Пока он смотрит (ЛП)
— Не здесь, милая. Пойдём со мной.
Он берёт меня за руку и ведёт по коридору, которого не было в предыдущем туре. Я осознаю, что он не показывал мне свою спальню, и теперь понимаю, почему. Роскошные чёрные шёлковые простыни, покрывающие массивную двуспальную кровать, усыпаны тёмно-красными и фиолетовыми лепестками роз. Вазы, наполненные бутонами одного цвета, расставлены на комодах и тумбочках. В этой просторной спальне есть окна от пола до потолка, как и в официальной гостиной внизу лестницы. Горизонт Нью-Йорка обеспечивает идеальное количество освещения.
— Тебе нравится? — спрашивает Питер хриплым голосом, всё еще пропитанным неутолённой жаждой продолжения того, что мы начали. — Я не хотел приводить тебя сюда раньше, чтобы ты подумала, что я требую от тебя секса.
Я поворачиваюсь к нему и говорю:
— Я надеялась, что у нас будет секс. Несколько дней назад ты сказал мне, что хочешь заняться со мной любовью.
— Я думал, ты этого не помнишь.
Я трепетно улыбаюсь ему.
— Как я могла забыть? Прошлой ночью ты знал, как сильно я тебя хочу. Ты мог это видеть.
Выражение его лица немного смягчается.
— Я знал, и это так возбуждало. Как насчёт сейчас, ты хочешь меня так же сильно, как в прошлый раз? — спрашивает он, нежно поглаживая мою щеку тыльной стороной пальцев.
Я немного хихикаю.
— Похоже, ты единственный, кто сейчас раздет, так что я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.
— Позволь мне изменить это. Я хочу снова увидеть твоё желание. Но, Уитни, я не могу обещать, что займусь с тобой любовью. Занятия любовью предполагают что-то медленное и контролируемое. Мой контроль держится на тонкой нити паучьего шёлка. Он прочный, но ты можешь разорвать его одним прикосновением руки. Как только ты это сделаешь, я буду как одержимый брать тебя до тех пор, пока у тебя не останется ничего, что можно было бы дать.
Его открытое желание немного пугает, но я никогда не ожидала такого от мужчины. У меня был секс с парнями, с которыми я встречалась, и это было приятно для нас обоих, но Питер использовал такие слова, как «одержимый», «обладать» и «брать». Я никак не ожидала, что такие слова вызовут во мне подобное волнение.
Питер развязывает шнурки на моей блузке, и я не могу оторвать от него глаз. Мои руки тянутся к его талии, и я задаюсь вопросом, не будет ли это прикосновение тем, что лишит его контроля. Ему удаётся контролировать себя, поэтому я позволяю своим рукам исследовать резной камень, который является его скульптурной грудью. Его кожа горячая, почти как в лихорадку, на ощупь.
Он ловко снял всю шнуровку с моего топа, и я опускаю руки, чтобы одежда упала на пол. Я отступаю назад, пока не могу сесть в изножье его кровати. Питер опускается передо мной на колени и осторожно стягивает бретельки лифчика мне на плечи. Его руки скользят по моей груди и посылают мурашки по спине, напрягая соски, когда моё тело демонстрирует моё желание. Губы Питера смыкаются вокруг розовых вершинок с той же силой, с которой он смял мои губы совсем недавно. Удовольствие и боль переплетаются и не могут быть разделены. Я не хочу, чтобы он останавливался, поэтому запускаю руки в его волосы, удерживая там его рот и упираясь в него грудью.
Я чувствую, как его контроль начинает давать сбои, когда его руки впиваются в мои бёдра и нащупывают мои штаны. Я поднимаю бёдра, и вся одежда ниже талии слетает с меня одним быстрым движением. Его губы отпускают мой горящий сосок, и это одновременно и облегчение, и потеря. Он проходится более нежными поцелуями по моему животу и останавливается чуть ниже пупка, чтобы взглянуть на меня снизу-вверх. Выражение его глаз почти дикое.
— Ты хочешь меня так же сильно, как прошлой ночью? — рычит он.
— Ещё сильнее, — выдыхаю я и не узнаю хриплый тон своего голоса.
— Покажи мне, — требует он и широко раздвигает мои ноги.
Я всё ещё сижу на краю кровати, откидываясь назад и поддерживая себя руками. Я не могу перестать смотреть на него, когда он становится на колени передо мной. Голод в его глазах безошибочен, когда он понимает, насколько я влажная от желания. Я снова вспоминаю пантеру.
Его рот проводит линию по внутренней стороне моего бедра. Смотреть и предвкушать, что он будет делать дальше, сводит с ума. Будет ли он нежным или будет требовательным и грубым, как он был с моим ртом и моей грудью? Я даже не знаю, чего хочу. Его язык пробует меня очень медленно, и я внезапно понимаю, чего хочу. Я хочу, чтобы он обладал мной, как он и предупреждал.
Я снова провожу рукой по его волосам и шепчу одно слово, потому что это всё, на что я способна.
— Ещё, — умоляю я.
И он действует. Кончики его пальцев впиваются в мои бёдра, и его рот накрывает меня, посасывая и кусая, его язык скользит внутрь меня. Он перемещает мои бёдра к своим плечам и царапает меня зубами, снова переплетая удовольствие и боль. Экстаз поднимается выше, чем я ожидала. Я задыхаюсь и хнычу от его интенсивности. Я пока не хочу достигать пика, но думаю, что мне нужно это, чтобы снова дышать. Питер знает, что мне нужно, и массирует ртом мою крошечную волшебную кнопку. Затем он протягивает руку, чтобы провести большим пальцем по воспалённому соску, одновременно вводя два пальца внутрь меня.
Моя спина выгибается, и я кричу, достигая пика, и волны удовольствия сотрясают моё тело. Питер нежно целует внутреннюю часть моего бедра и проводит руками по бёдрам, не сводя с меня глаз. Я втягиваю воздух, как будто тону, и успокаиваю себя несколькими глубокими вдохами, но он и близко не сделал достаточного вдоха. Я могу дать гораздо больше.
Я наклоняюсь вперёд и яростно целую его, засовывая руку в его расстёгнутые джинсы, чтобы почувствовать, насколько твёрдым он стал от желания. Размер его в моей руке пугает, и больше, чем все, что я принимала в себя раньше. Я провожу движениями вверх и вниз, раз, два, и это прикосновение разрывает нить паучьего шелка, стирает его контроль.
Альфа-самец встаёт и стягивает джинсы, прежде чем я это осознаю. Я чувствую, как его руки под моими подмышками поднимают меня, чтобы я легла на подушки, а затем он погружается внутрь меня своим огромным твёрдым стальным стержнем. Я кричу, когда моё тело приспосабливается к его обхвату. Я скользкая, поэтому он легко проскальзывает, но всё равно это ощущается очень туго. Он колеблется всего секунду, прежде чем толкнуться внутрь дальше. Он ничего не говорит, но его глаза молча спрашивают, могу ли я принять его всего. Я киваю и поправляю бёдра, поднимая их вверх для более глубокого толчка.
Его рот снова атакует мои израненные губы, и он движется внутри меня, как поршень. Это то, что значит быть объектом его одержимости; быть взятой? Если да, то это то, что я хочу. Я не думаю, что он может взять, если мне нечего дать. Неужели он не понимает, что я тоже беру от него?
Потому что я не только получаю от него безудержное физическое удовольствие, но и забираю часть его уверенности и делаю её своей. Я беру силу Питера и использую её, чтобы найти свою собственную.
Я углубляю наш поцелуй, пока не могу сказать, где я заканчиваюсь и начинается он. Это заставляет его двигаться сильнее и быстрее. Он переплетает свои пальцы с моими и держит одну руку над моей головой. Другой массирует мою грудь и дразнит мой сосок. Я не могу сдержать стон, который вырывается из моего горла в нашем поцелуе.
Питер вырывается, и я на мгновение сбиваюсь с толку, пока он не переворачивает меня на четвереньки. Я ненавижу то, что больше не могу видеть его глаза, но эта новая поза выталкивает меня из моей зоны комфорта в царство восторга, когда он расслабляется в моей мокрой киске. Мои пышные бедра и задница являются источником стимуляции для этого мужчины, и это возбуждает меня. Мы впадаем в бешеный ритм, Питер толкается, а я раскачиваюсь обратно к нему. Он убирает одну руку с моих бёдер, где он направлял мои движения, и тянется вниз между моих ног, массируя во время толчков.
Я понимаю, что он хочет снова получить от меня что-то. Он хочет получить от меня ещё один оргазм, прежде чем подарит мне свой собственный. Я кладу свою руку поверх его между моих ног, направляя его пальцы, одновременно катаясь на этом гребне.