Путеводная звезда. Том III (СИ)

Еще раз, контрольно, проинструктировав Патрика и Модеста по дальнейшим действиям, я вместе с Валерой и Чумбой направился в истинный мир. 
— Da jobs tvoyu match! — перед самым выходом выругался я, и развернулся, возвращаясь. Сначала шел по длинному нефу собора быстрым шагом, а потом и вовсе побежал, морщась от стучащей в виски головной боли. 
— Модест! — окликнул я его, отвлекая уже от посадки на костяного дракона. 
Модест после моего окрика выпрыгнул из седла, чтобы мне снизу-вверх кричать не пришлось. 
— Там, на трибуне с демонами, лежат пара трупов инферналов. И рядом еще выжженное место, где умер их главный. На нем была черная корона — там она и осталась. Предполагаю, что это корона подчинения племен, или племени, черных бурбонов. Забери ее пожалуйста, проконтролируй чтобы не потерялась.
— Сделаю, — коротко ответил Модест. 
— Повнимательнее только, пожалуйста, — озвучил я дежурное напутствие и наконец направился к выходу в истинный мир, у выхода в который меня ожидали Валера и Чумба с футляром от виолончели. 
Поднявшись из подвала винохранилища, на пару секунд приостановился, наблюдая в окно как на подъездной дорожке виллы катятся сразу пять машин. Именно эти самые машины, а также контейнер с дополнительным оборудованием и получал Гекдениз в моей, вернее в маске Драго, в тот самый момент когда Доминика пыталась здесь убить душу Николетты Агилар и захватить ее тело.
И это были пять очень приметных машин — массивные военные внедорожники, причем явно повидавшие жизнь. Повидавшие жизнь, но получившие сейчас второе дыхание — творчески переработанные для моего отряда варлорда. Вернее, переработанные для грядущего корпоративного конфликта. 
По плану Доминики мой отряд, под ее (Николетты) командованием, должен был стать своеобразной пожарной командой. Выступив не в самом начале предполагающегося конфликта, а уже позже. Когда системы радиоэлектронной борьбы выведут все современную технику из игры, и остров превратится в закрытую зону боевых действий. И при таком варианте развития событий умелые и подготовленные бойцы на неподвластном средствам РЭБ транспорте должны стать весомым аргументом. 
Все пять внедорожников, которых я проводил взглядом, между тем заехали в гараж. Это пока были «голые» машины, на которые еще предстояло устанавливать дополнительные модули и системы вооружений — которые ехали следом в контейнере на грузовике с полуприцепом. 
Ладно, корпоративная война, как и подготовка к ней, подождет. На повестке дня все же первичнее вопрос перехвата стратегической инициативы в борьбе за… За что? — спросил я сам себя. И сам себе ответил: в борьбе за власть и влиянием над этим миром. Если уж честно говорить, вроде все свои здесь, — хмыкнул я. 
И вот этим вот вопросом я и планировал сейчас плотно заняться. 
Не задерживаясь более у окна, я прошел вглубь виллы, прикидывая где лучше провести задуманное с Чумбой. Интерьер здания, у меня как у заместителя командира отряда варлорда однажды уже проецировался перед взором на визоре. Визора, правда, со мной сейчас не было, но из-за возможностей собственной феноменальной памяти я сейчас смотрел план здания просто в картинке воспоминаний. И остановил выбор на одной из пустующих гостевых спален. 
Когда я уже подходил к выбранной комнате, с другой стороны коридора появилась Николетта. Я даже едва вздрогнул от неожиданности — потому что девушка была в белой корпоративной форме высшего руководства Некромикона. 
Может быть Драго и привык к этому облику соратников за время своего нахождения здесь, на Занзибаре, но мне подобное все же в новинку: на некросов я давно привык смотреть как на враждебное окружение. А с того самого момента, как разрушил круг контроля на безымянном плато в Инферно, где, отражая вторжение орды демонов полег почти весь мой сводный отряд, на людей в форме Некромикона я смотрел еще и с определенными эмоциями. 
Николетта, кстати, при виде меня сама не осталась равнодушной. Она, с одной стороны, тянулась ко мне, потому что Драго — это я. И Драго посоветовал ей доверять и слушаться меня во всем. Но одновременно она, наоборот, пыталась отгородиться от меня, потому что Драго — это не я. 
 
Я не мог до конца понять, как девушка ко мне относится, потому что не мог до конца понять, как она относиться к нему. Николетта же старательно, пусть и не очень умело, старалась закрывать от меня собственные эмоции. Но с каждым разом, с каждой нашей встречей и беседой, то ли у нее это получалось хуже, то ли она ко мне привыкала и начинала более доверять. Или понемногу и то и другое — так что сейчас я уже полностью прочувствовал, как именно Николетта относится к Драго. 
Влюбилась она в него совсем без головы, что ли?
Щеки Николетты заалели ярче — совсем как петербургское чистое небо во время осеннего заката. Так, теперь ясно все. Точно влюбилась, притом без памяти. 
Нет, я знал и понимал, что Николетта к Драго неравнодушна. Но я просто не предполагал, что настолько — мне казалось, что у нее просто привязанность, благодарность, может быть даже влюбленность, все же столько вместе они пережили. Но того, что он для нее — единственный свет в окошке, я даже не предполагал. Даже не предполагал, что теперь для Николетты есть Драго, а есть все остальное. 
Все ясно, кстати, сейчас стало не только мне. Не только для меня чувства и эмоции Николетты оказались как на ладони, но и мои догадки и понимание, зеркально, стали понятны ей. Николетта в момент этого осознания замерла, изо всех сил пытаясь сохранить хотя бы внешнюю невозмутимость. 
Так мы и стояли несколько секунд, глядя друг другу в глаза. Николетта уже привычно покраснела, засмущавшись и желая провалиться под землю. Я же, развернувшись от самой двери выбранной комнаты, в несколько шагов приблизился к девушке и взял ее за руку. 
— Все будет хорошо. Верь мне. 
Николетта, желая верить, посмотрела на меня своим удивительным чистым и наивным взглядом маленькой девочки, вдруг оказавшейся в большом и враждебном мире. 
— Просто тебе нужно немного потерпеть, и вжух — все наладится. Подожди несколько месяцев, Драго вернется и все у тебя, у вас, будет хорошо. 
Огромные глаза Николетты повлажнели, она шмыгнула носом и закрыла глаза в попытке сдержать слезы. Я притянул девушку к себе и обнял, давая ей немного времени и возможности впервые, наверное с самого момента смерти Драго, полностью дать волю эмоциям. 
«Рано ей еще в таких играх участвовать» — подсказал ко случаю внутренний голос. 
Конечно рано. Впрочем, эту игру она для себя не выбирала. Как и жертвенный алтарь.
— Все, я в порядке, — шепнула Николетта примерно через минуту. 
Чуть отстранившись, я дал возможность девушке вытереть глаза от слез. И в этот момент не удержался и поморщился — потому что в виски в очередной раз ударила волна приступа боли. Последствия битвы на арене, когда я вышел за предел не только человеческих, но и далеко за предел собственных возможностей, отпускать меня не хотели. 
Справившись с приступом боли, я собирался было развернуться и направиться все же в пустующую спальню. Но Николетта внимательно посмотрела на меня, и удержала. Заставив остановиться, она положила руки мне на виски, сосредоточилась и зажмурилась. 
Кожу в месте ее касаний захолодило, и тяжесть головной боли вдруг ушла. Просто исчезла, как не было. 
— А… это как? — удивился я, прислушиваясь к ощущениям. 
— Не знаю, — пожала плечами Николетта. — У Драго после установки тринадцатого протокола постоянно болела голова, я всегда ему так делала. 
 
— Спасибо. 
— Обращайся. 
Кивнув, я наконец направился в спальню. 
Следом за мной зашли Валера и Чумба. Оба они все это время просто молча стояли в ожидании и делали вид, что на нас с Николеттой не смотрят. Но Чумба при этом молчал, будучи совершенно индифферентен к происходящему; Валера же наоборот, буквально горел любопытством участия. Но тоже молчал, молодец какой. 
— Можно? — сделала шаг через порог Николетта.