Двойное небо (СИ)
Я ждала ответа. Через несколько минут он его дал:
— В этом нет необходимости, — рыкнул, — Полина — моя дочь. Так что прекращай… те строить догадки и возвращайтесь к милым беседам не о моих детях.
Тут мы решили переглянуться с мамой.
— Ладно, — пожала плечами я, — на каком ты здесь месяце?
— Четвёртый, — улыбнулась мама, — знала бы ты, насколько сильно мы с папой ждали твоего появления.
У неё была настолько тёплая улыбка, что я могла лишь смущаться. И только через несколько секунд обняла её сильно и любяще. Иногда я скучала по ней настолько, что хотела вернуться жить в эту квартиру и эту комнату.
— Первая девочка живёт отдельно? — спросила у меня, пока гладила по макушке, мама, — она тоже уже взрослая.
Я кивнула, косясь на разглядывающего фото с задумчивым выражением лица Льва.
— Поля живёт с Лидией, — я заставила его зло зыркнуть на себя.
— Понимаю, — протянула руку к альбому мама, — не буду вам мешать, — смутилась она, — день был тяжелый, а я только хотела показать фотографию, — она встала, — точно ничего не нужно? Ах, да, я принесу сейчас ещё одну подушку! И одеяло.
Я хмыкнула:
— Мам, не хочу тебя огорчать, но диван не раскладывается уже несколько лет — мы тут просто не поместимся с Лёвой и двумя одеялами, — смешок, — к тому же мы привыкли спать под одним. Он у меня его всё равно во сне отберет, — повела глазами, — ему всегда холодно.
— Какие деликатные намёки на мой возраст ты умеешь создавать, — ухмыльнулся мужчина, — каждый раз наполняюсь восхищением.
Я положила голову ему на плечо и в который раз улыбнулась маме у двери.
— В-вы и правда планируете свадьбу скоро? — неуверенно спросила она, — мы с папой хотели бы помочь. Не думаю, что он откажется как раз проданную машину…
— Мы обсудили это при подписании договора дарения, — закинул ногу на ногу Лев, — и оба сошлись на том, что ваше участие ни к чему. Мы с Камилой сожители достаточно длительное время — значит и учредителями должны выступать сами.
Я возмутилась:
— Со мной ты этого не обсуждал!
Мужчина хмыкнул.
— Ты о подобном и не спрашивала — по умолчанию всё должен был оплачивать… мы, — он исправился.
— Спокойной ночи, — кивнула, глядя на нас, сверлящих друг друга глазами, мама, — не буду мешать.
Я помахала ей рукой и вернула внимание тому, кто за сегодня успел подбесить меня несколько раз.
— Почему ты мне ничего не рассказываешь? — скрестила руки на груди.
Лев расслабленно вытянул ноги.
— О чём ты? Если о свадьбе, то я попросту не успел — мы оказались в комнате десять минут назад.
Я мотнула головой.
— Не только, — сделала суровый вид, — ещё я про твой подарок. Это выглядело странно — словно м ы с тобой не с одной стороны, а… я даже не знаю. Далекие друг для друга люди!
Лев удивился:
— Я должен был обговорить это с тобой? Для какой цели?
Губы надувались всё сильнее.
— Мы должны выбирать что-то такое огромное вместе! — объясняла ему, — почему тогда я тебе сказала про телефон заранее, а ты промолчал?
— Потому что это плохая идея — дарить на масштабный праздник что-то несущественное, — упрямо разглядывал меня мужчина.
Я подалась к его лицу, ткнувшись носом в его нос.
— Тогда ты должен был поговорить об этом со мной, а не сделать всё тайком!
— Никакой тайны не было…
— Лев! — остановила его я, заставив даже поднять бровь в удивлении, — ты понял к чему я веду?
Думал он не меньше минуты, глядя мне в глаза.
— Допустим, понял, — он хмурился, — однако, совсем не понимаю зачем тебе лишняя головная боль, если подобным могу заниматься я сам.
Я помотала головой.
— Я хочу быть вместе, а не… — хмыкнула, — нужно быть сообща, понимаешь? Не надо меня тянуть за собой. Надо вдвоем, а не ты один!
Он стал ещё серьезнее.
— Хорошая идея, — улыбнулся мужчина, — забудь про неё побыстрее, пожалуйста.
Я толкнула его в плечо.
— Не смешно, — пробурчала.
— Ладно, — насмешливо кривился он, — в какой-то мере ты права, — смешок, — в таком случае, если ты жаждешь разделения обязательств, то впредь ты следишь и оплачиваешь все коммунальные услуги, которые связаны с квартирой. Я покажу тебе что и где, а ты в свою очередь…
— Ну уж нет! — остановила его, — я и так взяла на себя Давида и всё, что с ним связано! Что тогда будешь делать ты? — под его взлетевшей вверх бровью, — ну помимо работы. Я, знаешь ли, тоже… учусь! — гордо.
Его мой вздернутый подбородок не обрадовал.
— Что именно ты делаешь для Давида? — волновало его немного другое.
Я пожала плечами.
— Это я с ним переписывалась и говорила тебе куда и когда ехать к нему за эту неделю. Ещё я тогда сделала ему ту справку. Я всегда спрашиваю, что он хочет поесть или что ему нужно к школе.
Лев усмехнулся.
— Целую неделю, которую он провёл вне дома? — спросил.
Я зло на него взглянула.
— Я заказала ему мебель для детской, выбрали ее мы вместе. Расставлять всё и обустраивать тоже договорились вместе, — прошипела я, — а ты подумал о том вообще, что твой сын даже своей комнаты не имеет⁈
Такой ярости я от него не ожидала — он смотрел на меня молча, но так зло, что я даже плечи обняла от того, как холодно стало.
— Да, Камила, — совершенно спокойный тон, — и сообщу тебе, что твои действия бессмысленны. Как только завершится полный переезд Давида — мы займёмся обсуждением вопроса релокации. Жизнь в этой квартире вдвоём — аукцион глумления друг над другом, а ты планируешь…
— Я не хочу переезжать, — нахмурилась я, — и… то есть ты хочешь сказать, что… сколько там будет идти этот суд с Лидией? Опять полтора года? И всё это время он будет спать на диване в гостиной?
Он прикрыл глаза, чтобы явно не видеть меня, потому что раздражаю.
— Каюсь, — он кивнул, — ты права — идея здравая. Однако не полтора года. Максимум — после нашей свадьбы.
Это уже было лучше.
— Я уже всё купила, — напомнила ему.
— Лишним не будет, — кивнул он.
Я не сдержалась и прижалась лбом к его шее, обвив руками всего мужчину.
— Вот чего ты сразу ругаться? — улыбнулась я, — всё равно тебе придётся заниматься всей этой коммуналкой. Я буду постоянно забывать, правда.
Над головой тяжело вздохнули.
— Я уже осознал и принял.
Я хихикнула.
— Хочешь я тебя за это поцелую? — подняла голову к его лицу.
Отказываться он бы точно не стал.
Глава 15. Детство и всё, что связано с ним
— Папа будет ругаться, — разглядывал готовые просверленные крепления для телевизора на стене Давид.
Я села на его кровать, закинула и поджала под себя ноги, чтобы было удобнее, и довольно оглядела его новую комнату, в которую он боялся войти уже несколько минут.
— Не переживай из-за этого, — улыбнулась мальчику, — это было моей идеей, а значит я во всём и виновата. Пусть ругает меня, — глядя на нахмурившегося него.
— Но это моя комната, — опустил взгляд он, — и некоторые идеи тоже мои были.
Я пожала плечами.
— А я всё сделала, — указала ему на всё ту же стену напротив, — знаешь, я так много про это думала, — вздохнула я, — и вспомнила одну вещь, которую хочу сказать тебе. Мне было где-то десять, когда мама сказала об этом мне, — я собралась с силами, — это твоя комната, Давид. И всё, что здесь находится — только твоё. Стол, кровать, люстра, — рассмеялась, — телевизор, книги, компьютер, — кивнула, — стена. И дырки в ней. Даже гвозди.
— Шурупы, — поправил меня.
Но уже улыбался, стесняясь больше обычного.
— Всё, что здесь есть — всё твоё и больше ничьё, — продолжила я, — и ты можешь делать с этими вещами что угодно, — под его неверие, — что захочешь. Но, — сделала наставительный вид, — ты должен так же понимать, что ты должен следить и ухаживать за своими вещами сам. Если у тебя что-то есть, это значит не только то, что ты этим пользуешься, но и то, что у тебя есть обязанность следить за этим.