю секунды не задумывался лечь на меня сверху, вонзить клыки, высосать досуха и затрахать до смерти?
Он долго и пристально смотрел на меня, а затем вновь отвернулся к затухающему камину.
Я приняла его молчание за знак согласия.
— Видишь? Этот инстинкт никуда не исчезнет, и не важно, что ты пытаешься его побороть. Потребуется всего одно мгновение, потеря самоконтроля один единственный раз…
Корбин снова повернулся ко мне, в этот раз в его глазах отражался холод.
— Я думал лишь о том, насколько ты красива, наслаждался тем, что дарил тебе удовольствие. Пробовал тебя на вкус и довёл до оргазма. Я думал, Эддисон, ты доверяла мне сегодня ночью, надеялся, что, возможно, в твоём сердце есть место не только для подозрений и гнева к моему виду.
— Корбин…
— Теперь вижу, что ошибался. — Он покачал головой. — Я полагаю то, что произошло между нами сегодня, не более чем кратковременная потеря самообладания с твоей стороны. Глупая оплошность, которую ты не намерена повторять.
Меня задело не только то, как он бросил мои же слова мне в лицо, но и его суждение о событиях сегодняшней ночи. Главным образом, потому что это суждение совпадало с моим собственным. Он был прав, я не должна была позволять вампиру прикасаться к себе. Я доверилась ему не один, а два раза, и дважды это сошло мне с рук. Это напоминало бег наперегонки с пулей — как долго удача будет сопутствовать мне? Насколько далеко я зайду, сколько раз сыграю в эту азартную игру, прежде чем, возможно, погибну на этом смертоносном пути?
— Ты прав, Корбин, — сказала я, слезая с кровати. — Это глупая оплошность с моей стороны, которую я не намерена повторять.
— Мне всё ясно, — прорычал Корбин. Он подошёл к тяжелым бронированным дверям и открыл их так легко, словно они сделаны из картона. — Иди, Эддисон. Думаю, тебе пора отдохнуть.
Это задело меня ещё сильнее, потому что я не могла не вспомнить, как он уговаривал меня остаться на ночлег прошлой ночью. Как он хотел, чтобы я спала в его объятиях. В этих сильных руках, что поддерживали меня и защитили от ярости Родерика. Когда намного проще было позволить Родерику изнасиловать моё сознание и убить меня.
Но я не собиралась показывать Корбину, насколько обиженной и растерянной себя ощущала. Это слабость, и если я что и уяснила про вампиров — никогда в их присутствии не показывать свою беспомощность.
— Хорошо. — Я направилась к двери и чуть не споткнулась на своих высоченных босоножках на шпильках, которые всё ещё были на мне надеты. Нагнувшись, я попыталась их снять. Первую мне удалось снять быстро, а вот со второй пришлось повозиться: в пряжке застрял ремешок, обернутый вокруг лодыжки. Доведенная до отчаяния, я свирепо дергала за него, пока наконец не вырвала с корнем. Эта обувь, вероятно, стоила больше, чем я зарабатываю за месяц, но мне плевать. Хотелось швырнуть ими в Корбина, но это было бы совсем по детски. Вместо этого я просто отбросила их в сторону и направилась к двери.
— Я жду тебя здесь завтра ночью, ты должна сыграть роль мой супруги в последний раз, — сказал Корбин, нахмурившись. — И на этот раз не опаздывай.
— Я приду, — мрачно ответила я. — Жду не дождусь, когда покончу с этим фарсом.
И ушла не оглядываясь.
Глава 14
Когда на следующий день с наступлением сумерек я вошла в офис Корбина, то столкнулась в дверях со странной девушкой с ярко-зелёными глазами и нежной кожей цвета кофе с молоком. Девица в чёрном костюме и пирсингом в губе вскрикнула от неожиданности, а я почувствовала ауру силы, покалывающую вокруг неё, как статическое электричество, и поняла, что она что-то иное. Человек… но не совсем. Кто она и что делала в кабинете Корбина?