Кровавый долг (ЛП)
— Ну, я не знаю… — Корбин замолчал, скользя длинным пальцем по моему плечу и вниз, по изящной талии, от чего я задрожала. — Возможно, обещания о том, кого ты полюбишь. Кому доверишь своё сердце.
— Корбин… — Мои плечи напряглись, я ощутила давление в глазах, сигнализирующее о начинающейся головной боли. Мы не можем говорить об этом сейчас, просто не можем.
— Эддисон, — чуть усмехнулся он, от чего мое раздражение вновь вернулось, но всё-таки я не смогла удержаться от ответной полуулыбки. — Нам не обязательно говорить об этом сейчас, если ты не хочешь, но я хочу, чтобы ты кое о чем задумалась: когда ты опустила щиты, я увидел тебя настоящую. И знаю, ты заботишься обо мне больше, чем хочешь признать.
— Это… не правда, — прошептала я. — Я не знаю тебя.
— Ты знаешь меня как никто другой веками, — прошептал он серьезно. — Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы довериться мне.
— Это не так. — Я покачала головой.
— О, да. — Он вопросительно приподнял бровь. — Если ты не доверяешь мне, то почему позволила использовать на тебе гламур? Если не доверяешь мне, то почему так сладко кончала, пока я упивался твоим маленьким нежным естеством?
От этого возбуждающего, неприличного разговора я покраснела и заёрзала, отчаянно стараясь сменить тему.
— Если говорить о том что ты использовал на мне гламур, — сказала я, отводя взгляд в сторону. — Кто та девушка, которую я видела в твоём разуме? Та с волосами, как у меня, что держала на руках ребенка и плакала?
Корбин вдруг неожиданно стал совершенно серьезным:
— Ах, она. — Он быстро сел и подтянул колени к груди. Положив одну руку на колени, посмотрел на камин в другом конце комнаты. В нём сегодня не горел огонь, лишь слабо мерцали в темноте несколько раскалённых углей. Мне показалось, что Корбин стал вдруг очень печальным.
— Да, она, — сказала я и тоже села. Теперь затронув эту тему, мне очень хотелось услышать его ответ.
Корбин вздохнул и очень надолго замолчал. И когда я уже не ожидала услышать от него эту историю, он заговорил:
— Она была моей женой, некоторое время. Мы поженились за год до того, как я переродился во тьме.
— Правда? — нахмурилась я. — Как это произошло?
— Меня обратили насильно, — мрачно ответил Корбин. — Вампирша, что сделала это, тогда путешествовала, проезжала через то место, где я раньше жил, и я ей приглянулся. Её не волновало, что у меня имелась молодая, прекрасная жена, в которую я был отчаянно влюблён. Она хотела убить Джанет, но я не позволил, ну, как не позволил, я умолял вампиршу не делать этого. На тот момент всего лишь новообращенный всё, что я мог, — это ползать перед ней на коленях и умолять. В конце концов, она согласилась сохранить Джанет жизнь.
— Так она… эта твоя госпожа… проявила сострадание? Необычно для вампира, — прошептала я.
Бросив на меня взгляд, Корбин ответил:
— Сострадание не имеет с этим ничего общего, лишь извращенное чувство юмора заставило её пощадить мою Джанет. — Он покачал головой. — Она даже позволила мне регулярно навещать жену, хотя большинство новообращенных сразу же заставляют отказываться от всего, что связывает их со старой жизнью.
— Я не понимаю, — сказала я. — Она оставила твою жену в живых и позволила тебе регулярно навещать её. Какое здесь для неё веселье?
— Ты разве не видишь? — Корбин обернулся ко мне, на его лице отражалась горечь. — Она знала, я не смогу сопротивляться желанию заняться с Джанет сексом, жажда потрахаться у перерожденных во тьме усиливается во сто крат. Моя создательница хотела посмотреть0 как я убью свою жену, «затрахаю и высосу» до смерти, как ты не давно красиво выразилась.
Я прижала руку ко рту:
— Ох, нет…
— Не нужно так смотреть на меня. Моя любовь к Джанет оказалась сильнее похоти новообращенного вампира. — Он вздохнул. — Потребовалось огромное самообладание, но я мог заниматься с ней любовью, не убивая и не калеча её при этом.
Я покачала головой:
— Но… как?
— Прежде чем прийти к ней, я насыщал жажду крови, — мрачно ответил Корбин. — Я высушил до суха многих мужчин, но не пролил ни единой капли крови моей любимой. — Он приподнял бровь. — Ох, да, моя дорогая, я убивал много, много раз, хоть и делал это из-за любви, но всё равно убивал. Но боюсь по закону срок давности по моим преступлениям давно вышел.
— По делам об убийствах нет срока давности, — прошептала я онемевшими губами.
Он насмешливо улыбнулся мне:
— Даже если их закопанные в землю останки за четыре века превратились в пыль? Думаю, сейчас ты с трудом сможешь предъявить мне обвинения в убийстве.
— Возможно… — Я старалась не думать о всех тех людях, которых он убил. — Если ты шел на все эти, хм, неприятности ради неё и смог быть рядом с ней, то почему Джанет сейчас не рядом с тобой? Почему ты не связался с ней и не обратил её в вампира?
— Моя создательница запретила мне это. — Он угрюмо смотрел на мерцающие в камине угольки. — Она думала, это вопрос времени, когда я сорвусь и убью Джанет.
— Но ты не сорвался, не так ли? — спросила я тихо.
Корбин покачал головой:
— Я контролировал себя. Но потом случилось нечто неожиданное — Джанет забеременела.
— Что? — нахмурилась я. — Но это невозможно. Вампир и человек не могут иметь детей, даже если вампир в процессе смог удержаться и не разорвать человеческого партнера. Они как… два разных вида.
— Так и есть, но в нашем случае… — Корбин вздохнул и провёл рукой по волосам. — Я думаю, это стало возможным только потому, что на тот момент я был новообращенным. Во мне ещё оставалось достаточно от человека, чтобы зачатие стало возможным. А так как я не смог держаться от неё подальше, Джанет забеременела.
— Что случилось? — спросила я. Я пыталась представить себе гибрида вампира с человеком, но не смогла. Об этом ранее даже никто не задумывался, считалось, что это невозможно.
Корбин вновь отвернулся к тлеющим в камине уголькам:
— Роды оказались очень тяжелыми. И кровь… — Он покачал головой. — Было так много крови… слишком много для меня, для того чтобы помочь ей. Прежде чем прийти к Джанет, я наелся до отвала и всё не мог позволить себе подойти к ней слишком близко. А ребенок… ребенок родился мертвым.
— Ох, Корбин… — Я положила руку ему на плечо, желая утешить. Не смотря на то что с того времени, как он был женат, прошло четыре столетия, я всё ещё видела боль в его глазах, слышала агонию в голосе, пока он всё мне рассказывал.
— Нет, не жалей меня — это было благославлением. — Он вскочил с кровати и заходил перед ней туда и обратно. — Ребенок оказался… монстром. Изуродованное маленькое существо со слепыми глазами и острыми, как бритва, клыками. Джанет не смогла бы выкормить его. Он бы разорвал её на куски.
— Но она, должно быть, так… так… — Я не смогла описать словами то, что наверняка чувствовала Джанет. Ту агонию, что она переживала.
У меня случился один выкидыш, пока я училась в аспирантуре, и встречалась с парнем по имени Тодд, думая, что он тот самый единственный. Беременность оказалась случайной, я не чувствовала тогда, что готова иметь детей, но до сих пор… Я безутешно плакала над маленькой потерянной жизнью. В конце концов, мы разошлись с моим женихом в разные стороны, именно Тейлор оказала мне поддержку в то мрачное время — это стало одной из причин нашей крепкой дружбы.
Выкидыш случился всего на втором месяце, но всё же это был ужасный опыт. Я не могла себе представить, каково это выносить малыша полный срок, а затем потерять его таким ужасным способом.
— Бедная Джанет, — сказала я, мой голос сорвался.
— Она была опустошена, — прямо сказал Корбин. — Совершенно обезумевшая от горя. То, каким родился наш сын… Думаю, что-то уничтожило внутри неё.
— Ох, Корбин, — снова прошептала я. Я хотела прижать его к себе, обнять, но он всё ещё вышагивал рядом с кроватью и выглядел так, будто не нуждался в объятиях.
— Не переживай, она мучилась не долго. Тяжелые роды быстро убили её. — Он покачал головой. — Я же говорил тебе, насколько сильно её любил, был нежным, но она всё равно умерла? Моя создательница назвала это «восхитительной иронией». Как она смеялась!