Двойное небо (СИ)

Мальчик кивнул.
— Папа про это говорил, — поджал губы он, — только про первое он не рассказывал, — внимательный взгляд на меня, — что всё моё.
Я пожала плечами.
— Забыл, наверное, сказать, — подняла щенка к себе на кровать.
Вёрткая собачья радость стала мне ответом — меня почти зализали до смерти.
— Он сказал так тебе? — не верил мне Дава.
Я мотнула головой.
— Нет. Так у всех людей происходит всегда. Просто взрослые иногда считают, что ребенок ничего не поймет или…
Он не стоит того, чтобы поступать с ним, как с человеком.
— Если ты мне что-то подаришь или купишь, то оно тоже будет моё, — объяснила ему, — я купила тебе… хм… эту кровать, а значит ты можешь мне запретить на ней сидеть хоть сейчас.
Он быстро замотал головой.
— Сиди, пожалуйста! — поспешно выкрикнул, — можешь лечь или… что захочешь!
Я улыбалась ему.
— Ты очень добрый, Давид, — погладила щенка по верткой голове я, — я не знаю, почему твой папа боялся, что мы с тобой не подружимся.
Такого взгляда я от него не ожидала — упрямого, обиженного и немного злого. Но именно с ним он сел рядом и поднял убежавшего от меня к нему щенка.
— Это потому, что ты сама хорошая, — выдавил мальчик, — а вот Поля или… бабушка… я иногда им грублю, — он покраснел, — потому что они говорят гадости, а я сильно злюсь. И не хочу их слушать. А им всё равно, — он поднял взгляд на меня, — не только про меня гадости, больше про папу.
Я не знала, что на это ответить.
— Он сам им отвечает в такие моменты, а я как будто… разве мне нельзя тоже защищаться? Мне грустно, как и ему, но мне почему-то нужно молчать, а не… грубить.
Я прикрыла глаза. И вздохнула.
— Давай честно, — сказала ему, — я не знаю, что тебе делать, когда так происходит, — поджала губы, — я даже не знаю, как правильно, и как сделала бы я сама. Но… думаю, что тебе нужно делать так, как хочешь ты, но при этом прислушиваться к папе. Он… он у нас хороший и точно плохого не посоветует. Может и тут скажет что-то вроде: не связывайся с ними, это бесполезно, только…
— Нервы потратишь! — радостно воскликнул Дава, — ты его процитировала сейчас! Слово в слово!
Я хмыкнула.
— Ты много чего говоришь, как он, — ему это явно нравилось, — ты умная.
Я аж подавилась.
— Я⁈ — не поверила, что он это сказал.
Он медленно кивнул. И почти сразу стал грустным.
— Не бросай нас, пожалуйста, — просяще глядел на меня мальчик.
Я просто застыла.
— Когда я… и папа забирали мои вещи вчера, то мама кричала, — сознался он, — сказала, что я тебе не нужен, потому что ты сама ещё… девочка. Что папа со всеми нами поступит плохо. Опять бросит и… — он рывком стёр слезу с ресниц, — прости. Это… блин.
Обнимала я его с улыбкой. Грустной такой и странной. Словно чересчур эмоциональной, но во все стороны разом.
— Ты всегда можешь надеяться на меня, — прошептала.
Вот тут он заплакал. Громко, с всхлипами и большим количеством слёз, которые бывают при истерике. Мне оставалось только держать руку на его спине, гладить и положить голову на его, молча давая ему выплеснуть накопленные эмоции.
— Прости, — шмыгнул носом через пятнадцать минут он, — ты теперь меня точно перестанешь уважать.
Я хмыкнула.
— Конечно, нет, — стёрла с его красных щек влажность я, — всем когда-нибудь нужно поплакать. Я тоже…
— Папа не плачет, — отсел подальше мальчик, — он всегда сильный и никогда не…
— Это неправда, — качнула головой я, — твой папа делает неправильно. Он терпит долго-долго, пока у него не накопится огромная куча обид, которые он потом выплеснет очень большой злостью на тебя или меня, — выпрямила ноги я, — а потом он ходит виноватый и думает, как бы ему извиниться. Разве это правильно?
Дава мотнул головой.
— Папа на тебя кричал? — удивился он, — за что?
Я поджала губы.
— Один раз, — вспомнила я, — просто так. Я ничего ему плохого не сказала, а получила видимо за всех. За твою маму, сестру и бабушку.
Мальчик нахмурился.
— И извиняться ему пришлось очень долго и сильно, — улыбнулась, — так что лучше плакать. Согласен?
 
Он медленно кивнул.
— Только никому не рассказывай, — пробурчал он.
Я казалась самой себе важной:
— Никогда. Клянусь нашей коалицией.
Давид смущённо улыбался, пряча взгляд.
— Ты какая-то слишком хорошая, — хихикнул он, — может ты просто самый сильный и злой босс в игре? Просто хитрый.
Я хрюкнула.
— Ты просто пока не знаком с моей мамой — вот где будет мега босс! Она тебя так залюбить сможет, что ты ещё неделю отходить будешь.
Вот тут он опять замотал головой.
— Ты вчера сказала, что мы потом поедем к ним в гости. И я не поеду. Ты сказала, что я могу отказаться, — он выглядел испуганным, — и я не… можно я не поеду? Я не такой, как ты. Я им не понравлюсь.
— Ты им уже понравился, не переживай, — усмешка, — мы когда уезжали от них, мама попросила твою фотографию ей по ватсапу послать, так там потом такая куча восхищения в ответ пришла. Только на фотку! Представь, что будет, если ты скажешь ей что-то как обычно умное! Поверь мне — она тебя так сильно любит, что хотела оставить на несколько недель. Лев против, — вспомнила, — но мы с ним сможем договориться, если захочешь.
— Так не бывает, — уверенно остановил меня он.
Я снова погладила его по голове, отчего он смутился.
— Сам увидишь, — пожала плечами, — можно будет позвать их к нам в гости, чтобы тебе было комфортнее.
Он насупился.
— Ты хочешь, чтобы я уехал жить к ним? — спросил прямо.
Я потерялась.
— Я хочу, чтобы у тебя была нормальная бабушка и семья, — вырвалось у меня.
И я пожалела, что такое сказала. Но только сначала.
— Какая же ты странная, — вздохнул он, — и, наверное, всё же не умная. Ты права. Если бы ты была умной, то пользовалась бы мной.
Я закатила глаза.
— Не всем же быть такими хитрыми и наглыми, как ты, — фыркнула.
Он взглянул на меня со смешком.
— Тебе повезло, что мы с папой такие, и теперь ты никуда не денешься! — гордо объявил он.
Я кивнула ему с улыбкой.
— Как скажешь, — откинулась на стенку спиной я, — слушай, как-то тухло выглядит комната. Тебе не кажется?
Он посмотрел туда, куда я.
— У меня в детстве были такие прикольные звёздочки, святящиеся в темноте. Их можно откуда-нибудь заказать — они стоят копейки, вот. И если ночью выключить свет, то они будут светиться. Так можно спать без ночника. И! Кстати. Скоро придет проектор на потолок. Я видео посмотрела — выглядит просто бомбически! Если тебе не понравится, — хитро, — то заберу себе, чтобы твоего папу ночью бесить.
Я хихикнула. Он смотрел на меня как на дурочку.
— Папа тебе голову открутит за то, что ты что-то на потолок прицепишь, — ответил он.
— Так ты хочешь? — я уже искала картинки в телефоне, — будет выглядеть вот так. Что думаешь?
Ему нравилось — это было видно по глазам. Но вот ответ:
— Точно получишь. Их же на двусторонний скотч? — он дождался пока я кивну, — так нельзя.
— Это ещё почему? — подскочила на ноги я, — поехали сейчас. Я нашла их в одном из магазинов.
Мальчик пожал плечами.
— Он скажет, что это глупо, так делать.
Я хмыкнула.
— Тогда пусть у себя в комнате не делает, — добавила важно, — а нам нравится, и мы сделаем.
Через два часа, когда хлопнула входная дверь, мы уже заканчивали клеить звезды, ворча про то, что руки от этого болят ужасно. А ещё на стенах висело три плаката с музыкальными группами, одна картина и гирлянда над кроватью.
— Привет, — слезла со стула я, — ты голодный? Мы заказали покушать. Скоро привезут.
Лёва разглядывал происходящее с минуту, а после:
— Какой ужас, — вынес вердикт, — снимайте эту пакость.
И вышел в коридор.
— Ага, сейчас! — бросила ему в спину, — знаешь, как долго мы клеили их? И, кстати! — я подбежала к уже недовольно вернувшемуся мужчине и схватила его за локоть, — ты готов? — я нажала на выключатель света, — та-дам! Скажи красиво?