Пока он смотрит (ЛП)

Он сочетает ярость своих толчков с лаской пальцев, и я не могу молчать.
— О, да, Питер! Возьми больше. Сильнее и быстрее, пожалуйста! Я дам тебе больше.
Он стонет у меня за спиной.
— Уитни, я хочу всю тебя. Скажи мне, когда будешь готова упасть с обрыва.
— Сейчас, Питер, сейчас!
Волны оргазма качают меня, как лодку во время шторма. Одна его рука остаётся у меня между ног, гладя меня сквозь гром и молнию. Другая скользит между моими грудями, к моему горлу, и он тянет меня в сидячее положение на себе, спиной к его груди. Его рука остаётся на моем горле, а его рот приближается к моему уху. Я всё ещё плыву по волнам своего оргазма, но он хочет большего.
— Давай ещё, Уитни. Сколько ты можешь ещё мне дать? — шепчет он мне на ухо.
Я не знаю, хочет ли он, чтобы я качалась на волнах удовольствия или каталась на наполненном кровью жезле, который он вставил в меня, но я делаю и то, и другое. Я скольжу вверх и вниз по его члену, и он не перестаёт гладить меня. Волны схлынули, а их место заняли взрывы. Они приходят быстро и яростно, почти подавляя меня, но я выкрикиваю его имя с каждым.
Его рука перемещается от моего горла к моим волосам, откидывая их в сторону и крепко сжимая, так что моя голова согнута, а шея открыта. Я всё ещё кричу от цепочки взрывов, которые он вызвал во мне, когда чувствую жар его освобождения, расцветающий внутри меня. Его зубы впиваются в нежное место, где моя шея встречается с плечом, заставляя меня стонать. Я замедляю свои движения, но не останавливаюсь. Я напрягаю мышцы вокруг него, вбирая в себя каждую каплю эйфорической жидкости, которая в нём есть. Я прижимаюсь к нему, пока пульсации от наших кульминаций стихают.
Его рука отпускает мои кудри и нежно гладит мою грудь. Зубы в моём плече превратились в нежные поцелуи.
— Прости, — шепчет он мне на ухо.
— За что? — я смеюсь, всё ещё сидя у него на коленях, а он внутри меня. — Почему ты сожалеешь о том, что устроил мне умопомрачительный секс? За то, что заставил меня чувствовать себя более желанной, чем я считала возможным?
Из его горла вырывается нечленораздельный стон.
— Я знаю, что немного погорячился, милая. Надеюсь, я тебя не обидел. Это никогда не входило в мои намерения.
Я неохотно соскальзываю с него, чтобы посмотреть ему в лицо, а он такой красивый и встревоженный одновременно.
— Питер, это было совсем не грубо. Это было интенсивно. И когда я говорю, что это было невероятное переплетение боли и удовольствия, я не имею в виду боль в обычном контексте. В этом не было ничего неприятного. Это была скорее концентрированная стимуляция, балансирующая на грани ошеломления.
Обеспокоенность и вина, которые я видела на его лице секунду назад, сменяются успокоенной улыбкой. Он наклоняется и нежно целует меня, словно смакуя мою сладость.
— Теперь ты понимаешь, почему я держал руки в карманах, когда ты пришла, и почему я предупредил тебя, что буду брать от тебя до тех пор, пока тебе не останется ничего, что можно было бы мне дать, — говорит он.
— Нет, не правда, — улыбаюсь я в ответ. — Я не такая хрупкая, как ты думаешь. И кто сказал, что мне больше нечего дать?
Предупреждающий взгляд в его глазах заставляет дрожь пробежать по моей спине, пока я готовлюсь к ещё одному приятному нападению.
Глава 10
Питер
Возможно, моё беспокойство по поводу того, что я был слишком груб с Уитни, необоснованно, потому что она буквально светится, сидя обнажённой передо мной.
— Это призыв к следующему разу? — дразню я.
Она бросает мне дерзкую улыбку.
— Может быть. На самом деле, определённо. Мне нравится твоя идея. Я чувствую, что получила больше удовольствия, чем ты. Но я и не говорила, что мы закончили.
Я ухмыляюсь ей.
— Ну, тогда я думаю, что нет. Я сказал, что не отпущу тебя сегодня вечером. Пойдём со мной.
Я веду её в свою ванную, где стоит редко используемая гидромассажная ванна. Я начинаю наполнять гигантскую ванну. Вокруг сланцевого уступа уже расставлены свечи, и я зажигаю их, чтобы создать романтическое настроение.
 
— Ох, здесь есть пузыри? — она хихикает. — Я не принимала ванну с пеной с тех пор, как была ребёнком!
Я ухмыляюсь, но качаю головой.
— Нет, потому что тогда я не смогу увидеть твои соблазнительные изгибы. Я собираюсь принести нам вина, пока ванна наполняется. Чувствуй себя как дома, милая.
Она улыбается.
— Принеси бутылку воды, пожалуйста. Я чувствую, что потеряла много биологических жидкостей, — кричит она, когда я уже на полпути вниз по лестнице.
Я посмеиваюсь про себя, молча соглашаясь, что она, вероятно, потеряла много жидкости после тренировки, которую я только что ей устроил. Юмор Уитни — это глоток свежего воздуха. Большинство нью-йоркских женщин относятся к себе слишком серьёзно.
Я практически бегу на кухню, прежде чем вернуться в ванную и обнаружить её погруженной в парующую воду. Её кудри собраны в узел на макушке. Тем временем моё тело решило, что десяти минут достаточно для отдыха, и Уитни наблюдает за моим быстрым восстановлением, пока оно стоит по стойке смирно.
— Это для меня? — застенчиво спрашивает она.
По линии её взгляда я могу сказать, что она говорит не о вине или воде в бутылках, но я притворяюсь невинным.
— Что ты хочешь? Сначала алкоголь? Или немного H2O?
Она хихикает.
— Думаю, мне следует взять воду, но ты же знаешь, я не об этом.
Я протягиваю ей бутылку с водой, мои глаза темнеют.
— Да неужели? Ты это имеешь в виду? — мягко спрашиваю я, проводя рукой вверх и вниз по своей длине. Он мягко пульсирует под её взглядом и становится твёрже, когда я говорю это.
— Да, но я могла бы несколько минут понаблюдать, как ты это делаешь. Знаешь, когда ты вчера спросил меня, не хочу ли я посмотреть, я чуть было не согласилась. Я просто не была уверена, что буду чувствовать по этому поводу. Теперь я понимаю, насколько это эротично. Присядь на край ванны на минутку и побалуй меня.
Я нахожу идею о том, что она наблюдает, чрезвычайно возбуждающей. Возможно, теперь я понимаю привлекательность того, чтобы быть вебкам-девушкой. Я сажусь на край ванны и опускаю ноги в воду. Затем я откидываюсь на одну руку и поглаживаю себя другой, наблюдая, как Уитни смотрит на меня. Она проводит руками по своей шелковистой груди и раздвигает ноги в воде, проводя кончиками пальцев вверх и вниз по бёдрам.
Это усиливает мой трепет, и я глажу себя быстрее. Не так я это представлял, но мне нравится. Её дыхание становится тяжелее, и она кладёт руку между ног. Я прекрасно вижу, как она скользит пальцем внутрь себя, не сводя глаз с моей руки, двигающейся вверх и вниз по моему члену. Я ловлю себя на том, что всё ближе и ближе приближаюсь к освобождению, поскольку она, кажется, полностью погружена в удовольствие, наблюдая за мной.
Я думаю, она понимает, насколько мы близки, и наполовину приподнимается над ванной, её полные груди раскраснелись от жара, а с её торчащих сосков стекают ручейки воды. Она подобна Афродите, которую несут на морской пене. Её мягкие пухлые губы сомкнулись вокруг кончика моего возбуждения, и я издал низкий, отчаянный рык. Пока её язык творит чудеса, облизывая меня и пробуя на вкус, я нахожу её груди. Я ласкаю их нежно, они мягкие и податливые. Я тянусь за средством для мытья тела, которое купил только к визиту Уитни, выдавливаю немного на её декольте и начинаю намыливать. Мыло шелковистое, и я провожу им по розовым вершинкам, которые, я уверен, стали чувствительнее после моего обращения с ними в спальне.
Уитни стонет вокруг моего члена, и вибрации кажутся божественными. Я продолжаю намыливать её кругами, и её мычание удовольствия усиливается. Я обнаруживаю, что она расположена прямо над одной из форсунок ванны, и включаю её, зная, куда она попадёт. Уитни задыхается и поднимает бёдра от прямой линии струи. Я усмехаюсь, прежде чем уменьшить скорость струи воды и поощряю её наслаждаться удовольствием, возвращая её бёдра в прежнее положение.